Натиск

5

Мафусаил

Раз и два

Просыпается дыра

Три-четыре

Гримы в антимире

Пять и шесть

Системы будут есть

Семь и восемь

У космоса мы спросим

Девять, потом десять

Бледный Король всех повесит!

считалка Бледного Короля,

детская забава, дата неизвестна

Кирк Блум знала, что будет тяжело. Но не подозревала, что будет еще хуже.

Она успела привыкнуть к заданиям Ната, который принял их в Выжженной Галактике с распростертыми объятиями, предложив сотрудничество. Что ж… учитывая прошлые события, она была ему должна. К счастью, миссии оказались довольно простыми и в основном касались сканирования отдельных областей Выжженной Галактики. По сути, это не сильно отличалось от обычной работы «Темного Кристалла», который был настроен на сканирование секторов. Разве не этим он занимался с самого начала, еще будучи прыгуном Пограничной стражи? Наблюдал за Лучом на автомате и сбрасывал данные на лекторат выбранной башни. В любом случае, с тех пор, как она начала работать на трансгресса, у нее сложилось впечатление, что она просидит в космосе гораздо дольше, чем обычный Пограничник. Но, к сожалению, она не хотела этого.

Ее будущий коллега Миртон, по словам Ната, все еще находился на горизонте черной дыры, а в голове Кирк вертелась Война Натиска. Во Внешних Рукавах царил Консенсус. Человечество защищало Рукава Персея, Креста и Стрельца. Но «Темный Кристалл» должен был лететь не туда, а в секторы, которые даже с точки зрения Тартуса Фима выглядели бессмысленно. Серия туманностей? Секторы черных дыр? Полеты в опасные районы, занятые Чужаками? Она должна была признать, что торговец прав: все это не сходилось.

— Мне нужны эти данные, — объяснял Натриум, когда появлялся на мостике или в капитанской каюте корабля в виде мерцающего, бесформенного псевдоголо.

Он уже выглядел высоким, худым подростком, что немного позабавило Кирк. Когда она встретила его во льдах Империума, он доходил ей примерно до плеча, а теперь «вырос».

— Часть находится в глубокой экстраполяции или, если хочешь, в прогнозе будущих событий. Другие важны из-за шагов, которые я только собираюсь запланировать.

— Планируй, что хочешь, — фыркнула Кирк. — Я уже сыта этим по горло. Еще один лазурный месяц, и я окончательно сойду с ума. Я должна включиться, Нат! Взять несколько заказов. Переспать с кем-нибудь! Выпить в этом проклятом баре! Я генохакер, а не пилот!

— Ты не перегибаешь палку? У тебя же есть доступ к Синхрону. Все вы получаете высокую плату в джедах. Ты никогда не видела столько кредитных единиц. Тартус кажется довольным… и эта маленькая Элохим тоже.

— А почему бы и нет? Это напастная работа Фима: летать по всей Галактике и возбуждаться от всей этой звездной ерунды… А теперь ему даже не нужно беспокоиться о стазисе, так что неудивительно, что он в восторге! Покраке, наверное, все равно, после того как она увлеклась астролокацией… Но мне не все равно, Ваше Трансгрессивное Высочество!

— Так ты предпочитаешь отдать корабль Тартусу?

— Шутишь?! Ты же знаешь, что это невозможно после того… что сделала эта Энди. — Она прервалась, увидев, как сильно Нат нахмурился. Гатларский принц, несмотря на очевидное доказательство в виде сверхсветового двигателя, не до конца принял существование какой-то таинственной силы на шахматной доске галактических игр. — Должна быть какая-то причина, по которой именно наш корабль был призван, не думаешь? — добавила она тише, не желая признаваться в истинной причине, по которой боялась оставить «Темный Кристалл». Причина, которая, как она все больше убеждалась, преследовала ее.

Натриум вздохнул.

— Мне скорее интересно, почему тебе дали сверхсветовой двигатель, а не глубинное скольжение, о котором она говорила, — заметил он. — Такое решение было бы… логичнее. Насколько я понял, человечество все равно должно было его открыть. И у Грюнвальда он есть.

