Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 13

Из парной доносятся странные звуки — шорох, возня. В прошлый раз эта дверь была заперта, я точно помню.

Толкаю дверь. И застываю на пороге.

Нет… Не может быть…

В голове и на языке только маты!

Воздух застревает в легких, а в голове взрывается фейерверк из отборных ругательств. Кажется, я попала в какой-то сюрреалистичный кошмар, где реальность искривилась до неузнаваемости.

На деревянной лавке, словно на троне в вызывающей позе, раскинулась… незнакомая голая брюнетка.

Из одежды на ней только красный колпак и всё. Больше ничего! Стройное загорелое тело и крупная блестящая серёжка в пупке. Рядом лежит веник, которым она, видимо, себя шлёпала.

Длинные ноги небрежно закинуты одна на другую, на губах — томная улыбка, глаза прикрыты. Ее поза настолько вызывающая, что становится противно.

В полумраке парной влажно поблескивает загорелая кожа, черные волосы разметались по плечам — ни стыда, ни совести, как в дешёвой порнухе.

— Ну почему так долго, сладенький? Я уже устала ждать! Замучилась, пока добралась и замёрзла! — мурлычет она, потягиваясь как сытая кошка. — Иди же сюда, я готова! Бери, пока горячо…

Она медленно открывает глаза, но на ее холеной физиономии появляется гримаса удивления, быстро сменяющаяся наглой усмешкой.

Хлоп-хлоп ресницами.

Даже не пытается прикрыться — лежит, демонстрируя свои громадные буфера, будто на конкурсе красоты. В каждом ее движении, в каждом взгляде — вызов и какое-то извращенное удовольствие от ситуации. А ещё в два раза больше силикона, чем у той — блондинки!

— Эй, а ты еще кто такая? — нагло вякает прошмандень сквозь накачанные губы, которые кажутся неестественно большими на ее лице. — Закрой дверь, холод пускаешь!

Пар клубится вокруг ее фигуры, создавая какую-то инфернальную картину. Смотрю на нее, и в голове складывается чудовищная мозаика — он развлекается тут с двумя! Одна сбежала через сугробы, вторая ждала своей очереди в парной. А я, дура, не додумалась заглянуть!

Целый праздничный марафон устроил! Новогодняя оргия с профессионалками в нашем семейном гнездышке!!!

Рома либо забыл её прогнать, либо вызов отменить! Или… ждал пока я лягу спать, а он пойдёт расслабляться.

Ненавижу, как же я его ненавижу. Каждой клеточкой души, всеми фибрами!

Смотрю на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. Еще более вульгарная, чем первая — будто специально подбирал по нарастающей. Чтобы мозгов поменьше, а силикона побольше!

Губы — надутый бантик, словно после десятка инъекций, ресницы — опахала, все формы будто вылеплены пластическим хирургом по каталогу "сделайте мне все". Дешевый парфюм смешивается с запахом эвкалипта, создавая тошнотворную смесь. И ведь наверняка гордится собой, считает верхом совершенства.

— Ты, шалава, пошла вон отсюда! — мой голос срывается на крик, отражается от стен парной.

Всё, нервы слетают окончательно — у меня срыв.

Вспоминаю, как Рома клялся… Переписка эта дурацкая, а я чуть не купилась, чуть не поверила!

Брюнетка картинно округляет глаза, подведенные ярко-синими тенями, наконец снисходит до того, чтобы прикрыться полотенцем. Но делает это так, что становится еще неприличнее — будто позирует для обложки журнала.

— Какого хера? — выпячивает нижнюю губу, словно обиженный ребенок. — Я, между прочим, элитная! Сто косарей ночь, милочка моя! А новогодние корпоративчики все пятьсот!

— Что?!

Мир на секунду темнеет перед глазами — воздуха не хватает. Лёгкие словно сжимаются до микроскопического размера, и я не могу сделать вдох.

Полмиллиона... Он заплатил этой дырке общественного пользования полмиллиона! За одну ночь! А мне подарков уже сто лет не дарил!!!

Экономил. Чтобы баловать шлюх.

Рома, я тебя кастрирую, кобель ты помойный!!!

Что-то щелкает в голове, словно перегоревшая лампочка. Перед глазами красная пелена, в висках стучит кровь. Все его оправдания, все разговоры о любви и верности, все эти "я не успел", "я передумал" — ложь, ложь, ложь! Вторая девка в бане — вот она, настоящая правда!

Бросаюсь на нее, вцепляюсь в крашеные патлы, начинаю трепать что есть силы. От неожиданности она теряет равновесие, и мы обе падаем на деревянный настил. Горячие доски обжигают колени, но я не чувствую боли — только ярость, только желание стереть эту наглую ухмылку с накрашенного лица.

— Ах ты дрянь! — верещит она, извиваясь как змея. — Ты что себе позволяешь?!

Ее крокодильи когти впиваются мне в руку, оставляя красные полосы. Но я не отпускаю — вся боль последних часов, все унижение, вся горечь предательства выплескиваются в этой схватке.

Персик заходится лаем — его мощный голос отражается от стен, создавая оглушительное эхо. Он мечется вокруг нас, не понимая, что происходит, но чувствуя моё состояние.

— А ну прекрати! — визжит, пытаясь отбиться. — Я в полицию заявлю! Я такой скандал устрою!

— Устраивай! — рычу я, с наслаждением выдирая клок черных волос. — Давай, расскажи всем, как тебя застукали голой в чужой бане с чужим мужем! Элитная проститутка — отличный заголовок для новостей! Вызывай полицию! Тебя как раз за проституцию привлекут! Посидишь в обезьяннике, а тебя там ещё отымеют! Бесплатно!

Она извивается, пытается пнуть меня коленом, но промахивается. Полотенце давно слетело, и она в своей хваленой красоте распласталась на полу, как дешевая кукла с рынка.

Дверь с грохотом распахивается — петли жалобно скрипят. На пороге застывает Рома — глаза как блюдца, рот приоткрыт. В другой ситуации его выражение лица показалось бы комичным. А тут он опять отыгрывает удивление! Или же шок, от осознания того, что я узнала ещё один его блядский секрет.

— Что за крики? Что тут...

Отпускаю девицу — пусть катится ко всем чертям, она сама вырывается со слезами и рёвом.

— Ты больная какая-то!!! Что она сделала с моими нарощенными волосами?? Что с моим лицом?? Кто за это платить будет?!

— Света!!!

Рома в шоке. Да я и сама в шоке от себя. Но такого дикого адреналина я ещё не испытывала никогда.

Не знаю откуда взялись силы, я ведь никогда драться не умела — и слава богу, а тут просто как будто накрыло. Будто не я управляла моим телом, а Сильвестр Сталлоне!

Ну, Рома, а ты чего зыришь??

Теперь твой черёд.

Хватаю стоящую у стены швабру. Сейчас, голубчик, получишь за все! За ложь, за предательство, за унижение! За этих крашеных кукол в нашем доме!

— На, получай! — первый удар приходится по плечу, и он отшатывается.

— Кобелина! — второй удар по спине, он пытается закрыться руками.

— Бабник! Изменщик! Предатель проклятый!

Бью наотмашь, не разбирая, куда попадаю. Двадцать лет души не чаяла. Двадцать лет верила, всей душой любила. Закрывала глаза на задержки на работе, на звонки, на командировки. Потому что доверяла!

Вёе — хватит.

Делаю глубокий вдох и выдох.

Сейчас этот козел ответит за всё сполна!