Натиск

9

Спаситель

Несмотря на доказательства его работы, Синхрон все еще считается мошенничеством. Передача данных быстрее света? С помощью забытой технологии Контактных Окон? И минимальным энергопотреблением? Но мы используем Синхрон, который ничем не отличается от Потока. Он даже использует ту же технологию отправки данных! Те же старые зонды, планетарные ретрансляторы, глубинные излучатели, херувимы. Разве это не абсурд? Как простое изменение программного обеспечения могло превратить Выжженную Галактику в информационное единство?

Внутренний Синхрон Научного Клана,

форум, фрагмент дискуссии

— Давайте просто примем, — спокойно сказал призрак Натриума Ибсена Гатларка, — что времени остается все меньше. Единство пока сотрудничает с человечеством, но намерено что-то предпринять, это точно. На это указывают все мои прогнозы. И потому мы не можем позволить себе новых ошибок.

— Это не наша вина, — сухо заметила Эрин Хакл. — Это данные о местонахождении, переданные Блум, оказались неверными.

— Там были силы Красной Планетарной Обороны! — возмутился трансгресс. — Как минимум пятнадцать единиц, и они все равно были обречены!

— Было, прошло, — прохрипел Тански. — Это и так слишком много единиц. Разве мы не болтали недавно о технике золотой середины? Брать столько, чтобы не ослабить… так это было, верно? А ты так улыбался, когда все аплодировали этому прекрасному девизу…

— В данном конкретном случае речи об этом не шло, — холодно заметил Натриум. — Повторяю: этот КПО был потерян. Два крейсера, два эсминца, три фрегата и почти восемь прыгунов, из которых по крайней мере три тяжелых! Все разбито в щепки!

— Не волнуйся. — Грюнвальд был уставшим, но его голос звучал так же спокойно, как голос трансгресса в начале совещания по итогам миссии под кодовым названием «Ценная добыча». — Мы не могли успеть. Там уже шла настоящая битва с Консенсусом. Напасть, Нат… это внешний Рукав! Чего ты ожидал?

— Ты хорошо знаешь, чего, — ответил трансгресс. — Транспортов с едой, лекарствами и гражданскими. Но ситуация все время меняется. Мы должны быть готовы к этим изменениям, и сразу, как только они появятся. — Призрак на мгновение померк, но Нат еще не закончил. — Ладно… давайте оставим это. Что случилось, то случилось, мы не успели из-за ошибки в местоположении. А теперь отдохните. Но будьте начеку. Я не знаю, сколько это еще продлится. Следующий брифинг через двенадцать часов, — добавил он и исчез.

— Ненавижу, когда он так делает, — проворчал Месье. Сидящая за консолью Пинслип Вайз слабо улыбнулась, но никто, кроме нее, не отреагировал.

Они были измотаны.

Последние миссии в районах Внешних Рукавов сказались на них гораздо тяжелее, чем в Персее и Орионе. В Рукаве Персея было жарко, но хуже всего дела обстояли в системах, уже потерянных в пользу Консенсуса. Нат, однако, требовал от них все больше и больше, как будто не принимая во внимание, что люди, являющиеся чем-то меньшим и чем-то большим, чем трансгрессивная призрачная структура, имеют определенный порог выносливости.

— Это из-за Блум, — немного злорадно заметил Тански. — Красотка-генохакер уже не справляется со сканами. Кажется, что-то не так с этой знаменитой сверхсветовой…

— Но попробуй ему что-нибудь сказать… — с иронией заметила Эрин. — Помните, как он в последний раз подпрыгнул, когда я раскритиковала ее за Терзана-10? Его чуть не вырубило.

— Может, он влюбился, — вставил Месье с видом знатока, уводя взгляд от Пин. — Гормоны и все такое…

— Какие еще гормоны? Призрачные? — усмехнулся Хаб.

— Да ладно вам, — слегка поморщился Грюнвальд. — Кирк не трансгресс. Она имеет право быть уставшей… так же, как и мы.

Послышался ропот, но никто не стал критиковать или комментировать слова капитана «Ленты». И дело было не в упомянутой им усталости. За последние месяцы они научились доверять ему гораздо больше, чем раньше, а вместе с доверием появилось и более глубокое уважение.

— Значит, собрание закончено? — через минуту уточнила Хакл. Миртон кивнул. — Не знаю, как вы, а я пойду посплю.

На этот раз все промолчали. Медленно разошлись по каютам.

