Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 4

Сначала меня пронзил страх — что, если грабители? Мало ли кто мог забраться в дом, который пустует по полгода. Но нет, это же вещи Ромы, его любимое вино... Как он узнал? Как догадался, что мы собираемся сюда, в наше уютное гнездышко, хранящее столько трепетных воспоминаний?

На глаза наворачиваются слезы счастья. Вот он, мой Рома — всегда умеет удивить, когда я совсем не жду.

Дети носятся по дому, осматривая каждый уголок, будто впервые здесь оказались. Персик скачет за ними, цокая когтями по деревянному полу. Вот они забираются с ногами на диван, начинают прыгать — в городской квартире я бы запретила, но здесь, в нашем горном убежище, правила другие.

— Побудьте пока здесь, только никуда не уходите! — включаю им мультики, чтобы отвлечь.

Нужно найти этого хитреца. Прыгнуть в его объятия, зацеловать до потери пульса, отругать за то, что заставил волноваться...

Поднимаюсь на второй этаж, заглядываю в каждую комнату — пусто. Где же он прячется? В голове крутятся обрывки утреннего разговора с Ирой, но я отгоняю их прочь. Вот оно, доказательство — он здесь, он приготовил нам сюрприз!

И тут замечаю в окно — в бане горит свет! Из трубы вьется дымок, растворяясь в падающем снеге. Ну конечно! Устал с дороги, решил попариться...

Сердце колотится как сумасшедшее, пока спускаюсь по лестнице. Ноги сами несут меня через двор. Снег хрустит под сапогами, а в голове только одна мысль — сейчас, сейчас увижу его, обниму, вдохну родной запах…

Открываю дверь бани, и горячий пар обжигает лицо. На мгновение всё расплывается в белой пелене, но потом... Потом я вижу их. Слишком четко. До боли в глазах четко.

Мой муж. Мой Рома. Человек, которого я знаю двадцать лет. Отец моих детей. В одних трусах, его кожа блестит от пота… А перед ним — какая-то девица.

Крашеная блондинка с пухлыми, явно накачанными губами и неестественно большой грудью. Она стоит, бесстыдно выгнув спину и оттопырив зад, томно постанывает, пока мой муж... мой муж...

Они уже вовсю отмечают Новый год! В нашем сокровенном месте, где пятнадцать лет назад началась наша история.

На полу валяется недопитая бутылка шампанского. Россыпь фруктов на деревянной лавке. Разбросанная одежда — кружевное бельё, его рубашка…

Рома замирает, увидев меня. Его лицо бледнеет, рот открывается, но слов не находится.

— Свет... — наконец выдавливает он. — Ты что здесь делаешь? Ты же сюда раз в три года приезжаешь!

— Ромчик, потри мне спинку хорошенько, — мурлычет девка, и её голос отдается в моих ушах как удар колокола. — Мне так хорошо с тобой…

Мир останавливается. Все звуки исчезают, остается только стук моего сердца и этот мерзкий, приторно-сладкий голос.

Механически отмечаю детали — капли пота на его груди, засос на шее, скомканные простыни на лавке. А на шее этой... этой твари поблескивает то самое колье. Которое я нашла в шкафу и думала — он готовит мне сюрприз.

— Ой, а это… твоя жена? Надо же, какая встреча! — совершенно не наигранным тоном продолжает вещать блондинка, даже не думая прикрыться. — Да пофиг, давай не будем обращать на неё внимания — продолжай! Постоит, посмотрит и уйдет. Ну и хорошо, что так вышло, зато теперь врать не придётся.

— Милана, помолчи пока.

— А что? Ты же сам сказал, что тебя достала эта ледяная сука и ты только с ней из-за детей!

Боль скручивает внутренности раскаленной проволокой. В глазах щиплет, но я не позволю себе заплакать. Не доставлю им такого удовольствия.

Особенно этой шлюшке, которая даже не пытается прикрыться, а только усмехается, выставляя напоказ свои силиконовые прелести.

— Отлично отдыхаешь? — мой голос звучит как чужой.

— Да. Давно так не расслаблялся... — муж запинается, понимая, что сказал.

Взгляд падает на ведро с ледяной водой у входа в баню. Хватаю его, и… выплескиваю содержимое гнусному предателю в лицо.

Рома выругался и споткнулся о лавку, вписавшись спиной в стену, блондинка сразу кинулась к нему с ответными воплями.

А я? Я не знаю, как мне хватило смелости держать лицо холодным, как камень, а спину ровно, будто к ней привязали титановые пластины. Наверно из последних сил. Из уважения к самой себе и ко всем адекватным, честным женщинам, которых я, порой наставляла сама.

— Новогодние праздники отменяются, милый! — с грохотом следом швыряю в него и ведро тоже. — Отпразднуем развод.

Здесь всё началось — здесь и закончится.