Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 31

Света

Боль глухо пульсирует в висках — смесь похмелья и душевной опустошенности после вчерашнего. Кутаюсь в плед, который небрежно брошен на диване у камина. Огонь погас, оставив лишь остывшие угли и горький привкус во рту от выпитого вина.

Рома ушел спать в другую комнату, даже не обернувшись.

Выжатая и опустошённая, проваливаюсь в тяжелый сон, но даже там нет покоя — только обрывки кошмаров, чужие лица, мучительное ощущение падения в бездну. Милана с её змеиной улыбкой и чужим колье на шее, Денис, пытающийся украсть поцелуй у студии, Федя с его мерзкой ухмылкой и похотливым взглядом...

Просыпаюсь с трудом. Состояние отвратительное!

Каждый удар пульса отзывается тупой болью где-то в затылке, перед глазами пелена. В горле пересохло так, что каждый глоток даётся с трудом, а во рту горький привкус вчерашнего вина смешивается с чувством опустошения и безысходности.

Пытаюсь сосчитать, сколько мы выпили, но память услужливо подбрасывает совсем другие картинки — наш мучительный разговор с Ромой, его признание про Милану, моя исповедь о Денисе, та отчаянная, почти животная страсть у камина...

В доме стоит гнетущая тишина, метель, кажется, стихла, только половицы поскрипывают от мороза, словно жалуются на что-то.

Кажется, та внезапная близость не залечила наши раны — только вскрыла их, сделала глубже, болезненнее. Как открытые нервы, которые теперь саднят при малейшем прикосновении.

На диване неудобно, но я не могу заставить себя подняться и пойти в спальню. За окном светло — похоже, настало раннее утро.

— Мама! Мамочка! Проснись скорее! — истошный крик Алины вырывает из забытья.

— Что? Что случилось? — с трудом разлепляю веки, приподнимаясь на локте. В голове такой туман, что не сразу понимаю, где я и который час.

— Артём пропал! Его нигде нет! — дочь трясёт меня за плечо, взволнованная и взвинченная.

— Как это... пропал? — язык еле ворочается, но животный страх уже прогоняет остатки сна и похмелья. — Что значит нигде нет? Объясни толком!

— Я проснулась, смотрю — его кровать пустая! — Алина всхлипывает, сжимая в кулачки края пижамы. — Сначала думала, может в туалет пошёл или вниз спустился... Я весь дом обошла, везде заглянула — нигде его нет!

Вскакиваю так резко, что голова идёт кругом. Путаюсь в пледе, едва не падаю. В окнах едва брезжит серый зимний рассвет — должно быть около восьми. Адская головная боль и тошнота отступают перед волной паники.

— Артём! — кричу, выбегая в коридор. — Артёмушка, маленький, где ты?!! Иди к нам, скорей!

Тишина в ответ. Только эхо отражается от стен.

На шум спускается Рома, за ним по пятам бежит встревоженный Персик. Муж выглядит совершенно измученным — красные после бессонной ночи глаза, всклокоченные волосы, щетина. По его виду понятно — тоже не спал.

— Что за крики? Что случилось? — хрипло спрашивает он, держась за перила.

— Артём пропал! — меня начинает колотить мелкая дрожь, к горлу подкатывает тошнота, в глазах щиплет от слёз. — Его нигде нет! Нужно искать, быстрее!

— Только без паники, — Рома пытается говорить спокойно, но я вижу, как побелели костяшки его пальцев на перилах. — Он наверняка решил над нами пошутить, спрятался где-нибудь... Дети часто так делают.

— Нет, Рома! — истерика рвётся наружу вместе со всей болью и страхом. — Только не в этот раз! Посмотри, что творится! — показываю на окна, где уже сугробы наверно достают до края окон. — После всего, что произошло... Ребёнок всё видел, всё слышал! И это ты виноват! Если бы ты не привёл сюда эту шмар... — осекаюсь, бросив испуганный взгляд на Алину.

Рома стоит бледный как полотно, желваки ходят на скулах. В его глазах столько боли и ярости, что становится страшно. А я вдруг замечаю — в прихожей нет маленьких сапожек Артёма. И его синяя курточка с мишкой тоже исчезла...

Колени подгибаются, хватаюсь за стену. В глазах темнеет, руки и ноги немеют.

— Боже, нет... — шепчу непослушными губами. — Только не это...

— Алина! — Рома поворачивается к дочери. — Когда ты в последний раз видела брата? Может, он что-то говорил?

— Вечером, когда мы ложились спать, — дочь расстроенно шмыгает носом. — Он такой грустный был...

— Подождите! — вдруг воскликнула она. — Кажется, я знаю, где он!

Мы с Ромой замираем, боясь пошевелиться, и одновременно кричим:

— Где?!

— Он ушёл в лес... — пазу в её словах рвёт мою душу на части. — Пошёл искать Деда Мороза...

— Что?! Ты уверена?

— Вчера, когда вы так громко ругались, а потом была эта страшная драка во дворе... Он очень испугался, забился под одеяло и плакал. Говорил, что не хочет, чтобы родители ссорились. А я… ну, чтобы хоть как-то его утешить, ляпнула, что надо загадать желание и всё будет хорошо!

Дочь нахмурилась, будто что-то вспомнила, и добавила:

— Когда мы только приехали, я сказала, что Дед Мороз живёт в лесу… После того, как мы нарядили ёлку, мы с Артёмом подошли к окну. Он спросил — а Дед Мороз правда существует? Я сказала ему — да! Сказала, что Дед Мороз живёт в лесу и скоро принесёт нам подарки. Просто он же маленький, я хотела, чтобы он верил в сказку…

— Быстро одевайтесь! — скомандовал Рома, подлетая к вешалке, хватая свою куртку. — Надеюсь, он не успел далеко уйти!

Господи, пожалуйста!!! Помоги…