Главная операция, которую Натриум называл «Захватом», а ироничный Тански — «Обеспечением», длилась уже несколько месяцев. Они захватывали корабли, обреченные, по мнению трансгресса, на уничтожение, вводили экипаж в состояние стазиса и размещали захваченные единицы в определенных точках галактики. Сначала они сосредоточились на отдельных единицах, проверяя новые возможности Миртона, чтобы наконец взяться за потерянные фрагменты целых флотов. Но прежде чем это произошло, их ждала тяжелая работа.

— У нас нет шансов похитить или уничтожить корабли Чужаков, — повторял до тошноты Нат. — Если бы я хотел уничтожить корабли Консенсуса, мы бы поступили по-другому. Но ты не сможешь подключиться к ним через Синхрон, даже с помощью Хаба. Ты просто не чувствуешь их.

— Я чувствую Машины, — возразил Миртон, в сотый раз отсоединяя кабели от портов доступа. Подключать их, может, и не было необходимости, но ему все равно казалось, что так он лучше импринтует корабли. — Я должен чувствовать и Консенсус.

— Мы уже об этом говорили. Технология Машин в своей основной структуре не отличается от технологии людей. Чужаки — это другое. Может, если бы у нас было больше времени…

— Ты сам мог бы это сделать. Эрин уже давно говорила, что ты очень помог бы в захватах. Например, тогда, в Рукаве Креста… с этим суперкрейсером Штатов. Мы едва справились с таким большим кораблём.

— А Хакл тебе тоже сказала, как я должен это сделать, будучи призраком? У меня нет тела, Миртон. Мои возможности ограничены, так же как возможности Антената, когда он посещал Вайз на Евроме. Если бы такая большая часть Синхрона не текла через Глубину, я бы даже не смог помочь в экстраполяции точек прыжка Галактических Вооруженных Сил.

— Не преувеличивай. Ты же помог с Единственным…

— И это чуть не убило меня. К тому же я тогда был не один. Если бы не ты и этот покойник, я бы не справился.

— Покойник… — поморщился Грюнвальд. — Это был доктор Харпаго, не какой-то там покойник…

— Кем бы он ни был, он помог, — заметил призрак. — В любом случае, мы не будем строить стратегию на таких неопределенных элементах. Эскадрилья, Миртон. Мы уже это пробовали. Я не жду, что мы сразу войдем во Внутренние Системы и захватим один из драгоценных крейсеров ГВС, охраняющих безопасность миров Ядра. В следующий раз пусть это будет хотя бы один скромный дивизион… но целиком.

Грюнвальд не ответил. У него были сомнения. И не только относительно себя. Он беспокоился о Тански.

Человек-Персональ заинтересовал Натриума с самого начала. К явному недовольству Хаба, трансгрессивный князь приказал провести тщательное сканирование его тела. Результаты были неясны, но указывали на необычную концентрацию черных нитей, часть которых, казалось, разрослась сама по себе в процессе непонятной эволюции. Здесь, однако, возможности анализа заканчивались: чтобы разобраться в сложной системе персонали, нужен был специалист. Тански не выразил интереса к исследованию самого себя, и в принципе это было неудивительно. Поэтому для проведения его программного анализа на борт «Ленты» прибыла Кирк Блум.

Они встретились с ней тогда впервые. Раньше они общались через голоэмиссии, но встреча вживую с капитаном «Темного Кристалла» была совсем другим делом. Генохакер признала, что нет смысла посылать к ней Хаба, поскольку программные изменения, внесенные Единственным в прыгун Миртона, могли увеличить шансы на проведение тщательного исследования. Аргумент показался немного натянутым — в конце концов, «Лента» все еще вела внутреннюю борьбу с вирусом, запущенным в систему Антенатом, и ее кастрированный ИИ трудно было назвать стабильным — но Блум явно не хотела копаться в собственном корабле. Возможно, речь шла и о незаметном просмотре программ «Ленты», но в этом они не могли быть уверены. Доверяй, но проверяй — основной принцип сотрудничества в Выжженной Галактике был таким же, как и во времена Терранской Эры.

В любом случае, «Темный Кристалл» и «Лента» снова станцевали свой стыковочный балет, и когда трап соединился с переборкой, а лампочка шлюза загорелась зеленым, на борт прыгуна Миртона вошла генохакер с миндалевидными глазами и коротко стриженными волосами.

