Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 8

— Что же я такого должна узнать? Очередную твою ложь? Я тебя поймала на горячем, я видела вашу оргию собственными глазами, что ты мне ещё хочешь наплести?

— Раз так, а почему бы тебе не объяснить, какого черта ты здесь оказалась? — муж сильней сжимает мою талию, его лицо резко меняется, глаза прищуриваются, излучая холод, сталь. — Два года тебя здесь не было, а тут вдруг решила устроить сюрприз?

— Это наш дом! Наше место! Как ты мог…

— Наше? — усмехается, напоминая самого настоящего дьявола. — Наше место? Серьезно? А когда оно в последний раз было нашим? Сколько лет тому назад?

— Что ты несешь?

— Я просто хотел побыть один, — Рома сжимает пальцы на моей талии слишком сильно, почти до боли, я морщусь и снова толкаю его в грудь.

— Отпусти меня! Болит уже от тебя голова… Мерзавец!

— Мне нужно было... пространство. Время подумать.

— Подумать? В компании голой девицы? Кто она? Твоя секретарша, эскортница?

— Ты не понимаешь! — резко отшатывается, бьет кулаком по столу, и я вздрагиваю. — Ты ничего не понимаешь! Это всё... это просто…

— Что я не понимаю, Ром? Объясни мне! Объясни, почему ты привел её именно сюда? Почему надел на неё то колье? Я нашла его недавно, тщательно спрятанного в твоих вещах, думала ты мне подарок готовишь на годовщину…

— А ты... ты... — запинается, будто подбирая слова. — Это всё сложно. Я запутался… Но я не хотел, чтобы так вышло. Не здесь. Не сегодня.

— Хватит уже, просто уйди…

— Нет, я буду говорить, а ты будешь меня слушать! Чёрт возьми, ты хоть понимаешь, что наша семья на грани развала? Чего ты добиваешься, Света, хочешь развестись? Хочешь делить имущество, бизнес, детей?

Мои щёки горят, руки дрожат, а на глаза наворачиваются слёзы, когда я представляю всё это в мельчайших подробностях.

Делить детей… Он же не сволочь? Он же не самая последняя сволочь, чтобы так поступить?

— Я кого заберу? Алину или Артёма? Квартиру, на которую горбатились четырнадцать лет, выплачивая ипотеку, тоже безжалостно порубим на куски?

— Ты больной?

— Вот именно! Я не больной, я за мирное урегулирование конфликта, я за нас с тобой, Света. Да, я совершил ошибку, поступил сгоряча, но это не значит, что я тебя не люблю, разлюбил или использовал. Клянусь, жизнью своей клянусь, этого всего не было и никогда не будет. Я искал отдушину, я хотел забыться, из-за навалившихся проблем…

Я не могу это слушать, просто не могу. Хочется закрыть уши ладонями и кричать, совсем как ребёнок, когда его наказывают вспыльчивые родители. Потому что я не могу больше верить его словам. Как? Как, после того, когда я узнала, какую тайну скрывает мой “образцовый”, отец двух детей, муж.

— Почему только я один пытаюсь бороться за нас, почему только я один хочу сохранить семью и не травмировать детей! Почему всё я? Я, я, я! Всегда я первым проявил инициативу!

Хватает стакан, наливает воду и так экспрессивно ставит его обратно на стол, что раздаётся звон и он раскалывается на части.

Прекрасно… Только начало вечера, а мы уже лишились двух чашек.

Рома сошёл с ума? Он никогда не был таким. Или был, но притворялся? Или он болен? Или что?

— Свет, я же беспокоюсь о тебе, — говорит на выдохе, но смотрит куда-то вдаль, в одну точку, — только ты этого не замечаешь.

Проводит рукой по лицу — жест, который я знаю наизусть. Так он делает, когда нервничает.

— Всё сложно, — продолжает он.

— Сложно? — горько усмехаюсь. — Что именно сложно? Хранить верность? Помнить о семье?

— Ты делаешь мне больно, — его голос становится ледяным.

— Я делаю тебе больно? — у меня перехватывает дыхание. — А ты не делаешь мне больно? Когда приводишь любовниц в наш дом? Когда даришь ей колье, которое я…

— Хватит про это чертово колье! — резко хватает меня за плечи. — Ты думаешь, все так просто?

— Убери руки! — пытаюсь вырваться, но его хватка только усиливается.

— Нет, ты выслушаешь, — его глаза темнеют. — Ты всегда считала, что всё знаешь лучше всех, всегда всё контролировала. А я... я просто…

— Просто что? — шепчу я. — Решил мне отомстить?