— Может, эта Энди не пользуется логикой. А что касается Грюнвальда, то когда ты вытащишь его из черной дыры, было бы неплохо, чтобы он взял на себя наши обязанности и занялся этим «облетом»…

— Когда «Лента» выйдет из горизонта событий, у ее экипажа будут другие, но не менее важные задачи. Но это произойдет только через некоторое время. Не жалуйся, Кирк. Ставки высоки, выше, чем твое генохакерское хобби, — отрезал он. — А пока сосредоточимся на маршруте полета в Ободе Лиги. Мне нужен скан следующих секторов…

И так было, в принципе, все время. В остальном она не имела к нему претензий. Став Поверенным Жатвы, он перестал действовать в одиночку. До некоторой степени ей это казалось забавным: секта, которая следила за его действиями с момента заражения психофизией, в результате оказалась ему подчинена. Трудно придумать большую иронию.

Гораздо сильнее ее беспокоил вопрос о Бледном Короле.

Она быстро догадалась, что его «пробуждение» было тем, что она видела в кошмарах. Она все еще чувствовала в себе лед Империума, холод которого, к ее ужасу, стал сильнее с того момента, как планетарный зонд вернулся в бездну Стрельца А. В конце концов она затронула эту тему с Натом, хотя и не получила удовлетворительных ответов на мучающие ее вопросы.

— Я все еще мало знаю, — услышала она. — Когда психофизия достигла конечной стадии, я лишился телесности. Тогда я оказался в месте, которое видела и ты. Место прямо над Глубиной, на самой ее границе, на ее призрачной «плоскости». Я почувствовал его тогда, а он почувствовал меня, но я не могу сказать тебе больше, чем ты уже знаешь. Могу только подтвердить, что тот, кого мы называем Бледным Королем, действительно существует, хотя я даже не знаю, правильно ли здесь использовать слово «существует». Я также знаю, что это создание наложило на поверхность Глубины нечто вроде программы, записанной в льду Империума. И я знаю кое-что из доступных в Синхроне легенд, преданий и мифов. Если бы мне удалось пересечь Глубину, я бы, наверное, узнал больше. Но пока что пройти Глубину может только Грюнвальд…

— Волшебный Миртон, — фыркнула Кирк. — Глубинный чародей.

— Поговорим об этом позже, когда он выйдет из черной дыры, — отрезал Нат. — Пока у нас другие проблемы. Надо заняться Войной Натиска.

— Точно, — согласилась Блум. — Может, было бы лучше, если бы ты перестал отправлять нас в какую-то галактическую задницу, а вместо этого просто показался в ГВС? Сядешь за стол в Лазурном Совете и будешь мудро ворчать, когда тебе покажут координаты флота на голо…

— Нет. Я должен мыслить так же, как Единство, — возразил он. — В перспективе. Я не буду психофизийной пешкой Согласия, тем более что я не могу быть с ними полностью честен. Когда заключал соглашение с Грюнвальдом, я узнал о планах Единства в отношении персоналей. Я не смогу помешать этим планам, а сотрудничая с Согласием, должен их раскрыть. Я не сделаю этого в момент, когда Консенсус побеждает. Союз человечества с Машинами должен продолжаться… по крайней мере, пока.

— Ты сам говоришь как Машина, — отрезала Кирк. — «В перспективе»… Напасть… И что? Ты будешь спать спокойно, когда Единство что-нибудь выкинет с этими персоналями?

— Я не сплю, — отрезал он. — Можешь меня критиковать, но у тебя нет полной картины, Блум. У меня она есть. Человечество не переживет эту войну без моей поддержки. Поэтому знания о Единстве мы оставим при себе. Не переживай, у нас есть союзник среди Чужаков…

Блум удивленно покачала головой.

— Да ладно тебе, Нат… ты все красиво придумал, — признала она, позволив себе немного кислой улыбки. — А «Темный Кристалл»? Ты тоже знаешь, что будешь с нами делать в следующих шагах?

— Я не хотел, чтобы ты так это восприняла.

— Но я так восприняла, — сказала она. — Наверное, каждый, кто работает с трансгрессом, чувствует себя пешкой…

Призрак Натриума помолчал.

— Ты не пешка, — наконец сказал он. — Будь ты фигурой, скорее была бы лошадью или ладьей, как Миртон Грюнвальд. Кем-то, кто поможет изменить ход Войны Натиска. И поэтому ты должна мне поверить.