Своим миниатюрным телосложением она немного напоминала Вайз, но на этом сходство заканчивалось. Пинслип с ее длинными, падающими на лоб фиолетовыми волосами и платьями времен ДИЭ была эфирной и воздушной, к тому же задумчивой и частично отрешенной. Кирк составляла ее почти полную противоположность, и дело было не только в живом, настороженном взгляде. Несмотря на должность капитана, она все еще носила комбинезон генохакера, полный микрошлюзов, кабелей и соединений, ее тело было покрыто обычными и компьютерными татуировками, а количество портов и разъемов порадовало бы многих фанатов современной электроники.

— Красота, — сказала она, увидев Эрин и Миртона, стоящих у шлюза. — Приветственный комитет. Кирк Блум, капитан «Темного Кристалла», — представилась она. — На этот раз уже официально. Грюнвальд? — Слегка кивнула Миртону.

— Это я, — сказал капитан «Ленты». — Но ты же нас уже видела.

— Видела, — призналась Блум, — но голограммы обычно немного искажают. Например, — она с легкой улыбкой взглянула на Миртона, — вживую ты немного симпатичнее.

Грюнвальд хмыкнул, но не стал комментировать. Хакл молчала как могила. Блум широко улыбнулась. Ее милая улыбка явно скрывала сильную усталость. И «Темный Кристалл», и «Лента» в последнее время совершили слишком много неестественных «прыжков».

— Так где же ваш экипаж? — спросила она.

***

— Вы, наверное, издеваетесь, — сказала она через несколько минут, когда они наконец добрались до стазис-навигаторской. — Я думала, что это у меня корабль сломан, но это… это уже какая-то паранойя.

Действительно, она имела право удивиться.

На борту «Ленты» все еще мерцали призраки «Черной ленточки», не рассеявшиеся после последнего скольжения. Над навигационной консолью, как призрак из средневекового романа ужасов, горело голо бледного, как сама смерть, кастрированного ИИ с лицом мертвого доктора Харпаго Джонса. А прямо под консолью, подключенный к ряду кабелей, покоился, скорее всего, сумасшедший Персональный Машинный Опекун, на тысячелетия забытый Великим Родом Воронов. Через металлическое, корродированное тело, приведенное в более-менее рабочее состояние Месье, время от времени пробегали искры электрических разрядов.

— Глубина, — бормотал ИИ Харпаго, глядя на девушку пустым взглядом. — Бесконечность.

— Не обращай внимания, — сказала Эрин. — Он… часто так себя ведет. Не стоит его слушать.

— А это тот самый Джаред? — неуверенно спросила Кирк, указывая на Помса. — Я думала, вы бросили его механическое тело в черную дыру, когда его захватил Единственный?

— Это просто Помс, — сказал компьютерщик, выходя из Сердца. — Любимец нашего дорогого Антената. Хаб Тански, — представился он и почти извиняющимся жестом вытащил из кармана залатанного комбинезона палочку. — Зависимый от неоникотина смиренный пациент госпожи доктора.

— Я далеко не доктор, — отрезала Кирк.

— А Хабу далеко до смирения, — вставила Эрин. Тански улыбнулся, но ни подтвердил, ни опроверг. — На голограмме ты, наверное, не видела только Месье. Эй, Месье… привет не скажешь? Что стоишь как вкопанный?

— Здравствуйте… — прохрипел через некоторое время механик, уставившись на Блум, как кролик на змею. — Мы, наверное, будем… сотрудничать.

— Возможно, — согласилась Кирк. — По крайней мере, что касается этого Помса. Было бы здорово, если бы он не подвел нас при тестировании системы…

— Часть я уже исправил, — бросил на ходу Хаб. — Благодаря изучению языка программирования, используемого в Помсе, мы уже сняли некоторые блокировки Антената. Половина снялась сама, когда он расценил наши записи как дополнительные инструкции. Хуже с этим чертовым надъязыком, который, я так понял, происходит из времен Старой Империи, и Антенат встроил его в элементы программного обеспечения. Это какие-то скопления понятий, как в надматематике. Одни шаблоны без разъяснений. Буквальная автоматизация операторов, причем высокого программного уровня. Если мы это преодолеем, то сможем активировать в Синхроне комбинации действий, превышающие текущие возможности компиляции пакетных команд.

— Но нынешние операторы — это уже предел возможностей компьютера!

— Да, но в Помсе и синергетической матрице «Ленты» Единственный установил программы, которые являются командами в программном обеспечении. Так они обошли это. Степень сложности программного языка привела к тому, что сами понятия соединяли надъязык с надматематикой.

