Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 43

Он здесь. Стоит у своей машины, прислонившись к капоту, такой красивый, что перехватывает дыхание. Чёрные джинсы, светлая рубашка, классическое пальто, которое он надевает по особым случаям. Волосы чуть влажные — наверное, заезжал домой освежиться после работы.

В руках букет — крупные розовые пионы, мои любимые цветы. Столько лет прошло, а он помнит... Помнит, как я однажды сказала, что пионы похожи на облака на закате — такие же воздушные и нежные. С тех пор он всегда дарил мне только их.

— Привет, — улыбается немного неуверенно. — Это тебе.

Протягивает букет. В глазах тень сомнения — примет? Не оттолкнёт? Вижу, как он напряжён, как следит за каждым моим движением.

Как же мы дошли до того, что он боится подарить мне цветы? Он — человек, который знает меня лучше, чем я сама, который двадцать лет был со мной?

— Спасибо, — прижимаю их к груди, зарываюсь носом в нежные лепестки. От цветов пахнет летом и счастьем. — Они прекрасные.

Вижу, как теплеет его взгляд, как расправляются плечи — словно камень с души упал. В уголках глаз собираются знакомые морщинки — признак искренней улыбки. Неужели правда так волновался? Мой сильный Рома, способный голыми руками справиться с хулиганом, боялся реакции на букет цветов?

— Как прошёл день? — заботливо открывает мне дверцу машины. Этот простой жест — такой привычный раньше, почти незаметный. А сейчас от него щемит сердце. Сколько раз он так делал? Много! И каждый раз это было проявлением любви, а я не замечала...

Рассказываю о проблемах с поставщиками, о затянувшемся споре с налоговой. Он слушает внимательно, хмурится — так знакомо морщит лоб, закусывает нижнюю губу. Раньше я бы потянулась разгладить эту морщинку пальцем… Поцеловать…

— У меня есть хороший юрист, проверенный, — говорит он. — Хочешь, познакомлю?

Киваю с благодарностью. Как же мне не хватало этого — его советов, его поддержки, возможности просто поделиться проблемами. Он всегда умел находить простые решения там, где я видела только сложности. Может, потому что смотрел не через призму амбиций и бесконечной гонки за успехом?

Заводит машину, но вместо того чтобы тронуться с места, вдруг поворачивается ко мне:

— Может, прогуляемся? Вечер такой чудесный...

— А давай! — отзываюсь раньше, чем успеваю подумать. Как в молодости, когда мы могли сорваться куда угодно просто потому, что захотелось.

Идём рядом, не касаясь друг друга, но я чувствую его присутствие каждой клеточкой тела. Между нами едва ли тридцать сантиметров, но эти сантиметры наэлектризованы, как перед грозой.

Рома рассказывает какую-то смешную историю про нового водителя, который перепутал адреса и вместо строительного магазина привёз груз в детский сад. Его глаза блестят, когда он увлечённо жестикулирует, показывая реакцию заведующей, обнаружившей вместо заказанных игрушек партию цемента.

Смеюсь — искренне, от души, запрокидывая голову. Когда я в последний раз так смеялась? Не вежливым деловым смехом на переговорах, не сдержанной улыбкой на презентациях, а вот так — открыто и скренне.

— А помнишь, — он вдруг переходит на заговорщический шёпот, — как мы с тобой на третьем свидании заблудились в парке атракционов. Ты была в новых туфлях...

— И натёрла мозоли размером с пятак! — подхватываю я. — А ты нёс меня на руках до самой остановки.

— И гордился безумно — вот какой я сильный! А потом три дня спину мазал разогревающей мазью.

Мы смеёмся уже вместе, и в этом смехе столько всего — общие воспоминания, семейные анекдоты. Те маленькие секреты и истории, которые понятны только нам двоим.

— О, смотри — сладкая вата! — он вдруг оживляется, кивая на тележку с разноцветными облаками. — Будешь?

— Диета же... — начинаю по привычке, но осекаюсь. Сколько можно жить по правилам? Сколько можно отказывать себе в маленьких радостях ради надуманных стандартов? — Знаешь что? Сегодня диеты к чёрту!

Он спешит к продавцу, что-то говорит ему, и вот уже возвращается с огромным розовым облаком на палочке.

— Держи, — протягивает мне вату, — только не испачкайся!

Но поздно — я уже успела измазать нос в сахарной пудре. Рома смеётся, достаёт платок:

— Иди сюда, чудо моё неуклюжее.

Его пальцы осторожно касаются моего лица, стирая сладкие крупинки. От этого прикосновения по коже бегут мурашки. Замираю, боясь пошевелиться, боясь спугнуть момент.

Розовое облако тает на языке, оставляя детское ощущение счастья и беззаботности. Как я могла забыть, каким любящим может быть его взгляд?

Это правда! Счастье в мелочах. В этих случайных прикосновениях, когда он стряхивает сахарную пудру с моего носа. В том, как наши пальцы соприкасаются, когда он протягивает мне салфетку. В его смехе, когда я пытаюсь откусить слишком большой кусок ваты и она прилипает к губам.

Вся моя жизнь последние годы была погоней — за успехом, за статусом, за признанием. Бесконечные встречи, презентации, переговоры. График расписан по минутам, каждая секунда на счету. Дорогие рестораны, изысканные блюда, светские рауты... А сейчас стою здесь, на набережной, ем сладкую вату как ребёнок, и чувствую себя по-настоящему живой.

Может, в этом и есть суть?

Не в дорогих покупках и статусных визитах, а в способности радоваться простым вещам.

В умении остановиться, сделать глубокий вдох и просто быть счастливым здесь и сейчас.

Смотрю на Рому — он увлечённо рассказывает что-то о новом проекте, его глаза горят, руки рисуют в воздухе какие-то схемы. Таким я его помню и люблю — увлечённым, искренним, настоящим. Не бизнесменом в дорогом костюме, не директором транспортной компании — просто моим Ромой, который может часами говорить о том, что его волнует.

Делю самый главный вывод в своей жизни.

Счастье — не в достижениях и победах, не в признании и аплодисментах.

А в этих моментах чистой, незамутнённой радости.

В капельках сладкой ваты на его подбородке. В том, как ветер треплет его волосы. В его смехе, в его глазах, в его присутствии рядом.

Неужели нужно было едва не потерять всё, чтобы наконец это понять?