Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 22

— Нет! То есть да... То есть... — он запускает пальцы в волосы. — Она сама предложила. Сказала — нужно сделать решительный шаг. Порвать все связи с прошлым. Начать новую жизнь. И я... я как будто под гипнозом согласился. Даже не помню толком, как...

— Врешь! — я вскакиваю на ноги. — Ты прекрасно понимал, что делаешь!

— Нет, Света, ты не понимаешь! — он тоже поднимается, пошатываясь. — Она... она какая-то странная. Я только сейчас начинаю это осознавать. Все эти разговоры о том, что я достоин большего, что ты меня не ценишь... Она будто промывала мне мозги!

— О, так теперь ты жертва? — горько усмехаюсь. — Бедный-несчастный мужчина, которого коварный психолог соблазнил?

— Нет! Я... — он делает шаг ко мне. — Я мудак. Полный, конченый мудак. Я должен был поговорить с тобой. Сказать, что чувствую себя... ненужным. Что мне больно видеть, как ты все дальше и дальше уходишь. Как становишься такой... недосягаемой. Мне нужно было набраться смелости и пересилить свою гордость, озвучить то, что разъедало изнутри. Просто это было легче делать с незнакомым человеком…

В его глазах столько искренней боли, что у меня перехватывает дыхание. Или это алкоголь так действует?

Я смотрю, как он наливает себе четвертый... или пятый бокал. Хочется сказать все, тебе хватит. Но я понимаю, что алкоголь развязал ему язык и только так у него получилось выговориться. Он смог сейчас сказать то, что не мог раньше.

Как же все сложно… А я этого не замечала. Я правда не замечала, что у нас в отношениях трудности! Кажется, Рома действительно прав. Неужели… Неужели я была настолько зациклена на работе? А я и не замечала. Потому что… У меня есть свои страхи.

В камине догорают поленья, бросая на лицо Ромы причудливые тени.

— Знаешь, я ведь пытался, — он говорит глуше, надрывнее. — Много раз хотел с тобой поговорить. Но слова... они будто застревали в горле.

— Неужели так сложно было просто сказать? — я делаю глоток. Вино уже не обжигает — только горчит на языке.

— Сложно, — он трет переносицу. — Чертовски сложно. Ты же знаешь моего отца — "настоящий мужик не ноет, а делает". С детства вдалбливал — нытье для баб, проблемы нужно решать, а не обсуждать.

— И поэтому ты решил их решить, приведя любовницу в наш дом? — не могу сдержать сарказма. — А что, так проще простого.

— Я... — он запинается. — Я просто запутался. Милана говорила такие правильные вещи... Или казавшиеся правильными. Главное, что ей я мог всё рассказать, не боясь осуждения. Она мне никто, я в любой момент могу прекратить сеансы. А вот любимой женщине, моей успешной жене, очень не хотелось показывать свою слабость… никчёмность. Я как будто снова стал тем мальчишкой, которому отец кричит: "Не смей реветь! Будь мужиком!"

Качаю головой. Может, он и правда верит в то, что говорит. Может, действительно эта психологиня промыла ему мозги. Но разве это что-то меняет? Он все равно привел другую женщину в наше сокровенное место. И если сегодня не дошло до секса — это была лишь случайность. Вопрос времени.

— Знаешь, что самое мерзкое? — шепчу с горечью, на миг прикрыв глаза. — Все вы, мужики, одинаковые. Когда вам что-то не хватает — бежите налево. Потому что так проще, да? Не нужно ничего менять, не нужно делить имущество, платить алименты, видеться с детьми по выходным...

— Света...

— Нет, ты послушай! — алкоголь развязывает язык, хотя я вообще не пью, никогда, вспоминая мать, даже одного глотка боюсь выпить, но сегодня особенный случай. — Зачем усложнять себе жизнь разводом? Зачем вся эта беготня по судам? Проще же потрахаться по углам, а потом вернуться в семью, как ни в чем не бывало! Ведь так? Ты же просто придумал оправдания! Нашел себе оправдания… прикрываясь моей занятостью, тем, что я решила строить карьеру и стать независимой…

— Я не спал с ней!

— Но собирался! — я с силой ставлю бокал, вино выплескивается на ковер. — И не ври, что нет! Зачем еще ты привел ее сюда?

— Собирался, — он вдруг обмякает, словно из него выпустили весь воздух. — Не буду врать... наверное, собирался. Но не потому, что хотел ее. А потому что... — он делает глубокий вдох, — потому что хотел почувствовать себя нужным. Хоть кому-то.

Смотрю на него — такого потерянного, жалкого, с этой дурацкой шишкой на лбу от моей швабры. И внутри все клокочет от злости и обиды.

— Ты себя послушай! — я наливаю себе еще вина, рука дрожит. — "Хотел почувствовать себя нужным"... А дети? Они тебе не нужны? Я не нужна?

— Ты... — он трет лицо ладонями. — Ты давно уже не нуждаешься во мне, Света. Ты все можешь сама. Все решаешь сама. Все покупаешь сама. Решения в воспитании детей — ты принимаешь! Что купить, на какую секцию отдать, как наказать, или вообще не наказывать…

— И это повод искать утешения в объятиях первой встречной?!

— Она не первая встречная! — он вскидывается. — Она... черт. Я сам не понимаю, как это произошло. Каждый сеанс она... копалась в моей голове. Находила самые больные места. "Ваша жена вас не ценит", "Вы достойны большего", "Вам нужна женщина, которая будет восхищаться вами"... Мне действительно этого не хватает.

— И ты повелся, — горько усмехаюсь. — Как мальчишка на конфетку.

— Да, повелся! — залпом допивает. — Потому что она говорила то, что я хотел услышать! То, чего не мог сказать тебе! Что я чувствую себя ничтожеством рядом с тобой — такой успешной, сильной, независимой...

— Значит, в этом все дело? — меня вдруг пробирает истерический смех. — Твое мужское эго не выдержало моего успеха? Бедняжка! Может, мне стоило бросить бизнес? Сидеть дома, варить борщи и восхищенно ахать при виде твоей новой машины?

— Ты не понимаешь...

— Нет, это ты не понимаешь! — я вскакиваю, пошатываясь. — Все эти годы я пахала как проклятая — чтобы что? Чтобы ты не чувствовал себя ущемленным? Да я с детства знала, что такое нищета! Как мать побиралась, как спилась от безысходности! Я поклялась себе, что никогда... никогда не буду зависеть от мужика!

Слезы душат меня, но я не позволю им пролиться. Не при нем.

— А ты... ты вместо того, чтобы гордиться мной, побежал к первой же шлюхе, которая пообещала тебе быть "слабой женщиной"!

— Ты ничего не знаешь о слабости, — шепчет сухо, а потом делает короткую паузу. — Тебе всегда было плевать на мои чувства. На мои... слабости.

— Ах, бедненький! А ты, значит, нашел ту, которая их понимает? Твой личный психолог с четвертым размером?