— Я запуталась… — пробормотала Кирк.

— Пожалуй, мы вас оставим, — проворчал Грюнвальд, прислушиваясь к разговору. — Развлекайтесь. Если что, я в капитанской каюте.

— Точно, — добавила Эрин. — Я отключилась уже на «автоматизации операторов». Вайз?

— Да? — спросила астролокатор.

— Оставь эту консоль. Пока никуда не летим. Пойдем в камбуз и приготовим что-нибудь для нашего гостя. Корабли, полеты, навигация, компьютеры… Хотя бы раз побудем простыми девчонками, а не женщинами на пружинах, и приготовим диетический салат.

— Она только недавно начала шутить, — объяснил Хаб немного смущенной Блум. — Ей еще нужно набраться опыта. Ну что? — Он затянулся палочкой. — Начинаем?

***

Увы, начали не очень хорошо.

Чтобы сделать полное сканирование персонали Хаба, или, скорее, персонали, заключенной в теле Тански, Кирк пришлось подключиться к системе «Ленты» вместе с компьютерщиком, подключенным к Сердцу. Как только они это сделали, Блум закрыла глаза, прорвав операционные наложения программного обеспечения прыгуна. На мгновение она увидела хорошо знакомую ей мозаику данных, напоминающую анимированную трехмерную мандалу, но сосредоточилась и совершила генохакерский прыжок. Операционная система была стерта — осталось только внутреннее ядро. Ядро, в котором где-то на заднем плане плавал Хаб. И тут начались проблемы.

Кирк разглядела импринт. Его светящиеся, бинарные нити напоминали персональ и проникали почти во все уголки программного обеспечения. Она также увидела обвивающие его, как плющ, строки кода, введенные Антенатом. И, наконец, окаменелая, замороженная матрица кастрированного ИИ — пожалуй, еще более нестабильная, чем Тетка, дрейфующая на грани программной кастрации. Но ее взбудоражило не это, а тот факт, что находящееся внутри Хаба программное обеспечение не было замкнутым.

Тански выходил за пределы персонали. Он выходил за пределы самого себя, как будто искал возможность появиться в Синхроне.

Она решила это исследовать. Подошла ближе и попыталась отсканировать фрагменты персонали, или, скорее, Персонали. Светящиеся линии открывались перед ней, как цветы, склеенные из средневековой векторной графики, с шелестом штрихов Гурауда и пламенем восьмибитных пикселей, мерцающих, как проснувшиеся светлячки.

— Я тебя нашла, — прошептала она и в тот же момент была механически вырвана из системы.

Кто-то выдернул из нее кабели так, что она дернулась, как рыба без воды. Закричала, и ее тело наполнило — так хорошо ей знакомое — ощущение холода.

— Ты поджаришь ей мозги! — услышала она испуганный голос Эрин.

— Она убьет его!

Нет, пробормотала беззвучно Блум. Я только…

Но не смогла вспомнить, что пыталась сделать. Она лежала рядом с Сердцем «Ленты», чувствуя во рту металлический привкус крови.

***

— Тански в АмбуМеде, — объяснил ей Миртон, когда она пришла в себя, необычно быстро, учитывая, как жестко ее отключили от системы. — Прости, что так резко выдернул, но все выглядело очень плохо.

— Ничего страшного, — прохрипела она. — Редко кто от этого умирает… максимум, можно сойти с ума.

— Еще раз прости.

— Что с Хабом? — спросила она, принимая протянутый стакан с флюидом. Огляделась в оцепенении, судя по всему, ее усадили в капитанское кресло СН.

— С ним все будет хорошо, — заверила Эрин Хакл. — Но это выглядело действительно страшно. Он весь дрожал… его стошнило. Ты не знаешь, что с ним случилось?

— Я слишком глубоко в него влезла, — объяснила Блум. — Но, может, и к лучшему, потому что, судя по тому, что я видела, у вас тут еще один потенциальный трансгресс. — Прислушивавшийся Месье тихо свистнул, но промолчал. — Похоже, он постоянно подключен к Синхрону, и трудно сказать, где заканчивается Хаб-Персональ и начинается сеть.

— Еще один трансгресс? — уточнил Миртон.

— Неплохое собрание, — наконец сказал Месье. — Похоже, кто-то коллекционирует их на этом напастном корабле.

— Кто бы это мог быть? Антенат? — недоверчиво спросила Эрин. Миртон покачал головой.

— Нет. Единственный упомянул, что не знает, кто повлиял на контракт этим «вмешательством несовпадения». Может, это случайность?

