Натиск

5

Тест

Мы можем только предполагать, что психофизия — это вирус. Мы не знаем, был он искусственно выведен или возник в результате эволюции. Ясно только, что он заражает и разрушает человеческий организм, предлагая ему слишком много — а точнее, предлагая ему то, с чем он не может справиться. Может быть, его создатели хотели сделать трансцендентальных существ? К сожалению — или к счастью — дело провалилось. Немногие зараженные психофизией получают определенные способности, но только до тех пор, пока эти способности не начинают доминировать над их физической структурой. Почти сто процентов зараженных тогда погибают, а доля процента превращает свою структуру в призрачную. Остальные… этот небольшой процент имеет шанс на трансгрессию. И хотя Жатва все еще верит, что новый трансгресс только родится, наш научный подход заставляет нас думать, что скорее психофизия уничтожит всю популяцию Выжженной Галактики. Как хорошо, что случаи этой болезни так редки!

Ибериус Матимус,

Старший Советник Научного Клана,

личные записи

Работа заняла у них несколько часов.

Как и предполагалось, задача не ограничилась извлечением кристаллов памяти. Они добыли их немало — часть все еще светилась внутренним светом — и перенесли на сани, но настоящая тяжёлая работа началась только после возвращения Единственного, который напомнил им о подземном машинном отделении. И, наверное, именно тогда они поняли, что с ним что-то не так.

Антенат выглядел по-другому. Что-то изменилось, но изменение казалось едва уловимым. Появилось нечто в его осанке, какая-то уверенность или аура, которой раньше не было… по крайней мере, так им показалось. Стоящая рядом с трансгрессом Пинслип Вайз тоже выглядела измененной, хотя не обязательно в лучшую сторону. Бледная и дрожащая, она больше напоминала тень самой себя.

Все это — хотя и было важно — потеряло значение в тот момент, когда они познакомились с новым членом команды.

Но прежде чем это произошло, Единственный оставил их на минуту наедине с Пин, которая почти сразу прислонилась к стене. Эрин Хакл подошла к девушке и попыталась заговорить с ней, но Вайз была не в состоянии разговаривать. Вместо этого она смотрела перед собой пустым взглядом. Что бы ни случилось в Гробнице, это заставило астролокатора достичь предела выносливости. Ей нужен был отдых, а лучше крепкий сон, который помог бы ей справиться с внутренними демонами. К сожалению, это было невозможно.

— Вайз, — прошептала Хакл. — Вайз… Пин, ты меня слышишь?

— Ну прощай, астролокация, — пробормотал Месье, борясь с плитой, испещренной микрокристаллами.

— Это не помогает, — заметил Хаб. Компьютерщик на мгновение оторвался от стены с барельефами и подошел к девушке. — Похоже, она зависла.

— Отличный комментарий, Тански, — поморщилась Эрин, но к Пин уже подходил Миртон. Первый пилот отошла немного в сторону, и Грюнвальд прикоснулся ко лбу Вайз. Он был горячим, мониторящая ее персональ должна была работать на полную мощность.

— Я поговорю… с капитаном, — сказал Миртон, внимательно глядя на девушку. — Он может быть сверхсуществом, но должен знать, что мы всего лишь смертные. А если он этого не помнит, я постараюсь, чтобы он вспомнил.

— Внимание, — прохрипел Месье. — Он возвращается.

Грюнвальд слегка кивнул головой, но не отошел от Вайз. Сделал это только тогда, когда услышал шаги. Шаги, которые заставили его резко повернуться в сторону коридора и убедиться, что то, что он слышал, не было ошибкой.

Единственный шел не один.

Рядом с Антенатом стояла старая, ржавая Машина — та самая, которую они миновали ранее в коридоре и которую Единственный на мгновение вырвал из небытия. Гуманоидный механизм с ржавыми длинными конечностями-захватами и цилиндрической головой, украшенной лампочками, смотрел на них, слегка покачиваясь на длинных сегментированных ногах. Устройство выглядело как живой труп из старых фильмов ужасов, только это был механический труп, дрожащий и, похоже, не до конца осознающий свое новое существование.

— Это Помс, — объяснил Антенат. — Персональный Опекун Машинный. Помс, представься как следует своей новой команде.

— Хоззз… — начала Машина. Ее синтезированный, звенящий голос напоминал старые синтезаторы речи. — Хозззнн?

— Он в плохой форме, — объяснил Единственный. — Не волнуйся, Помс. У нас здесь очень симпатичный механик и не менее милый компьютерщик. Они тебя быстро поставят на ноги.

— Это тройка? — с интересом спросил Тански.

— Нет. Это определение использовалось еще в мое время, но Помс не тройка, — сказал Антенат. — Он не кастрирован и уникален. Он, в конце концов, Машинный Опекун.

— Некастрированный ИИ? — удивился Месье.

— Как и большинство машинных существ того времени, — заметил, немного удивленный закоснелостью механика, Единственный. — Но Помс не достигнет трансгрессии, которая подняла бы его на более высокий уровень эволюции. Единство… — он прервался на мгновение, чтобы через секунду закончить сухим тоном, — обладало соответствующими программными алгоритмами, позволяющими сделать скачок. У Помса их нет. В любом случае, он по-своему «живой», убежденный, что является сознательным существом в механическом теле. Лучше вам об этом помнить. Относитесь к нему с уважением. Он верит, что существует.

— Думает, что он человек? — фыркнул Хаб. Единственный улыбнулся.