К сожалению, Кирк не относилась людям, которые легко верят во что-либо, а кроме того, с приближением срока «захвата Миртона Грюнвальда» она чувствовала, что ее время стремительно уходит. Как будто ледяное сознание Бледного Короля, как любопытный сканер, все ближе и ближе приближалось к ее местонахождению…

Сначала она пыталась не обращать внимания, считая это неприятным побочным эффектом включения АС. К сожалению, первый серьезный кризис произошел в NGC 6543, также известном как туманность Кошачий глаз в созвездии Дракона.

Ирония заключалась в том, что они должны были только пролететь мимо. Расположенная всего в трех с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, туманность диаметром более пяти световых лет имела центральную звезду с температурой поверхности тридцать пять тысяч кельвинов и была необыкновенно красива. Они должны были пролететь мимо нее, чтобы попасть в интересующие Ната внутренние районы Рукава Персея и в межрукавное пространство. Кирк не видела в этом большой проблемы. Экстраполяция конечной точки, сделанная Теткой и Покракой, казалась безошибочной, пилот и механик Тартус были начеку, а звездные скопления настолько широки, что риск столкновения с чем-либо был нулевым. Даже близлежащий пульсар B2021+51 находился достаточно далеко, чтобы не представлять никакой угрозы.

К сожалению, угроза пришла изнутри.

Счетчик АС показывал -23, когда Блум закричала и, подключенная к системе, остановила сверхсветовой полет. «Темный Кристалл» застонал: внезапное торможение нагрузило антигравитоны, настроенные на заданный полет. Вдруг они вернулись в обычное пространство со скоростью, установленной на безопасную одну десятую скорости света. Кирк задрожала и вышла из системы, грубо вырвав кабели из портов доступа. Она кричала или ей только казалось, что она кричит. Ее трясло, и она чувствовала, что тонет в ледяной воде.

— Блум! — крикнул Тартус, поймав ее в последний момент, прямо перед тем, как девушка соскользнула с капитанского кресла. — Кирк! Проклятая Напасть, она теряет сознание! Малая! — крикнул он удивленной Покраке, которая убрала руки от навигационной консоли. — Помоги мне! Надо отнести ее в АмбуМед!

— Что случилось с носиком?! — нерешительно пискнула Тетка, но никто не обратил на нее внимания. Фим поднял Блум и бросился в медицинский отсек, снова окликая Покраку и чудом не наступив на внезапно замяукавшего Голода.

— Десинхро впереди! — возразила Элохим, но у Тартуса не было времени на это.

— Тетка займется этим! — крикнул он. — Блум без сознания… она вся ледяная! Быстрее!

Добрались до АмбуМеда в рекордно короткие сроки. К сожалению, его пришлось открывать. После последнего лечения Кирк купол аппарата автоматически закрылся, и нервно топавший Фим хотел поднять его силой. В конце концов, аппарат открылся, и торговец смог выбрать опцию быстрого анализа и лечения.

Кирк все еще была без сознания, когда АмбуМед наконец закрылся и начал работу, отобразив информацию о прогрессирующей гипотермии.

***

— Почти минус двадцать четыре градуса по Цельсию, — сказал Фим через несколько часов, когда Кирк, вытащенная из АмбуМеда, сидела на кушетке в каюте капитана, укутанная термоодеялом. — Кожа начала синеть. Ты была ледяная. Я видел подобные симптомы только у людей, которые оказались в вакууме. Если бы не автоматика персонали, ты бы не выжила.

— Прекрасно, — прохрипела Кирк.

Она отстраненным взглядом смотрела на поданный ей горячий кофе с добавкой сладкого флюида. Сидящий у нее на коленях Голод мурлыкал, как перегруженное ядро.

— Я почти умерла, да?

— Почти умерла.

— Супер, — пробормотала она снова, пытаясь глотнуть кофе, но жидкость еще обжигала ей губы. — Где Пок… где Малая?

— В СН… то есть на мостике, — сказал Тартус. — Она вместе с Теткой анализирует наше положение, но это все еще Кошачий Глаз.

— Слышишь, Голод? — слабым голосом спросила Кирк. — Ты должен быть в восторге, да? Твоя собственная кошачья туманность.

— Блум…

— Да?

— Что с тобой? — спросил торговец. — У тебя какие-то побочные эффекты от сверхсветовой? Натриум об этом знает?

— Нат не интересуется такими мелочами, — пробормотала Кирк, с трудом допивая кофе. — Он все время говорит о предстоящем «захвате драгоценного Грюнвальда» и утверждает, что у него на уме вся напастная Война Натиска.