— Не слишком ли много таких случаев?

— Какое «вмешательство»? — удивилась Кирк, а когда никто не поспешил с объяснениями, добавила: — Впрочем, неважно. Мне нужно немедленно поговорить с Натом. Он должен узнать о…

— Минутку, — перебил ее Грюнвальд. — Тански — член моей команды. Может быть, он и потенциальный трансгресс, но пока что он им не является. Единство уже интересовалось им, так же как и мной, и из-за этого Джаред чуть не увез нас на Терру.

— На Терру? — не поняла генохакер.

— Солнечная система выжила, — вставила Пинслип Вайз. — Сюрприз.

— В любом случае, на данный момент это только наше дело, — отрезал Миртон, не обращая внимания на расширенные от шока глаза Блум. — И я не хочу, чтобы ты кому-либо об этом рассказывала, или мы прекратим сотрудничество.

— Не глупи, Грюнвальд, — выдохнула Кирк. — Ты сам видишь, что Нат нам помогает…

— Я вижу, что ты к нему неравнодушна. Но у нас нет причин ему доверять, — уточнил капитан «Ленты». — Мы же не знаем, не решит ли твой трансгресс в интересах галактического сообщества провести вскрытие нашего. И моего.

— Как это: твоего?

— Ну, если Хаб рассматривается как потенциальный трансгресс только потому, что может глубоко проникнуть в Синхрон, то что я могу сказать о себе?

— Ты, наверное, шутишь…

— Миртон прав, — сказала Эрин Хакл. — Может, не обязательно в отношении себя, но точно в вопросе… вскрытия.

— А откуда ты знаешь, что ваш Хаб тоже ничего не выкинет? — парировала Блум. — Ты не видела программное обеспечение его персонали… то есть, по сути, его самого. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Все текло к нему! Это какой-то… концентратор данных Синхрона…!

— То есть хаб, — с некоторым умилением заметил Месье. — Интересно, он сам себя так назвал?

— Сейчас это неважно. — Грюнвальд отошел от Кирк. — Важно то, что Тански никогда не выступал против нас… Зато много раз вставал на нашу сторону. И этого мне достаточно.

Наступила тишина. Тишина, в которой Эрин Хакл вспомнила постоянные бредни Тански о том, что «никто не будет им управлять», а Пинслип — о том, что Хаб подделал данные навигации, направив «Ленту» в Тестер. Но ни она, ни Эрин не оспаривали мнение Миртона.

— Что же нам делать? — спросил Месье. — Может, его… удаленное подключение к Синхрону и концентрация данных как-нибудь пригодятся?

Кирк Блум поставила чашку с флюидом и посмотрела на собравшихся.

— Пригодятся, — признала она. — И очень даже. Но если что-то пойдет не так, вина будет на вас. И я хочу, чтобы вы об этом помнили.

***

С осознанием возможностей Хаба ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё.

Данные из Синхрона по-прежнему были вполне достоверными, но большая их часть требовала проверки. Этим занимался «Тёмный Кристалл». Его, казалось бы, случайные полеты, контролируемые Натриумом, рисовали мрачную картину Войны Натиска: не подлежащее огласке число поражений росло в геометрической прогрессии. Единственный плюс этой ситуации заключался в том, что по мере ведения войны все больше попадалось заблудившихся, одиноких кораблей, которыми мог заняться Грюнвальд. Они отказались от похищения отдельных кораблей, если только те не попадались им случайно. А случаев становилось все меньше. Они могли планировать — в основном благодаря Тански, притаившемуся в Синхроне, как электронный паук. Таким образом, они наконец добрались до самых ценных данных ГВС: информации из отдельных Штабов Синхронной Стратегии. И могли просматривать их прямо во время военных совещаний.

— Они всех нас раздавят, — сказал менее чем за два лазурных месяца до Пробуждения Единством Премашин, занятый по локти Месье, который все еще безуспешно пытался оживить некоторые из блоков памяти Помса. — Эта… Мистери сначала отрежет нам яйца, а потом задницы.

— Она классная, — признала Эрин, — но сейчас не у руля. Вы видели этих маршалов Континуума, переделанных в маршалов Северных, Восточных и Западных сил? Если кто-то нас ослабляет, то это Керкос.

— Красавчик, — заметила Пинслип.

— Ты все-таки предпочитаешь пожилых мужчин, Вайз? — поинтересовался Миртон. Пин пожала плечами, но улыбнулась и подмигнула веселой Хакл. — Хватит уже. Это ШСС, а не мыльная опера.

