школа для чудовищ

Облегченно вздохнув, Анна откинулась на спинку кресла. Победила! Внутри разгоралось чувство злорадного торжества — мерзавец, отравлявший ей жизнь, наконец-то получил по заслугам. Вот только за это пришлось заплатить драгоценным уникальной сборки Титаном. Да еще и чужим, к тому же.

Фелисити меня прибьет. — промелькнула в голове унылая мысль.

Внезапно ожила рация, в которой послышался такой знакомый голос.

Радио (Кризис): Анна!

Всего одно слово, отчаянно выкрикнутое в эфир полным ужаса голосом, и тут же утонувшее в океане помех.

— Кризис! — закричала Анна. — Кризис, ты слышишь меня?!

Но рация шумела только помехами и больше не отзывалась голосом ее напарницы.

Она в беде! Нужно выбраться отсюда, нужно ей помочь!

Анна забилась в кресле, торопливо отстегивая ремни. Она хлопнула по кнопке раскрытия кокпита, но ничего не произошло. Механизмы Титана бездействовали, а сам Титан был по-прежнему придавлен огромной драконьей тушей. Обычно в таком случае Пилоту приходилось оставаться на месте, пока не закончится сражение и победитель не начнет собирать подбитые машины и вытаскивать из них заблокированные экипажи, но у Анны нет времени ждать — ее дражайшая напарница в беде, нужно спешить на помощь прямо сейчас!

Выбраться! Нужно скорее выбраться!

Ухватившись за ручки верхнего аварийного люка, Анна отчаянно принялась дергать за них, пытаясь открыть. Но люк не поддавался, лишь издавал металлический скрежет при каждом рывке.

— Твою ма-а-ать!

Радио (Дрейк): Анна! Шаан! Кризис!

Дрейк раз за разом повторял в рацию позывные и имена офицеров, но ответа от них так и не получал. Не могли помочь и большинство позывных других отрядов — автономно действовавшие суперы быстро перемещались по полю боя и вдоль линии фронта, обычные подразделения могли только приблизительно указать, где встречали их некоторое время назад.

Радио (Клэр): Генерал Паркерсон, сэр! Шаан по-прежнему не отвечает на мои вызовы .

Радио (Венди): Противник готовится к последнему бою и стягивает оставшиеся Титаны и суперов к административному зданию городского Совета .

Радио (Дрейк): Я знаю, но большинство наших топов, нужных для проведения успешного штурма, не отвечают на вызовы по рации и никто не знает где они и что с ними случилось .

Радио (Милли): Сэр, нужно что-то решать сейчас, мы не можем утратить инициативу и позволить противнику закрепиться для обороны либо отступить без боя!

Радио (Дрейк): Я это понимаю, поэтому мы начнем штурм всеми наличными силами и резервами. Вместе с Клэр соберите всех оставшихся Титанов и суперов для проведения атаки .

Радио (Милли): Есть!

Радио (Дрейк): Венди?

Радио (Венди): На связи!

Радио (Дрейк): Начинаем по земле .

Радио (Венди): Приняла, приступаю!

Получив приказ, Венди покинула укрытие неподалеку от идущего боя, и вышла на охоту за подразделениями пехоты противника, пытавшимися удерживать подходы к административному зданию — последнему рубежу обороны в центре города.

Вместе с Дрейком, шедшим по параллельной улице, они зачищали опорные пункты один за другим, расстреливая вражеских солдат — простые пехотинцы не могли даже замедлить продвижение двух суперов и, как обычно, вскоре после начала огневого контакта противник начинал отступление, быстро перераставшее в бегство.

На одной из последних улиц, за которой начиналась площадь перед административным зданием, пехотинцы противника в последний раз попытались оказать организованное сопротивление. Венди встретил шквал автоматного и пулеметного огня, засевшее за импровизированными укрытиями из гражданских машин и бетонных блоков отделение пехоты врага поливало ее огнем.

Венди ответила очередями из автоматического пистолета, чтобы ранить или подавить часть вражеских пехотинцев. Когда магазин опустел, она бросилась в рукопашную с энергетическим мечом.

Перемещаясь от одного противника к другому с помощью блинков, девушка одним взмахом убивала вражеских солдат. Все они оказались Синтетами, искусственными бойцами, которые не обладали ни чувством самосохранения, ни каким-то интеллектом. Они делали лишь то, что было заложено в них при изготовлении — пытались попасть в стремительно движущуюся цель и один за другим погибали. Для Венди это была рутина, вырезать ботов было несложно, и это лишь оттягивало неизбежный прорыв.