— Я был уверен, что ты сразу это поймешь, Тански. Грюнвальд?

— Да… господин капитан?

— Оставь уже кристаллы. Вы достали достаточно. Ты пойдешь с Месье и Помсом в машинное подземелье. Там ты узнаешь, что нужно демонтировать. Я пойду… прогуляюсь, а Хакл и Тански отвезут кристаллы на «Ленту». Подготовьте сани, мы сделаем две поездки. И возьмите с собой Вайз. Она плохо выглядит. Эрин?

— Да?

— Подойди ко мне на минутку.

Хакл не возражала. Она подошла к Антенату. Единственный улыбался, но она не дала себя обмануть. Его красивое лицо казалось сияющим изнутри, и это пугало ее.

— Этот Тански… эта ходячая персональ, — сказал он, когда Хаб с Месье направились к выходу, — немного меня… беспокоит. Я оставляю его в живых только потому, что он полезен. Однако я не исключаю, что он захочет взломать программные блокировки корабля и сбежать. Если каким-то чудом ему удастся взломать импринт и мои коды, ты не допустишь этого. Если ты хочешь увидеть живым Миртона и этого толстого, смешного механика. Мы поняли друг друга?

— Да, господин капитан, — ответила она безжизненно. Трансгресс боялся способностей Хаба? Почему? — Что мне делать с Вайз?

— В смысле?

— Она не ранена физически, — ответила она. — АмбуМед может поэкспериментировать с лекарствами, но я не знаю, сможет ли он вывести ее из того состояния, в котором она сейчас находится. Может быть, вы могли бы…

— Нет. Я не собираюсь вмешиваться в ее жизнь. Я не буду влиять на ее индивидуальность, — сказал Единственный, но уже не улыбался. Он взглянул на Пинслип. — Здесь нужны более примитивные методы. А Вайз сильнее, чем ты думаешь. Я ее знаю.

— Девушка в последнее время много пережила, — напомнила Хакл. — Может быть, слишком много для одного человека. В конце концов, к ней вернулся… кошмар, который она раньше считала галлюцинациями.

— В таком случае займись этим, — ответил Антенат. И, отходя от Эрин, добавил на прощание: — У тебя, в конце концов, есть доктор. Используй его.

***

Механическое подземелье точно не было похоже на обычное машинное отделение.

Грохочущий Помс вел их по широкому, частично проржавевшему от старости коридору. Как заметил Месье, они, должно быть, оказались в чудом уцелевшей части чего-то вроде «нижней палубы», хотя, как предполагал механик, на таком огромном корабле, как «Немезида», должно было быть гораздо больше палуб. Те, что находились в самом низу, вероятно, были полностью разрушены при падении корабля.

— Я понятия не имею, что мы здесь должны взять, — жаловался Месье. — Кристаллы, наверное, с программным обеспечением, я понимаю, но это? Здесь только какие-то цистерны. — Он указал рукой на огромные элементы возвышающихся над ними поршней и вздутых стальных конструкций, скрывающих механические элементы корабля. — Мы должны это разобрать и отвезти на прыгун?

— Тэдддди, — зазвенела Машина. — Гене… гене… генераторрр.

— И еще механический болван, — тихо простонал механик. Грюнвальд не прокомментировал. Он думал, и довольно интенсивно. У них было действительно много дел и без механических игрушек трансгресса.

Когда Антенат еще не захватил тело Джареда, тот упомянул, что на Терру ведет глубинная дыра Немезиды. Почему дыру назвали так же, как корабль? Если ее создало Единство, то оно наверняка знает о падении Антената в этом конкретном секторе… знает о крушении. Единственный упомянул что-то об открытом люке, оставленном Премашиной. Это означает, что Машины уже были здесь и что дыра Немезиды может быть как-то связана с кораблем с таким же названием.

Что это им дает? Немного. За исключением возможности, что если они останутся здесь надолго, Единство найдет их. Единство, которое, по словам Джареда, интересуется человеком, способным пройти Глубину без осложнений. И которое рано или поздно заметит, что его любимая Машина — то есть Джаред — больше не отправляет отчеты.

Прекрасно. Может, стоило согласиться на предложение Натриума Гатларка? Но с другой стороны… очередной трансгресс?

— Тттууу, — неожиданно зазвенела Машина. — Тттуу… стоять. Стоять.

Они остановились прямо у расколотого посередине пола. Черная дыра протягивала к ним щупальца кабелей и фрагменты корродированного металла. Здесь, в более узкой части подземного помещения, к ним склонялись старые, мертвые монолиты механизмов, все еще гудящие каким-то угасающим эхом. Менее чем в ста метрах от них коридор заканчивался обвалом и чем-то, что выглядело как старое, темное озеро с островками деталей механизмов.

Помс немного опередил их и наклонился к дыре. Они смотрели, как он тянется своими металлическими, тощими захватами, как выдвигает телескопически свои конечности и шарит в темноте, дергая за концы проводов и расколотые куски скрученного металла. В какой-то момент он вытащил какую-то смятую, изрезанную металлическую форму, чтобы отбросить ее и продолжить поиски. При этом он жужжал и трещал, издавая целую серию компьютерных звуков.

— Что ты ищешь? — спросил Грюнвальд, но Машина не ответила.

Вместо этого она опустилась еще ниже и, с явным усилием вытащила черный валик, к которому с обеих сторон была прикреплена какая-то запутанная конструкция. Он потянул сильнее и оторвал предмет, аккуратно положив его рядом с выбоиной.