— А мне интересно, есть ли у этой Консультантки из Лиги роман с этой толстой Маршалкой… как ее там? Ева Тисс, — совершенно серьезно сказал Хаб. — Я несколько раз замечала некоторые микросигналы… какие-то взгляды между ними…

— Да она уже совсем старая! — возмутился Месье. — Глупости, Тански!

— Да? А твоя теория, что Пикки Тип получил должность командующего Флотилией Месть, потому что переспал с секретаршей Артез?

— Это же очевидно! Помните, как он на нее смотрел, когда проводили голоконференцию?

— Конечно, очевидно, — усмехнулся Хаб. — Для тебя все вращается вокруг Хлои. Мы хорошо знаем, какие чувства ты испытываешь к этой секретарше, дорогой. Ты всегда задыхаешься, когда она появляется на экране…

— Вы сошли с ума, — покачал головой Грюнвальд. — Совсем двинулись.

— Может, просто некоторые видят то, чего не замечает сам Миртон Грюнвальд, — заметила веселая Пин.

— А чего я, по-твоему, не замечаю? — нахмурился капитан «Ленты». Вайз пожала плечами и снова наклонилась над консолью.

— Некоторые парни, — пробормотала она себе под нос, поглядывая краем глаза на внезапно покрасневшую Хакл, — не только слепы, но и напастно бестолковы.

***

— Начинаем третью серию синхронных прыжков, — объяснил Натриум Ибсен Гатларк во время очередного брифинга. — Перехваченные группы кораблей из первой фазы мы вводим в серию автоматических глубинных прыжков в секторе туманности Шлема Тора, то есть NGC 2359. Поскольку каждая из импринтованных Миртоном единиц была вынуждена войти в жесткий стазис, я снова рассчитываю на Тански.

— Без проблем, — пожал плечами Хаб. — Если в Синхроне ничего не произойдет, я буду следить.

— Мы все еще не получили данных с крейсера «Silencio» Восточных сил, — заметила Эрин. — Кто-то, должно быть, воскрес и взял на себя управление автоматикой.

— Я бы это почувствовал, — не согласился Миртон.

— Восточные — это Штаты. — Месье, который все еще ковырялся в Помсе, на мгновение отвернулся, чтобы взглянуть на призрак Гатларка. — У них там много автоматики, что-нибудь могло взорваться и отключить жесткий стазис.

— Ничто не отключит жесткий стазис, — возразила Пин.

— В любом случае, «Silencio» исчез из своей группы, — подытожил Натриум. — Пока о нем нет никакой информации, но если мы его потеряли, то он дрейфует где-то во власти сил Консенсуса.

— А Кирк? — спросила Эрин.

— Я мог бы снова отправить ее туда, — согласился принц. — «Темный Кристалл» по-прежнему самый быстрый. Но Блум уже измотана постоянными полетами на сверхсветовой… по разным причинам. У нее, кстати, есть и другие задачи. На огромной территории Рукава Персея, вдоль туманностей, появляется нечто вроде… линии глубинного эха. Кирк и ее команда должны тщательно проверить ее для меня. Затем я хочу, чтобы она отправилась вглубь Внутренних Систем, желательно как можно ближе к Лазури.

— Какая линия? — спросил Миртон.

— Пока рано делать выводы, но я подозреваю, что это может быть еще один Луч, — немного неохотно ответил Нат. — Это подтверждают мои расчеты и Прогнозисты Жатвы. Поэтому я собираюсь более непосредственно включиться в деятельность ГВС. Хотя бы через этого… генерала Пикки Типа. Он все еще имеет сильную поддержку в Лазурном Совете.

— Второй Луч? — выдохнула Эрин. — Как?

— Я бы не стал строить таких предположений, если бы не информация, которую мне передала Кирк, — объяснил Натриум. — Когда Блум находилась за пределами Выжженной Галактики…

— Где? — перебила его шокированная Пин.

— За пределами Выжженной Галактики, — повторил Нат. — Там ей удалось заполучить сверхсветовой двигатель. Якобы от, возможно, еще одного, неизвестного нам трансгресса, — добавил он с явной неприязнью, видимо, ему не нравилась эта идея.

— Какого еще трансгресса? — выдохнула Хакл. Призрак пожал плечами.