— Может быть, но он якобы нуждается в нас, — заметил торговец. — А если ты умрешь от переохлаждения, то мы ему, наверное, не пригодимся.

— Ладно, — признала через минуту Кирк. — Итак… Натриум знает или догадывается, что происходит. Но он ничего не может сделать.

— Я же не знаю, — заметил Тартус. — Может, ты мне скажешь?

— Тебе это не понравится.

— Так же, как твоя гипотермия.

Блум вздохнула и неуверенно поставила термокружку на столик рядом с кушеткой. Смотрела на стол, не на Фима, но подняла голову и встретилась взглядом с торговцем.

— Может, — начала она медленно, — я не рассказала вам всего. Простите. Но этого было просто слишком много. Натриум тоже не очень хочет об этом слушать. Особенно о девочке.

— Да что ты, — холодно пробормотал Тартус. Кирк пожала плечами.

— Сейчас это неважно. Важно то, что наш сверхсветовой двигатель, по-видимому, не является чем-то естественным в Выжженной Галактике. И каждый раз, когда мы его включаем, становимся более заметными.

— Неужели? А для кого?

— Для Бледного Короля.

— Ладно, — через минуту сказал Тартус. Торговец немного откинулся на стуле, его голос был бесстрастным. — Я могу принять существование этого двигателя, работающего на пыли дерьмовых фей и звездных душ. Может, я даже поверю в какое-то волшебное существо, которое из прихоти устанавливает нам этот двигатель. Почему бы и нет? Когда все это перестало быть нормальным? Я не знаю. Я знаю только то, что вижу трансгресса из захудалого Гатларка, который является мне в туалете и несет чушь. Но этого достаточно.

— Фим…

— Нет, подожди, — резко прервал ее он. — Бледный Король! Ты не могла выбрать что-нибудь получше?! — Он хохотнул, но смех был искусственным и язвительным. — Меня тоже когда-то им пугали. Гримы, жуткие корабли придут за каждым непослушным ребенком, а Бледный Король заберет их к себе, в черную дыру… Ты действительно не могла придумать ничего лучше, чем какую-то дурацкую, выдуманную байку?!

— Inaeternus, — услышали они вдруг.

Обернулись. Взволнованные ссорой, они не заметили, как Покрака вошла в каюту капитана.

— И… что? — не поняла Кирк.

— Инаэтернус, — неуверенно повторил Фим. — Вечный. Если я правильно понимаю язык машин, на котором говорят Элохим. Какой еще Вечный?

— Бледность, — сказала маленькая Элохим, глядя на Кирк. Она немного нахмурила свой белый лоб, чтобы наконец сказать: — Бледный Король. Reditum. Прибытие. Тартус…

— Что, Малая?

— Десинхрокоммуникация. У тебя нет… sapientiae. Энтропия транскрипта… ты ошибаешься.

— Что это значит?

— Он существует, — совершенно ясно сказала Покрака.

***

Перевести то, что сказала Элохим, заняло у них немало времени.

Легенды о Бледном Короле были, наверное, стары как само человечество. Рассказы о существе, похищающем людей, сохранились в остатках Галактической Сети и отсылали, например, к Королю Эльфов, известному еще с начала Терранской Эры. Однако это были бессвязные истории, набор мифов. А мифами мало кто интересовался.

Жатва в основном их игнорировала, объясняя понятие Вечного как очередной пример метафоры о развитии и падении человеческой духовности. Стрипсы не забивали ими свои усиленные мозги. Согласие оставило эти истории сказкам, а Научный Клан не посвятил им даже упоминания, не считая ироничных комментариев. Рассказы о Бледном Короле более серьезно воспринимались только в Пограничных Княжествах, хотя и они впитали их как элемент галактического фольклора.

Все указывало на то, что вопросом Бледного Короля серьезно занимались только Элохимы.

В принципе, в этом не было ничего странного. Секта, увлеченная Чужаками, расценила рассказы о Бледном Короле как искаженные истории о загадочной древней расе ксено и, как обычно, начала одержимо искать информацию о ней.