— Что это такое? — снова спросил Миртон, и на этот раз Помс отреагировал. Он слегка приподнялся и направил зеленоватую щель «глаза» на бывшего капитана «Ленты».

— Микротовый разззветвитель, — пояснил он. — Микрроты.

— Что он говорит? — не понял Грюнвальд.

— Надеюсь, это не то, о чем я думаю, — вдруг вставил механик. В его голосе слышались неуверенность и недоверие.

— А что ты думаешь?

— Что это запрещенная машинная технология, — медленно сказал Месье. — Напастный механический металлолом собирается затащить на наш корабль сознательных машинных нанитов.

— Микрроты, — с удовлетворением зазвенел Помс и наклонился за очередным валиком.

— Как это: запрещенная технология? Эй, подожди с этим…! — Миртон подошел к Машине, которая на мгновение прервала работу и повернулась к нему своей странной головой. — Ты не заберешь это на мой корабль!

— Хозззяиннн.

— Мне плевать на твоего «хозяина»! Машинные наниты? Если это что-то распространится по «Ленте»…!

— Мы ничего не можем сделать.

— Что ты там ноешь, Месье?!

— «Лента» больше не твоя, — слабым голосом напомнил механик. — И ты больше не капитан. Помнишь?

— К черту все это! — прошипел Грюнвальд. Он отвернулся от удивленной Машины и подошел к одной из стен коридора.

Он стоял там несколько мгновений, глядя на торчащую из нее путаницу кабелей, в то время как приемник в шлеме Месье улавливал невнятные, едва разборчивые ругательства. Затем он сел прямо на окаменевший пол.

— Господин… капитан? — до него донесся голос механика. Миртон махнул рукой.

— Просто Миртон. Ты прав, Месье. Я сам раньше говорил… Ты прав.

Наступила тишина. Помс, потеряв интерес, снова наклонился к дыре и начал вытаскивать очередной контейнер «микротов».

***

Вопреки подозрениям Единственного, Тански не собирался убегать. У него были другие планы.

Он шел с Эрин Хакл почти покорным шагом, толкая перед собой сани, наполненные собранными кристаллами памяти и обломками старых компонентов. Рядом с ним плелась полубессознательная Вайз. Девушка шла за ними, но не совсем понимала, куда они идут. Ее дыхание, передаваемое через микрофон вакуумного скафандра, было спокойным и поэтому неестественным.

— Ну, что вы думаете, королева? — спросил Хаб, когда они уже прошли значительное расстояние от люка «Немезиды».

— Что ты имеешь ввиду, Тански?

— То, что это наш единственный шанс, — объяснил компьютерщик. — У нас есть Вайз, у него есть Грюнвальд и Месье. Давай поторгуемся.

— Мы не будем торговаться.

— Он нас слышал, — заметил Хаб. — Поэтому он нас вместе отпустил.

— И что с того?

— То, что ему это нравится. Он знает, что план с Вайз может сработать, поэтому послал меня с единственным человеком, который настроен к нему хуже, чем Грюнвальд.

— Да брось ты, — вздохнула Хакл. Она все еще с беспокойством смотрела на Пинслип, которая успела несколько раз споткнуться и чуть не упала на каменистую поверхность планеты. — Ты слишком однообразен, Тански. Долго будешь месить одно и то же?

— Сколько потребуется, — заметил компьютерщик слегка посмеиваясь. — А можно узнать… что нашептал королеве на ухо наш новый красавец-капитан?

— Сейчас увидишь, — ответила она неохотно. — Если я это сделаю.

— Да? А что именно?

— Мы уже на месте. — Она проигнорировала его вопрос. — Подожди с санями… и с Пин. Попробую открыть люк.

Она быстрыми шагами подошла к «Ленте» и начала вводить инструкции для разблокировки шлюза. Все прошло быстро: судя по всему, Единственный действительно хотел впустить их на борт.

— Пойдем, — сказала она, возвращаясь за Вайз.

— Лед, — тихо пробормотала Пинслип, но у Хакл не было на это времени.

Она затащила девушку в шлюз. К ним присоединился Тански с санями. Эрин хлопнула рукой по панели и вместе с Хабом стала ждать выравнивания давления.

— Готово, — сказала она через минуту, открывая внутренние перегородки. Быстро прошла через них и, оставив на мгновение Пин, начала снимать шлем. — Тански?

— Да, королева?

— Оставь сани, — сказала она. — И зайди в Сердце. Трансгресс сказал, что идет на какую-то «прогулку». Так что у тебя есть время, чтобы что-нибудь сделать. Может, мне и не нравится идея шантажа, но мне точно импонирует взлом блокировок, которые наш новый капитан установил на «Ленту».

— Верная мысль.

— Так займись этим. Я… должна позаботиться о Пин.

Она повернулась к астролокатору и коснулась защелок ее шлема. Слышала, как Хаб снимает вакуумную оболочку шлема и направляется в указанном направлении. Однако он послушал ее. Она только надеялась, что он действительно сделает то, что она ему велела.

— Это глупая затея, — пробормотала она, глядя на полубессознательное лицо астролокатора, — но если у тебя есть идея получше, давай.

— Мне холодно, — прошептала Вайз. Эрин кивнула.

— Я так и думала.

***

Единственный был неспокоен.