— Пока что я предполагаю, что это дружественная сила, — ответил он. — Возможно, не вовлеченная в наш конфликт с Чужаками. Из того, что сказала Кирк, сверхсветовой двигатель был передан ей в виде своего рода… каприза. Если это действительно был каприз, то это существо, кем бы оно ни было, может быть крайне опасным.

— Ладно… — наконец сказал Грюнвальд, когда экипаж «Ленты» переварил очередные откровения трансгресса. — Что же тогда Кирк видела за Выжженной Галактикой?

— Чужую армаду в межгалактическом пространстве, — ответил принц. — Наверное, это были еще неизвестные нам силы Консенсуса, которые готовились к огромному глубинному прыжку. Я подозреваю, что Чужаки могут совершать прыжки длиннее пятнадцати световых лет, если движутся в пространстве между галактиками и имеют достаточное количество единиц, способных сгенерировать совместное открытие Глубины.

— Согласие может создать одно открытие Глубины для многих единиц, — заметил Тански. — Так было, когда Пикки Тип и его банда нашли нас на Оке. Тогда они использовали нечто, что называлось «Горизонт». Оно помогало им синхронизировать прыжок…

— Хорошо, что ты упомянул о синхронизации, — заметил Натриум. — Это подводит нас к следующему вопросу: я подозреваю, что Единство планирует нечто большее, и это связано с обновлением Синхрона. Пока я знаю об этом немного, в основном благодаря неясной информации от Аро, но здесь нам снова поможет наш дорогой Хаб. Тански?

— Да?

— После того, как мы проследим за действиями импринтованных флотов, я приглашаю тебя на частные уроки. Миртон умеет захватывать корабли. Пора тебе научиться захватывать фрагменты Синхрона. Нам нужно наконец подготовиться к этому обновлению…

***

— Ни за что! Никто не будет мной управлять, проклятая Напасть!

— Ты неправильно смотришь на вещи, Тански. Я не пытаюсь тобой управлять. Я хочу тебе помочь.

— Ты хочешь вырвать меня из моего тела, трансгресс! Я — это мое тело! А не какие-то гребаные пакеты данных!

— Никто не говорил, что это не так. Я тебе предлагаю выход за пределы данных, выход за пределы персонали. Ты можешь быть и здесь, и там одновременно. Больше, чем Кирк или любой другой генохакер.

— Поиграй в это с Миртоном… Он импринтирует корабли, пусть импринтирует себе напастный Синхрон!

— Так не работает, Хаб. Я не понимаю, как Грюнвальд делает то, что делает. Он сам этого не знает. Каждый захваченный им корабль просто становится частью Миртона. А я не хочу, чтобы ты был частью Синхрона. Я хочу, чтобы ты получил над ним программную власть… настолько, насколько сможешь. Власть, большую, чем удаление себя из сети или обеспечение лучшей позиции для этого Эверетта Стоуна.

— Это не то, чего ты хочешь!

— Это просто действия в большем масштабе. Подумай об этом, Тански. Ты никогда не хотел, чтобы тобой кто-то управлял. Ты не соглашался на то, что тебя… произвели. Ты делаешь всё, чтобы создать себя сам, верно? Твои палочки, манеры…

— Отвали, трансгресс. Ты меня не знаешь. Ты не сидишь в моей голове!

— Это правда. Но благодаря тому, чему ты научишься, никто никогда не будет в ней сидеть. Ну? Молчишь? Снова будешь курить эту гадость и размышлять?

— Давай эти напастные кабели.

***

— Я знала, что Единство предаст! Напастная сука-машина!

— Хакл! Как мы тренировались! Сосредоточься! Выход из скольжения! Сейчас!

— Глубина. Бесконечность.

— Кто-нибудь, заткните ИИ!

— Нат, Тански не удерживает синхрон!

— Хозззяяиииинн веееернееется…

— Кто снова включил эту напастную Машину?!

— Мы вышли из скольжения! Деактивация «Черной ленточки» идет! Местоположение согласно договоренности!

— Спасибо, Пин! Тански… Тански?! Проснись, чертова Напасть!

— Хозяяяяиииин вернеееется!

Рывок.

Безумные призрачные структуры «Черной ленточки» внезапно погасли, как пламя свечи. Слышалось тихое завывание Глубины, эхо близкого метаизмерения и чувствовался ужас, связанный с обновлением Синхрона и Пробуждением Премашин. Полумертвое лицо доктора Харпаго Джонса возвышалось над навигационной консолью, Помс дрожал и бормотал. Находившийся в СН Натриум Ибсен Гатларк молчал, его лицо было каменным. Еще доля секунды — и все исчезло, как будто и не было: приглушенная «Черная ленточка» уступила место «Ленте». Прыгун выскочил из скольжения и полетел через пространство на безопасной скорости в одну десятую с.

