Предатель. Право на ошибку (СИ)

ГЛАВА 24

Слова вырываются сами — впервые за много лет я произношу это вслух.

— Мама всегда говорила — без денег ты никто. "Станешь проституткой, как все неудачницы". И я поклялась себе...

— Но я не твоя мать, — Рома осторожно берет мою руку. — И ты не должна постоянно что-то доказывать. Ни мне, ни себе.

За окном метель швыряет в стекла колючий снег. А внутри — внутри меня что-то ломается, рушится стена, которую я строила годами.

— Помнишь, как мы танцевали под дождём? — он смотрит в окно. — Ты была в легком синем платье...

— На том корпоративе? — рассеянно спрашиваю я.

— Нет. В нашем дворе. Просто так. Без повода. Когда для счастья нам хватало друг друга, а не списка достижений в Facegram.

Он делает паузу:

— А сейчас ты и шага ступить не можешь без фотоотчетов и прямых эфиров. Когда ты последний раз просто гуляла? Без фото, без макияжа?

— Ну так время такое! — вскидываюсь я. — Я представляю личный бренд — нужно поддерживать интерес аудитории. Да, приходится чем-то жертвовать. Запись видео, фотосессии — они нужны для раскрутки, для расширения аудитории. У тебя другой бизнес — логистические доставки не требуют такой медийности... хотя можно что-то придумать для раскрутки соцсетей...

— Только не начинай сейчас составлять бизнес-план! — он кривится. — Даже когда мы обсуждаем развод — ты не можешь отбросить свои бизнес-стратегии!

Я замолкаю. Его слова попадают в цель.

— Когда я пытался тебе что-то подарить, ты всегда говорила "не нужно, я сама".

— Я хотела показать, что могу...

— А я хотел показать, что люблю! Что думаю о тебе, замечаю твои желания. А ты... ты словно отталкивала каждый знак внимания.

Я прячу лицо в ладонях. Воспоминания проскальзывают в уме.

Сколько раз говорила "не спасибо, дорогой, я лучше сама"?

Кажется, я действительно этого не замечала.

— Я думала, что делаю всё правильно, — обхватываю колени руками. — Зарабатывала, развивалась, следила за собой… Чем я плохая жена?!! Я хотела, чтобы ты мной восхищался, чтобы гордился. Разве нет?

— А я просто хотел, чтобы ты иногда звонила посреди дня. Просто так. Чтобы говорила "мне нужен твой совет" или "я соскучилась".

— Но это же… Мы это переросли. Мы взрослые люди. Только подростки заваливают друг друга смайликами.

— Нет, Света. Это признак близости. Крепких, очень крепких отношений!

Тишина. Только треск поленьев в камине да вой метели за окном.

В голове что-то щёлкает. Я задумалась серьёзно. В его доводах что-то есть! Есть доля истины.

— Ты знаешь, сколько женщин на моих тренингах мечтают о такой жизни? Свой бизнес, независимость...

— А сколько из них счастливы? — спрашивает он сдавленным шёпотом. — По-настоящему счастливы, а не успешны по чужим меркам?

— Я учу их быть сильными! — я почти кричу.

— А кто научит их быть счастливыми? — Рома качает головой. — Сила женщины не в том, чтобы всё делать самой. А в том, чтобы уметь принимать заботу.

Его слова повисают в воздухе. Я смотрю на свои руки — они дрожат, на безупречный маникюр, который регулярно корректирую, на кольцо с бриллиантом, которое купила сама...

— Я так устала быть идеальной, — вдруг вырывается у меня. — Бизнес-леди, заботливая мать, успешный коуч... А иногда хочется просто... просто плакать над глупой мелодрамой и есть мороженое в постели.

— Так почему не позволяешь себе этого?

— Потому что... — я запинаюсь. — Потому что тогда я стану похожей на неё? На маму?

Он смотрит на меня долгим взглядом:

— Я видел твой последний пост. "Секреты гармоничной семьи от успешной женщины".

Я вспыхиваю:

— Считаешь это лицемерием?

— Нет. Считаю, что мы стали заложниками картинки. Красивой обложки. А под ней... под ней мы разучились просто быть собой.

Я молчу. Впервые за много лет мне нечего сказать в ответ.

— Ты знаешь, почему я так боюсь быть финансово зависимой? Я никогда не знала своего отца. Он был одним из маминых... очередным мужчиной, который исчез, едва узнав о беременности.

Горло сжимается, но слова уже рвутся наружу — впервые в жизни я готова рассказать об этом. Это очень больная тема. Очень!

— Мать пила. Страшно пила. Приводила мужиков — они появлялись и исчезали. Иногда оставляли деньги, чаще — синяки и пустые бутылки. А мы побирались по родственникам. Тётки шептались за спиной — шлюха, проститутка. А я сидела на кухне и слышала каждое слово. Каждый грёбаный шёпот.

Пальцы до боли стискивают бокал:

— В школе дразнили. "У Светки мамаша — шалава". Я научилась драться. Научилась быть сильной. А дома... дома мать рыдала в подушку и проклинала всех мужиков на свете. "Все они одинаковые, доча. Только и ждут, как бы использовать и бросить".

Рома молчит. Что тут скажешь? Двадцать лет вместе, а я впервые рассказываю ему это. Самое болезненное, что храню в душе и вспоминаю периодически, даже вижу в кошмарах.

— Она умерла за месяц до нашей встречи. Печень отказала — годы пьянства не прошли даром. Знаешь, что она сказала напоследок? "Никогда не верь мужикам, Света. Никогда не позволяй себе зависеть от них". И я поклялась...

— Что никогда не будешь зависеть от мужчины, — заканчивает он. — Но я не твой отец, Света. А ты не твоя мать. И зависимость от любимого человека — это не слабость.

— У меня перед глазами всегда была мама, — мой голос дрожит. — Красивая, но несчастная. Всё ждала, что папа вернётся...

— А я помню, как отец пахал на трёх работах, — вдруг говорит Рома. — И мама всё равно была недовольна. И потом она ушла к более успешному... Может, поэтому я так болезненно воспринимаю, когда ты сама покупаешь себе подарки?

Мы сидим в тишине. За окном воет метель, а между нами — пропасть из невысказанных слов и детских травм. И я вдруг понимаю — может быть, впервые за много лет мы по-настоящему разговариваем.

— Я тебе всё честно рассказал, — Рома поднимает на меня взгляд. — Про Милану. Почему я с ней связался. Теперь твоя очередь.

— В смысле? — я цепенею, уставившись на него.

— Да, я жду откровенности и честности, — во взгляде мужа появляется что-то новое, незнакомое.

— Я не понимаю...

— Не ври! — подается вперед, и я вижу, как меняется его лицо, становясь яростным и зловещим. — Я всё видел! Видел как ты его целовала!