Захваченное машинное тело, усиленное фрагментами его прежней оболочки, работало отлично, но он чувствовал, что не является полностью собой. Что-то было не так — что-то в самой основе его нового существования. Нечто нарушало равновесие. Блокировало получение полных возможностей. Он чувствовал, что не думает так, как раньше — как будто слишком сильно застрял в реальном мире. Он должен был уже преодолеть базовый уровень духовной эмерджентности… но не мог этого достичь. Сознание все еще оставалось в телесной клетке — несмотря на поглощение остатков старого генотипа. Была ли это цена за приобретение такой несовершенной, машинной формы? Хорошо, что он стал сильнее… но этого было все равно мало.

Он должен был сделать то, что когда-то: пройти сквозь структуру и вернуться. Проникнуть в Глубину. Убедиться в себе. Утвердить свое существование. Однако машинный аватар был малогибким и тупым. Ограничивал его. Он утешал себя мыслью, что эта проблема, в худшем случае, временная. Он справится с ней рано или поздно. А пока ему нужно было закончить другие дела. И осуществить свои планы.

Окончательная настройка самоуничтожения «Немезиды» заняла у него меньше времени, чем он думал. Зарытый глубоко под землей, замерзший сердечник корабля ожил, как только он коснулся его своей волей. Забытые микроты, циркулирующие по венам корабля, почувствовали импульс приказа и начали собираться в разрушенном подземном машинном отделении и еще глубже: там, где древние компьютерные системы все еще шептались между собой строчками разорванного кода. Как трудолюбивые насекомые, они соединяли оборванные кабели и воскрешали энергетические башни. «Немезида» больше не полетит, но ее сердце должно погибнуть в огромном взрыве и уничтожить часть поверхности планеты.

Это была, как сказали бы Стрипсы, необходимость. Но рискованная. Антенат, однако, не видел причин, по которым он должен был оставить «Немезиду» Единству. Не мог еще полностью предсказать будущее Выжженной Галактики, но был уверен, что это не машинное будущее.

Возможно, Единство узнает, что он сделал. Но тогда будет уже слишком поздно.

К сожалению, для Научного Клана было не поздно.

Единичные корабли, которые все еще кружили вокруг B612, пытаясь разобраться, как сектор Трех Планет превратился в однопланетную систему, не заметили сигнала приземлившегося на планету прыгуна, но услышали крик «Немезиды». Лежащий на палубе корабль того, кого называли Напастью, в результате воскрешения ядра выдал серию разрозненных сигналов — последних сообщений, запомненных Искусственными Интеллектами, которые, возникая из небытия, напомнили о себе предсмертным криком приказов, распоряжений и призывов. «Немезида» зазвучала криком о помощи, потоком информации о корректировке курса и — что было довольно жутко — криками гибнущих командиров и испуганного экипажа. И хоть это, возможно, и не был широкий трансляционный канал, известный Согласию, сигнал оказался настолько знакомым, что удивленные корабли Клана начали направлять свои датчики на фрагмент планеты с закопавшимся в грунт обломком.

Единственный почувствовал интерес Клана в тот момент, когда уже покинул обломки. И улыбнулся. Похоже, дела пойдут быстрее, чем он ожидал.

Медленно, не торопясь, Антенат направился к «Ленте».

***

Миртон Грюнвальд почти не говорил всю дорогу обратно.

Два валика, наполненные оживленными нанитами, лежали на санях, которые толкал Месье. Последний, третий валик, нес Помс. Машина выглядела очень взволнованной своей задачей. Она то и дело бормотала себе под нос расстроенным компьютерным голосом, и Миртон начал думать, что Персональный Машинный Опекун только делает вид, что стоит на ногах. Говоря прямо, Машина не выглядела уравновешенной. Это заметил и Месье.

— Она сейчас развалится, — заявил он, поправляя ручку антигравитонных саней. — Наш новый капитан, похоже, немного переборщил с повторным использованием. — Эй, ты! — крикнул он Помсу, который повернулся в его сторону, чуть не упав. — Ты хотя бы знаешь, где ты? И кто ты?

— Хозззяиннн…

— Ладно, хозяин. Хорошо. Я о другом спрашивал. Ты знаешь, где ты?

— Нестаббббильная… поверхность, — пожаловалась Машина. — Нестаббббильная.

— С ним не поговоришь, — заметил Грюнвальд.

— Посмотрим, — не сдался механик. — Помс, да? Слушай. Расскажи нам что-нибудь о… хозяине, а? Ты его, наверное, очень уважаешь, да?

— Хозззяин…

— Ну да, я знаю, что хозяин. Можешь что-нибудь о нем рассказать?

— Хоззяин знает, — объяснила Машина. — Конн. Конец.

— Какой конец?

— Коннннец.

— Что конец? — не понял Месье. — Можешь пояснить? Конец чего?

— Хоззяин знает. Коннннец, — самодовольно объяснил Помс. Машина ускорила шаг. — Коннннец конннцов.

— Я же тебе говорил, — с некоторой удовлетворенностью заметил Миртон. — «Хозяин знает. Конец концов». Куча полезной информации.

Механик не ответил. К тому же они приближались к «Ленте». А перед ней, как и ожидал Грюнвальд, уже стоял Единственный.

***

То, что сама Эрин считала глупой идеей, могло оказаться единственным спасением для Пин.