Несомненным успехом уже в самом начале стало обнаружение Империума — якобы символа могущества Бледного Короля. На Империум наткнулись случайно — планета просто оказалась рядом с Лучом. Так сложилось, что в этом конкретном секторе не было чёрных прыгунов Пограничной Стражи, а были только элохимские вакуумные летуны. Помня легенды о планете, путешествующей по Глубине, секта сразу начала её изучать, и хотя им так и не удалось раскрыть тайну льда Империума, они перенесли свою мобильную Крепость поближе к нему. К сожалению, со временем генотрансформации, которым подвергались элохимы, становились всё более изощрёнными, а вместе с ними менялось и их отношение к некоторым вопросам. Они остались рядом с Империумом, считая планету своим неофициальным домом, но дело Бледного Короля отошло на второй план, тем более что в этом вопросе не было достигнуто никаких значительных успехов.

— Давайте подведем итоги, — прохрипел Тартус, открывая одну из последних банок пива, найденных в запасах «Темного Кристалла». — Бледный Король считается то трансгрессивным существом, то призраком. Другие предания описывают его как галактического монстра, какое-то животное, питающееся живыми системами. А третьи считают, что он пришел из другого времени, а потом говорят, что он имеет какое-то отношение к Глубине. То так, то этак. Все это не сходится.

— Все легенды утверждают, что он пришел из черной дыры, чтобы уничтожить жизнь в Галактике, — заметила Кирк.

Фим пожал плечами. Наклонил банку и сделал большой глоток. Облизал губы.

— А Трансгресс? Что он знает?

— Немного, — ответила она. — В любом случае, он говорил что-то о посланниках Бледного Короля. Он называл их Мертвыми… или Холодными. Или Бледными Детьми.

— И ты говоришь, что видела такое существо? Похожее на твою мать?

— Это была моя мать, Тартус.

— Конечно, — вздохнул торговец. — А как же иначе.

— Отвали, — отмахнулась Кирк. — Не видел, так не говори.

— Я уже видел достаточно, — заметил Фим. — И в этом не было ничего метафизического. Мир таков, каков он есть. Достаточно выжженный без этой психофизийной чепухи.

— Ты работаешь на трансгресса, — язвительно напомнила ему Кирк. — Раньше ты летал по метапространству, а теперь летаешь на двигателе, которого нет. Ты не самый лучший пример чего-то реального, понимаешь? Не считая твоих базарных усов и твоей пивной бочки.

— Отвали от пива, Блум. Лучше закрой свой псевдодамский мешок из ферментированных яиц.

— Да? А кто выпил полликера, когда я не смотрела? Покрака?

— Я тогда замерз… и я просил тебя не называть ее так!

— Я не заметила, чтобы ее это беспокоило…

— Потому что она не понимает, что это оскорбительно! (Покрака — «Уродина» на польском — прим.переводчика)

— Она понимает больше, чем ты! И уж точно побольше тебя в метафизике, которую ты не узнал бы, даже если бы она в твою тупую задницу выстрелила!

На этом разговор закончился. Явно разъяренный Тартус вышел с мостика, оставив столь же разъяренную Кирк и явно удивленную Элохим.

— Дурак, — пробормотала Блум.

— Дурак? — не поняла сидящая рядом Покрака. Кирк улыбнулась ехидно.

— Это его вторая спецификация, — сказала она. — Ты не знала? Так зовут Тартуса. Ему будет очень приятно, когда ты так его назовешь. Ду-рак, — произнесла она по слогам. — Можешь повторить?

— Ду-рак.

— Очень хорошо, Малая, — похвалила ее Блум, снова наклонившись над консолью. — Самое страшное, — бормотала она про себя, — что господин Дурак прав. Нигде нет данных о Бледном Короле, а без них мы все можем присвоить себе не только спецификацию дураков, но и идиотов…

— Est, — спокойно ответила Элохим.

— Что за est? — не поняла Кирк.

— Est. Есть, — объяснила Покрака. — Данные. Бледность. Umbra. Mausoleum.

— Что?

— Мавзолей. Тень, — с некоторым усилием объяснила Малая. — Место. Данные. Сосредоточение струнности.

— Тартууууус! — Блум нажала кнопку интеркома. — Возвращайся на мостик! У нас что-то есть! Беги сюда, и быстрее!

***

— Это не так называется, — объяснил все еще немного обиженный Фим, когда ему удалось перевести слова Покраки. — Может быть, Мавзолей Теней, но скорее Мавзолей Элохимов. Или Зиккурат Ксено.

— А это что за такое? — спросила Кирк.

— Они есть на картах, сладкая! — вставила Тетка, довольная, что может передать ценную информацию. — Как храмы секты. Так они зарегистрированы.

