Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 44

Света

Воскресенье, утро. За дверью слышу приглушённый детский смех. Артём что-то горячо доказывает сестре, а Алина отвечает тихим хихиканьем. Они явно что-то затевают — всегда так шушукались, когда готовили сюрприз.

Прислушиваюсь к звукам в доме, и вдруг — его голос.

Рома.

Он часто забирает детей на выходных, но каждый раз, слыша его голос, я чувствую это странное волнение, словно снова восемнадцать и мы только начинаем встречаться.

Накидываю халат. Мягкая ткань скользит по коже, принося воспоминания о счастливых утрах, когда мы просыпались вместе.

Выхожу на кухню, и первое, что вижу — его широкую спину. Он склонился над раковиной, проверяет подтекающий кран. Я собиралась вызвать сантехника уже неделю, но всё не доходили руки.

Рукава его рубашки аккуратно закатаны до локтей — такой знакомый жест. Он всегда так делал перед любой работой по дому, будь то мелкий ремонт или помощь детям с уроками.

Солнечный луч падает на его фигуру, высвечивая седину на висках. За последний год, наверное, седых волос прибавилось…

Но ему идёт, делает его как-то... солиднее? Мудрее?

— Подай отвертку, — просит, не оборачиваясь, словно чувствует моё присутствие спиной. — Тут прокладку заменить надо.

Его голос звучит буднично, по-деловому, но от этой простой фразы внутри всё переворачивается. Каждый раз, когда что-то ломалось, он просто брал инструменты и чинил — без лишних слов, без показухи, без этого извечного "ну когда ты наконец..." или "сколько можно напоминать...", как, я знаю, бывает в других семьях.

Я молча подаю ему отвертку — старую, с потертой ручкой. Он купил её, кажется, ещё в первый год нашей совместной жизни, когда мы только въехали в крошечную съёмную квартирку.

Тогда он собирал нашу первую мебель — упрямо, сосредоточенно, отказываясь от помощи. "Мужчина должен уметь обустроить дом для своей семьи," — сказал он тогда.

В этот момент, глядя на его уверенные движения, осознаю, что всегда чувствовала себя защищённой рядом с ним. Что бы ни случилось — протекающий кран, сломанная розетка, заедающий замок — он просто молча брал инструменты и чинил. Без суеты, без драмы, с какой-то... основательностью, что ли.

Есть что-то невероятно притягательное в том, как он берётся за любую работу по дому. Эта мужская уверенность, спокойная сила в каждом движении. Он всё умеет — и сантехнику починить, и полку повесить, и машину отремонтировать. Настоящая мужская зона ответственности.

В памяти всплывает, как давным давно летом он чинил крышу на даче. Стоял на лестнице, загорелый, в одних джинсах, капли пота стекали по спине... Помню, как замерла тогда, глядя на него — будто впервые увидела. Что-то первобытное есть в этом — мужчина, занимающийся физической работой, защищающий и обустраивающий свой дом.

— Дай рубашку сниму, а то испачкаю, — его голос выдергивает меня из воспоминаний. Он начинает расстегивать пуговицы, и от одного этого простого движения у меня пересыхает во рту.

Ну что такое, это же просто починка крана! Обычное бытовое дело. Почему тогда сердце колотится как сумасшедшее? Почему от каждого его движения по коже бегут мурашки? Может быть, дело не в самой работе, а в том, что в такие моменты он как никогда... настоящий? Без масок, без защиты, просто мужчина, делающий то, что должен делать мужчина — заботиться о своём доме, о своей семье...

Малодушно отвожу взгляд — слишком много воспоминаний, слишком много эмоций. Но через секунду всё равно смотрю — не могу не смотреть. Это выше моих сил.

Его торс рельефный, мощный. На смуглой коже играют мышцы, когда он наклоняется над раковиной. Шрам на правом плече — след давней спортивной травмы, я помню, как целовала это место, помогая унять боль.

Что со мной творится? В сорок лет веду себя как влюблённая девчонка.

А может, я и есть влюблённая? Только теперь не как девочка, а как взрослая женщина — которая любит глубже, осознаннее. Потому что теперь знаю цену тому, что едва не потеряла. Знаю, как пусто в доме без его присутствия, как не хватает даже мелочей — его кружки в посудомойке, его запаха на подушке, его инструментов в шкафу...

— Готово, — Рома выпрямляется, проверяет кран — вода течёт ровно, без единой капли. — Прокладку поменял и кое-что подкрутил. Теперь должно работать как часы.

Я подхожу ближе, включаю и выключаю воду — действительно, всё идеально. Поднимаю глаза на него:

— Спасибо, Ром. Я уже неделю собиралась вызвать сантехника...

— Да брось, — он улыбается. — Что тут сложного? Обращайся, если что.

Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела, запах его кожи. Его грудь всё ещё обнажена, и от этого кружится голова. Надо сделать шаг назад, надо отстраниться, но я не могу — не хочу — двигаться.