Сначала она положила Вайз в АмбуМед, который почти сразу поставил диагноз «перегрузка персонали» плюс несколько неконкретных симптомов с возможным кататоническим эффектом. Что еще хуже, устройство предложило не столько нейродопамин, который использовала Пинслип, сколько целую серию химических веществ с большим или меньшим риском применения. Здесь внутренний скромный ИИ АмбуМеда оставлял решение за людьми. Хуже всего было то, что каждое из принятых решений делало невозможным применение другого или значительно его ограничивало. Совсем как в средневековье Терранской эры: большинство препаратов имели побочные эффекты или не рекомендовались к применению вместе с другими. Паранойя.

— Не может быть так плохо, — шептала Хакл, глядя на инструкции. — Риск кататонии? Это какой-то абсурд. У тебя уже были похожие ситуации, девочка. Теперь ты рассыпалась?

Видимо, у каждого есть предел выносливости. Она сама это хорошо знала. Но даже Эрин не развалилась так сильно после того, что с ней случилось. Вайз в конце концов сломалась. Другое дело, что ее ломали медленно, годами. Это рано или поздно должно было случиться.

Вопрос в том, удастся ли ее сейчас спасти.

Он знал, вдруг подумала Хакл и отвёла взгляд от экрана устройства. Поэтому он не хотел возиться с её мозгами. Ещё бы что-нибудь перепутал… и вместо Пин осталась бы её выздоровевшая копия. Копия с другим мозгом.

Приятно знать, что некоторые вещи не может преодолеть даже трансгресс. Другое дело, что для спасения девушки с нервным срывом Эрин нужен был сумасшедший. И она могла только надеяться, что он вылечит ее… а не убьет.

Доктор Харпаго Джонс висел в стабилизирующей упряжи, укрытый защитной пленкой. Он выглядел безобидно — как забытая старая мебель. Учитывая принцип действия Белой Плесени, он был технически мертв. И совершенно безопасен.

Хакл вздохнула. Устройство было простым, нужно было лишь переключить механический дозатор с антитезой Белой Плесени — ее Черной версией — и ждать результата. Она протянула руку и, немного неуверенно запустила процесс воскрешения.

***

— Грюнвальд, Месье, — приветствовал их Антенат. — Наконец-то. И мой дорогой Помс.

— Микротты, — с гордостью объявила Машина, поднимая валик. Единственный кивнул головой.

— Отлично, — ответил он. — Месье? Вы заходите вместе с санями и Помсом внутрь. Остальные уже на «Ленте». Мне нужно… поговорить с моим оружейником. Что скажешь, Грюнвальд? Поболтаем?

— Конечно, — прохрипел Миртон. Механик неуверенно посмотрел на него исподлобья, но бывший капитан почти незаметно покачал головой, и Месье направился к шлюзу. Через мгновение он открыл переборку, и вместе с Машиной исчез внутри прыгуна.

— Забавно, — заметил Антенат. На красивом лице трансгресса играла легкая улыбка. — Вы даже не представляете, насколько просто вас читать. Во времена Империи более высокий уровень языка называли надъязыком. Сочетание высоких семантических структур с микросигналами тела и духа. Более эффективная форма общения, используемая в основном среди Высших Родов. Иногда она настолько обнажает истинные намерения, эмоции или простую злобу… что становится просто болезненной. Неудивительно, что в большинстве случаев люди полагались на праязык… примитивную форму общения. Лишенную большинства метасигналов.

— И что же говорят вам эти магические сигналы… господин капитан?

— То, что я должен оставить тебя здесь, Грюнвальд, — ответил Единственный. Трансгресс все еще улыбался, его босые ноги кровоточили от острых камней B612. — И признаюсь, что мне очень хочется это сделать.

Миртон не ответил. Но Антенат не нуждался в поддержке.

— Признаю, ты интригуешь, — начал он, небрежно протягивая руку и на глазах у изумленного Грюнвальда формируя себе сиденье из разбросанных вокруг камней. — Ты не трансгресс, в этом я почти уверен. — Он сел на край небольшого постамента и сложил ладони в небольшой треугольник, подперев им подбородок. — В тебе нет ничего, даже частицы вируса, который вы называете психофизией. И все же в тебе есть нечто, оружейник. Нечто, чего я не понимаю, и это сильно раздражает меня. Честно говоря, это раздражает меня настолько, что мне хочется просто… ну… — трансгресс пожал плечами, — немедленно умертвить тебя. Болезненным способом. Чтобы уравнять меру этого раздражения.

Миртон все еще молчал, инстинктивно чувствуя, что вступать в дискуссию в этот момент — не лучшая идея. Анна из «Кармазина», подумал он. Она тоже любила звук своего голоса. Любила говорить. И пока она говорила… у тебя был шанс выжить.

— Так кто же ты? — спросил Единственный непринужденным, академическим тоном. — Насколько я знаю из Синхрона, твой генотип довольно старый. Из Терранской Эры? Интересно. Как он сохранился? Впрочем, сейчас это неважно… Важно то, что эта Эра нам говорит. — Трансгресс ожидающе посмотрел на Грюнвальда, но бывший капитан «Ленты» по-прежнему оставался в кажущейся неподвижности. — Тебе не интересно, что это такое? — продолжил он. — А может, ты даже не догадываешься? Я тебе скажу: это говорит нам о чистоте. О генах, не зараженных технологиями. Возможно, именно поэтому ты неподвержен воздействию персонали. И тем не менее ты используешь устройства, применяемые в Согласии. Ты даже умеешь их импринтировать! Не в курсе, знаешь ли ты, но импринт изобрели Машины. В мое время он даже не был известен… Разве это не удивительно? Может, ты продукт Машин? Нет, вряд ли. Иначе зачем бы Единство интересовалось тобой? Эта гипотеза не подтверждается. — Он небрежно махнул рукой. — Сам видишь, какая у меня с тобой проблема. Что ты на это скажешь?