— И что с того?

— В начале своей деятельности Элохимы часто создавали храмовые комплексы, такие как у Жатвы, — объяснил Тартус. — Большинство из них были заброшены, когда они как сумасшедшие бросились сканировать Луч.

— Ты хочешь сказать, что они заполучили что-то вроде кошачьего бешенства? — спросила Блум, с иронией поглядывая на Голода, который прислушивался к разговору.

— Что-то в этом роде, — согласился торговец. — Но вернёмся к делу: системы выбирались совершенно бессмысленно, — добавил он, подтягивая к себе тактильную голокарту с системами, отмеченными Теткой. — Зиккураты Ксено… Мавзолеи строили внутри Выжженной Галактики, и их всего несколько. По логике, они должны были строить свои комплексы ближе к Галактической Границе, где-нибудь в Княжествах. У них были бы быстрые базы снабжения…

— Veteri, — подчеркнула Покрака, указывая на точки на голограмме.

— Какие еще… древние? — удивился Фим. — Тетка? Каковы параметры этих планет с мавзолеями Элохимов? С точки зрения их возраста?

— Подожди, Тартусик, — сказал кастрированный ИИ, а через мгновение добавил: — Они самые древние.

— Как это самые древние?

— Самые старые планеты во Вселенной, — объяснила Тетка.

— Значит, Элохимы строили свои храмы на планетах, помнящих рождение галактик…? — уточнила Блум. — Какая из них ближе всего к нашему местоположению?

— Вот эта, сокровище, — Тетка показала на голограме одну из систем. — PSR B1620-26b. Планета Мафусаил. Двенадцать тысяч четыреста световых лет от Терры, созвездие Скорпиона, скопление M4 в Рукаве Креста, фрагмент, обозначенный как Рукав Щита-Креста или Рукав Щита-Кентавра. Предварительная оценка: двенадцать с семью десятыми миллиарда лет, то есть девяносто три с одной десятой процента возраста Вселенной. Планета вращается вокруг двойной системы PSR B162-26 с пульсаром и белым карликом. От нас ее отделяет примерно десять тысяч световых лет.

— Мы должны лететь туда, — решила Кирк. Тартус поднял брови.

— Ты, наверное, шутишь, Блум. Это в Рукаве Креста, а мы сейчас в Орионе. По пути нужно пролететь весь Рукав Стрельца. Неплохая поездка, даже для нас. И зачем нам лететь туда?

— Потому что там может быть информация о Бледном Короле, — прошептала Кирк.

— Этого ты не знаешь.

— Малая знает, — ответила она. — Эти храмы относятся к периоду их увлечения темой, верно? Значит, там могут быть материалы, которые нам помогут.

— Мы никогда не летали так глубоко, — с иронией заметил Фим. — Так близко к Внутренним Системам и Ядру. Да и Нат нас не отпустит. Пока не появится Грюнвальд, мы его единственные разведчики в Выжженной Галактике.

— Отпустит. У него не будет выбора, — парировала Блум. — Тетка… у тебя есть еще что-нибудь?

— Да, розочка, — гордо подтвердил кастрированный ИИ. — Мафусаил имеет массу, равную двум с половиной массам мифического Юпитера. Таким образом, это газовый гигант, не имеющий пригодной для жизни поверхности. Тем не менее, на его орбите находится по крайней мере несколько лун, и, возможно, на одной из них расположены Атмосферные Башни Империи.

— Сколько времени нам придется искать там Мавзолей Элохимов?

— Я не могу предсказать, ласточка! Но если там есть работающие Атмосферные Башни, то мы быстро найдем их энергетические сигнатуры.

— Все могло уже давно погибнуть, — заявил Тартус.

— Это технология Старой Империи, ласт… Тартусик, — возразила Тетка. — На многих обитаемых планетах или лунах Атмосферные Башни все еще работают.

— Это глупая идея, — не согласился торговец, но замолчал, увидев, что смотрящая на него Покрака медленно качает головой.

— Нет, Дурак, — сказала она. — Не глупо. Целесообразность схемы. Инициация.

— Видишь, Тартус? — улыбнулась Кирк, глядя на сбитого с толку торговца. — Малая говорит, что пора лететь. Полетим, да?

— Делайте, что хотите, — отмахнулся Фим.

— Спасибо, Дурак, — серьезно заявила Покрака.