— Я не чувствую Хаба, — тяжелым голосом сказал Натриум Ибсен Гатларк. — Проверьте, что с ним.

Последнее ему не пришлось повторять. В Сердце уже сидел Миртон, вытаскивая кабели из портов Тански и проверяя его пульс. Сердцебиение было слабым, ниточным — исхудавший лысый компьютерщик таял у него на руках.

— Ему нужна инъекция, и быстро, — бросил Грюнвальд. Месье, оторвавшись от бормочущего Помса, уже вбегал в Сердце. — У тебя есть адреналин?

— Есть, — подтвердил механик, вытаскивая заранее подготовленный шприц. Без лишних церемоний он вонзил иглу в сердце компьютерщика.

Хаб задрожал и открыл глаза, кашляя судорожно.

— С возвращением, — сказал Месье, вытаскивая иглу. Компьютерщик смотрел на них в полуобморочном состоянии, не отвечая. — На этот раз ты, похоже, улетел по-настоящему.

— Что там произошло? — спросила по интеркому явно взволнованная Пинслип Вайз.

— Как и мы предполагали, и как сообщил Аро, Машины обновили Синхрон, что привело к Пробуждению Премашин, — объяснил глухо Натриум. — Сейчас по всей Выжженной Галактике идут бои между теми, кто остался людьми, и новыми Машинами в человеческом теле…

— А мы… это нас не коснется?

— Не думаю. Вы были еще в скольжении, то есть теоретически вне зоны воздействия Синхрона, но все равно у вас слишком мал процент персонали. Может, за исключением Хаба, но он несовместим. Синхронизация также не затронула «Темный Кристалл». Они все еще летят в сверхсветовом режиме в направлении Внутренних Систем, а блокировки, установленные Кирк, все равно отрезали экипаж от процесса. По крайней мере, я на это надеюсь. Синхрон уже не изменит их персонали… максимум, я бы беспокоился за программное обеспечение корабля.

— Что теперь? — спросил Месье, вводя вместе с Миртоном ослабшего компьютерщика в СН.

— Мы не прерываем миссию, — ответил за Ната Грюнвальд. — Тански приземляется в АмбуМеде, а мы осмотримся в этом секторе. Если здесь кто-то есть, мы не оставим этих людей, кем бы они ни были, — подчеркнул он, отпуская компьютерщика, который с тяжелым вздохом сел на пол корабля. — Пинслип? Как подтверждение местоположения?

— Рукав Персея, созвездие Руфы, открытое скопление NGC 2414, Глубинный плацдарм Руфа-2, — быстро сообщила Вайз. — С искрой, ведущей к NGC 2483 в Рукаве Ориона. Погрешность местоположения в норме.

— Мы одни?

— Нет. Здесь есть люди… и машины.

— Без Хаба мы не сможем провести последнюю фазу операции, — вставила Эрин. Первый пилот была бледной, все еще не в силах оправиться от только что раскрывшегося предательства Машин. — Нужна целая серия захватов…

— Я попробую, — отрезал Миртон.

— Не получится, — возразил Нат.

— В таком случае, возьмем то, что есть, — сказал Грюнвальд. — Времени терять нельзя.

Призрак замигал.

— Я не согласен, — объявил он. — Сначала нужно тщательно проанализировать ситуацию. Обновление Синхрона еще продолжается. Единство вывело тяжелую артиллерию, включая вирусные программы спецификации «Посланцы». Мы не можем…

— Чего мы опять не можем? — хрипло спросил Тански. Они повернулись к компьютерщику, который на их глазах подключал обратно к портам доступа кабели, тянувшиеся от Сердца. — Веселье только начинается, — добавил он, глядя на экипаж «Ленты» больными, сверкающими глазами. — Дерьмо думает, что будет мной командовать. Ни за что.

— Какое дерьмо? — неуверенно спросила Хакл.

— Единство, — прорычал Хаб. — Я ему покажу обновление! Получит такой пинок, что…

— Тански…! — крикнул Миртон, но Хаб, похожий на исхудавшую Смерть, не слушал.

Он прикрыл глаза, и прежде чем Грюнвальд, опасаясь за его жизнь, вырвал из портов кабели, подарил Единству солидную программную Дрожь.