— Мне жаль, — наконец ответил Грюнвальд, стараясь, чтобы его тон, несмотря на все усиливающийся страх, звучал слегка скучно. В случае с психопатами никогда не следует показывать страх, это он знал очень хорошо. В таком случае они быстро утомляются и стремятся к окончательным решениям.

— Этого недостаточно! — фыркнул Единственный, вставая с сиденья. — Я должен поверить, что ты сам не знаешь, кто ты такой? Я мог бы прощупать твой мозг до последнего нейрона… но у меня предчувствие, что там пусто. Я ничего там не найду, больше ничего не стучит в бедном Помсе. Поэтому ты не оставляешь мне выбора.

— Какого… выбора? — спросил Миртон. Убежать не получится, он это хорошо знал. Может, атаковать? Что-нибудь неожиданное… один из камней? Размозжить ему башку, пока он не восстановился…

— Ты будешь полезен, — спокойно сказал Антенат. — Или погибнешь. А полезен ли ты, — добавил он, глядя на небо B612, — мы узнаем уже через мгновение.

***

Этот процесс воскрешения был немного другим, чем обычно.

Обычно каждое воскрешение из состояния стазиса выглядит примерно так: воскрешенный хватается за жизнь, желая вернуться в нее. Он жадно вдыхает первый глоток воздуха, как будто не существует ничего, кроме желания проснуться. И это неудивительно. В конце концов, это возвращение из мрака смерти, возвращение из плесневелой могилы.

Проблема была только в том, что Харпаго не хотел быть воскрешен.

Его тело сжалось в отвращении к Черной Плесени. Воскрешение было для него насильственным: доктор всем своим существом желал остаться в стазисе. Эрин Хакл инстинктивно отступила. В первый момент она хотела остановить процесс, но это было уже невозможно.

Дрожащий доктор сполз на пол, тяжело дыша. Его глаза были затуманены бельмом Глубины — характерным симптомом больных глубинной болезнью.

— Доктор… — прошептала Хакл, приседая возле сжавшегося тела. — Джонс…

Харпаго замигал. Бельмо немного поблекло, но взгляд оставался бессмысленным. Эрин прижала к его губам дозитор с флюидом, который раньше висел на ремне.

— Доктор, это я… — неуверенно начала она. — Харпаго, прости. Я должна была. Все плохо. Я не знаю, что происходит с Пинслип. Прости, — повторила она, — я знаю, что не должна была… Ты слышишь меня? Джонс?

— Хаккл… — прохрипел он, проглатывая флюид. Эрин сжала губы. Она не осознавала этого, но по щекам потекли слезы.

— Доктор, — начала она, — многое изменилось. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, — сказал он более отчетливо, медленно приподнимаясь в сидячее положение. Она кивнула.

— Хорошо. Послушай… у нас проблемы.

— Многое… изменилось? — спросил он слабым голосом, и она поняла, что он пытался пошутить. Улыбнулась.

— Да, действительно, — призналась она, вытирая слезы. — В последнее время ничего нового, да? Но мы нуждаемся в тебе, как всегда. Я нуждаюсь в тебе. И Пинслип Вайз. Ты справишься?

— Грюнвальд…?

— Не думай сейчас о Миртоне. Он в порядке. С Месье тоже все хорошо. Но Пинслип пережила нервный срыв. Сильный срыв. Она в АмбуМеде. Может впасть в кататонию или хуже. Ты должен организовать ее лечение. Прошу тебя.

Он кивнул головой. Она помогла ему встать, но было видно, что он уже набирается сил. Вопрос только, надолго ли. В любом случае, он подошел к АмбуМеду и начал трогать пальцами корпус и пульт, проводя тщательный анализ и меняя настройки. Эрин отошла, не желая мешать ему. Она расслабилась, только теперь осознав, что ее мышцы были напряжены, как струны. Но расслабление было лишь временным. Она нервно вздрогнула, когда «Лента» сигнализировала об открытии шлюза. Кто-то приближался, и ей нужно было убедиться, что все в порядке, не спуская с доктора глаз.

Нерешительно и все еще поглядывая на работающего доктора, она подошла к домофону в его кабинете.

— Кто там? — спросила она, нажимая кнопку открытого соединения.

— Месье.

— А Миртон?

— Он остался снаружи. Трансгресс хочет с ним поговорить.

Этого она и боялась. У нее было предчувствие, что так и случится. «Хочет поговорить с ним»? Вне прыгуна? Она снова нажала кнопку.

— Месье, — быстро сказала она, — вам нужно немедленно прийти в кабинет доктора Харпаго. Я выйду наружу.

— Что?

— Трансгресс… Единственный собирается убить Миртона, — объяснила она, заметив, что Джонс прервал ввод команд в АмбуМед и смотрит на нее с явным удивлением. — Приходи в кабинет. Доктор Харпаго очнулся. Помогает Вайз, но… ты должен прийти сюда. — Она отпустила кнопку.

Она надеялась, что механик поймет последствия оставления больного глубинной болезнью рядом с находящейся без сознания пациенткой, и поспешит сюда, чтобы предотвратить возможные неприятности. Она повернулась к доктору.

— Джонс…

— Какой Единственный? Что значит «убить Миртона»? — неуверенно спросил Харпаго. — Ты же говорила, что с ним все в порядке?

— Потому что с ним все в порядке, — сказала она тоном, который не убедил бы даже ее саму. — Я позабочусь об этом. Я все тебе объясню, но сейчас самое главное — Пин. Ты справишься?

— А у меня есть… другой выбор?

— Нет. — Она слабо улыбнулась. — Сейчас придет Месье. Он ответит на твои вопросы. И… оставайся собой. Прошу тебя.

— Сделаю, что смогу, — пообещал он, и Хакл этого было достаточно. Она только кивнула ему головой и почти выбежала из кабинета, направляясь к оружейной.

***

— Они приближаются, — сообщил Единственный, глядя на небо B612. — Корабли Научного Клана. Небольшие прыгуны. Часть более крупных единиц осталась на орбите, но они меня не интересуют. Что касается самих прыгунов, то я предполагаю, что это староимперские конструкции. Скажем, две штуки. А ты как думаешь, Грюнвальд?

Миртон пожал плечами, но сразу пожалел об этом. Трансгресс вдруг неожиданно лишил его воздуха. Контрольные лампочки на шлеме загорелись красным.

— Неправильный ответ, Грюнвальд, — заметил Единственный, через мгновение ослабив удушье. — Ты ходишь по тонкой грани. Лучше сосредоточься, если хочешь выжить.

— Я не понимаю… — прохрипел Миртон.

— Импринт, Грюнвальд. Ты же не тупой. Речь идет об импринте. Как ты импринтируешь корабли и устройства?

— Персональное соединение…

— У тебя нет персонали, Грюнвальд. Никогда не было.

— Я подключался…

— Подключался, говоришь… всегда так было?

— Да!

— Ошибка, — признал Единственный, протягивая руку к бывшему капитану «Ленты». Боль появилась внезапно, разгорелась в теле и на этот раз осталась немного дольше. — Ошибка, ошибка, ошибка. Да, ты подключался, но к чему? И чем? Даже твои порты доступа — имитация. Подожди… — Он на мгновение прикоснулся к носу, изображая чрезвычайную сосредоточенность. — Твоя мать, да? Как ее звали? Я только скользну…

Миртон закричал. Воля Единственного коснулась его мозга, как холодное щупальце. Бывший капитан «Ленты» дернулся и опустился на колени.

— Мелиса Грюнвальд, — с удовлетворением объявил трансгрес. — Убита в результате террористического акта Ложи, то есть, фактически, Единства. Ее прикрыл твой отец, который погиб на месте. Она умирала в медицинском центре. Все из-за экспериментов Клана и Согласия с синхронизацией. Машинам это не понравилось, потому что они готовили собственную синхронизацию Потока, которую только что так любезно нам подарили. Неважно. Посмотрим. Тебя подключают кабелем к медицинскому оборудованию, веря, что только так ты еще сможешь «поговорить» с ней… по сути, тебя почти подключают к телу умирающей матери, но ты выходишь за пределы кабеля. У тебя нет персонали, так что это не могло быть стандартным подключением. Ты проходишь сквозь ее смерть. Какой из этого вывод?

— Пошел… ты…

— А такой, — с удовлетворением ответил Единственный, — что во всем этом важно именно умирание.

***

Конечно, она взяла плазмовку.

Винтовка лежала там, где ее оставил Антенат: в оружейной. Наконец-то высокомерие трансгресса могло принести какой-то положительный результат. По крайней мере, на это надеялась Эрин, когда в спешке надела скафандр и побежала к шлюзу.

— Хаб! — крикнула она, выбрав вариант связи через шлем. — Тански!

— Что, королева?

— Быстро открой шлюз! Мне нужно выйти, и срочно!

— Уже.

«Лента» никогда не была маленьким кораблём. Ее почти фрегатный тоннаж означал, что даже выход из оружейки занял некоторое время. В любом случае, Эрин преодолела это расстояние в рекордном темпе и вбежала внутрь шлюза. Хаб начал закрывать внутреннюю переборку и запускать процесс дегерметизации.

— Хакл, — неожиданно сказал он в тот момент, когда она уже разблокировала винтовку, настраивая выстрел на максимальную мощность. — Не знаю, встретимся ли мы еще после того, что ты собираешься выкинуть, но…

— Да, Тански?

— Я просто хотел сказать, что ты всегда была моей любимой мухой.

***

— Это уже не Поток, Грюнвальд, — сказал Единственный. — Это Синхрон. Немедленная прямая связь. Так что для тебя это должно быть… относительно просто.

Миртон не ответил. Боль не давала ему выдохнуть очередное ругательство.

— Подумай об этом как о новом опыте. Опыте на грани смерти, — продолжил трансгресс, приседая над лежащим, сведенным судорогой телом. — Такой опыт может изменить человека. Меня он изменил, уверяю тебя. И к лучшему.

Грюнвальд задрожал. Красные, пульсирующие индикаторы шлема кричали ему тревожными сигналами. Предупреждениями, с которыми он ничего не мог поделать.

— Скоро ты умрешь, — объяснил Антенат. — Ты это чувствуешь, правда? Поэтому я даю тебе выбор. Воспользуйся своей способностью и прикоснись к приближающимся кораблям. Почувствуй их так, как ты чувствовал мать, чтобы связаться с ней в последний раз. Либо ты их заимпринтишь, либо все это скоро закончится. На этот раз навсегда.

Я не могу, крикнул он, или ему показалось, что крикнул. Они слишком далеко. Я не могу!

— А когда ты умрешь, — продолжил Единственный, — я убью их всех. Всю твою смешную, идиотскую команду. В общем, — добавил он, глядя на открывающиюся переборку внешнего шлюза, — я могу начать прямо сейчас.

Боль внезапно утихла, и ее неожиданное отсутствие было как удар, прижимающий к земле. Миртон застонал, с трудом ловя воздух.

У входа в «Ленту» стояла вооруженная Эрин Хакл.

Первый пилот не колебалась и сразу нажала на курок. Мощный плазменный заряд попал в тело Антената, который на мгновение исчез в фиолетово-лазурной вспышке накопленной разрушительной энергии. Сила самого выстрела отбросила Эрин назад. Грюнвальд попытался подняться, но не смог удержаться на ногах.

— Эрин, — прошептал он, не имея понятия, слышит ли его первый пилот, — бегите. Быстрее. Он…

Энергия выстрела рассеялась. А получивший удар Единственный стоял на прежнем месте. Он был полностью голым — плазма не пощадила его одежду, — но не выглядел раненым. Лишь слегка сгорбился, чтобы сразу выпрямиться.

— Как я уже говорил Вайз, — начал он немного охрипшим голосом, — у вас был шанс. Но этот шанс упущен. А ты, Хакл… — он протянул руку, и безвольная и испуганная Эрин полетела к нему в воздухе, — ты была исключительно непослушным первым пилотом.

— Нет! — крикнул Миртон. Но трансгресс даже не посмотрел на него.

— История любит повторяться, — констатировал он. — Но сейчас здесь нет доктора, который спас бы нашего отважного пилота, как тогда, когда корабль захватил Джаред. Есть только ты, Грюнвальд. Так что отдай мне эти проклятые корабли, или она умрет.

— Нет…! Я не чувствую их, ты напастный сукин сын… я не могу!

— Тогда смотри, как из нее уходит жизнь, — медленно сказал Единственный и сделал еще один жест. Защелки отскочили, и шлем, окружавший голову Эрин, взлетел в воздух. — Смотри, как ее убивает атмосфера этой планетки. Смотри… как ты ее убиваешь.

Грюнвальд закричал.

В принципе, он так и не понял, что произошло дальше.

Он знал, что Хакл умирает. Она уходила так же, как он сам несколько мгновений назад… так же, как его мать. Он почувствовал ее персональ и страх, застрявший в ней, как шип. Она боялась за себя. Боялась за него. За «Ленту». За весь их экипаж.

Это ты должна быть капитаном, подумал он, чувствуя, что погружается в бессильное, черное отчаяние. Я все испортил. Я все испортил с самого начала.

— Миртон… — услышал он. Она шептала ему беззвучно, но он слышал ее. Не имел понятия, как. — Пожалуйста…

К сожалению, просьбы не имели значения. Значение имел только конец. Грюнвальд закричал снова, но это было лишь эхом прежнего крика.

Мама.

Мелиса Грюнвальд не реагировала, глухая к его крикам и страху, слепая к его отчаянию. Миртон наклонился, спрятав лицо в ее неподвижной ладони. Его тело начало сотрясать рыдания.

Нет, это было что-то другое. А может, то же самое?

Мирт… Прошу тебя. Нет, не делай этого… Я боюсь…!

Эмма. Я уже пережил это. И сейчас я переживу это снова.

Где-то на грани отчаяния в нем начал расти гнев. А может, это была только тень прежнего гнева. Гнева, который он помнил. Гнева, который ждал пробуждения.

Нет. Я не согласен! Никогда!

И именно в этот момент он почувствовал Синхрон. Синхрон, окутанный серебром.

Сеть была как нить, соединяющая их всех, как живая паутина. Мгновенная связь, галактическая сеть. Гораздо более совершенная, чем Поток, почти живая. И где-то рядом в ней плыли корабли Клана.

Это были небольшие суда. Два маленьких научных прыгуна. Дальше… здесь возможности заканчивались, его давил огромный галактический сектор. Он упал на спину, не осознавая, что его глаза устремились назад. Но он все еще видел. Что-то даже за пределами Синхрона, как будто обнаружение кораблей выбросило его за пределы сети. Он понял, что она больше не нужна. Он видел энергетическую сеть соединений и коды программного обеспечения. Поэтому он протянул к ним руки и оставил на них свой отпечаток. Системы приняли его, а он ассимилировал их. Он чувствовал их. И приказал им отключиться.

Где-то на орбите B612 прыгуны, направлявшиеся к планете, внезапно начали сообщать о технических проблемах. Вопрос об энергетическом всплеске в планетарном секторе был временно проигнорирован. Был отправлен технический персонал, который, хотя об этом еще не знали, долго мучился над «неизвестным вирусом», чтобы в конце концов стереть и переустановить все программное обеспечение прыгунов в ближайшей верфи. Но об этом Грюнвальд уже не должен был узнать.

Он лежал на поверхности планеты, ничего не видя и не слыша.

— И представление окончено, — заметил Антенат. Небрежным легким жестом он надел шлем на голову Хакл. Выбрал вариант открытия переборки и вошел внутрь шлюза. — Будь так добра, принеси его обратно, когда придешь в себя, — закончил он немного веселым тоном.

Эрин не ответила. Она все еще стояла на коленях рядом с «Лентой», с трудом ловя чудом вернувшееся дыхание.