Это и все, что они выставили для обороны? — удивилась девушка. — Что они будут делать, когда Синтеты закончатся?

Ответ не заставил себя ждать. Проснулось чувство опасности, и Венди, расправившись с последним Синтом, оглянулась, пытаясь понять, откуда исходит угроза.

Имперский космодесантник! Высокая бронированная фигура с ведром на голове показалась в проходе между домами. Вокруг уже гремели выстрелы автопушек с разрывными патронами — его собратья открыли огонь по наступающим порядкам Спектров и пехоты Федерации и Содружества.

Космодесатник вскинул оружие и открыл по Венди огонь. Девушка блинковала из стороны в сторону, уклоняясь от выстрелов, любой из которых потенциально мог пробить ее защиту и сильно ранить. Каждый блинк приближал ее к цели — тяжелый пехотинец не пытался отступать в укрытие. Ты и есть та самая обложка, брат!

Магазин автопушки опустел, и десантник бросил оружие на землю. Перезаряжаться было некогда, Венди уже материализовалась прямо перед ним посреди прыжка с занесенным для удара мечом. Все, что успел сделать имперский воин, это отбил в сторону левую рукой руку Венди, не давая энергомечу вспороть его броню. Выбитое из руки оружие отлетело в сторону и упало на землю. Правую руку десантник выбросил вперед и ухватил девушку за шею. Бронированная перчатка сжалась, мгновенно перекрыв Венди возможность дышать. Девушка захрипела и отчаянно забилась, пытаясь вырваться из железной хватки. Практически на грани потери сознания она пыталась использовать блинк, но не могла сосредоточиться в достаточной степени.

Десантник тут же воспользовался ее беспомощностью. Встав на колено, он несколько раз ударил ее о землю, оставив вмятину в асфальте. Страшные удары должны были убить простого человека, но Венди еще держалась, ее защита срабатывала даже в бессознательном состоянии.

После четвертого, самого страшного удара, имперец потянулся к висевшему на левом бедре ножу со стилизованным изображением человеческого черепа на рукоятке, и вытащил его, собираясь воткнуть в Венди и добить ее.

Но тут внутри шлема имперца запищали сенсоры доспеха, зарегистрировавшие появление нового противника. Десантник отпустил теряющую сознание Венди, выхватил из кобуры на правом бедре пистолет. Развернувшись в сторону угрозы, он поднял ствол, но выстрелить не успел — прогремел выстрел орла пустыни и пуля калибра 0.50 попала ему в окуляр шлема и пробила голову. Убитый на месте, десантник тихонько осел на асфальт.

Венди застонала, пытаясь пошевелиться. Мимо прошел Дрейк, даже не взглянув на нее, и продолжая стрелять в других невидимых Венди противников. Девушке ничего не угрожало, ей нужно лишь несколько минут, чтобы немного оправиться и прийти в себя. Стражи могли переживать еще и не такие издевательства и назывались суперами не просто так.

Венди со стоном перекатилась на бок, чтобы попытаться встать.

Тамита видела это сражение на экранах мониторов в командном центре имперцев, который они развернули в ее дворце, слышала раскаты грозной канонады, наблюдала из окна, как поднимаются в хмурое небо столбы черного дыма, как в ее городе расцветают огненные цветы смерти и разрушений. Но только добравшись до того места, где проходило сражение, она смогла оценить весь масштаб и весь ужас того, что творилось на улицах в этот день.

Ангел парила в небе, игнорируя редкие трассеры зенитного огня, которые рассекали воздух, выцеливая барражирующие дроны. Острым зрением Тамита хорошо видела, что происходило в Датиане. С горечью, ангел осознавала, что ее сторонников остается все меньше, их силы слабеют. Враг, хоть и потрепан, все еще численно превосходит датианцев.

Стиснув зубы, Тамита изо всех сил старалась сдержать закипающую ярость. Нужно сохранять ясную голову, не поддаваться эмоциям. Ей предстоит помочь отбросить захватчиков, высмотреть самых опасных противников, с которыми не смогут справиться ее хищники меньших рангов или иномирные союзники, и уничтожить их.

Она высмотрела свою первую цель — гусеничную машину, медленно движущуюся по улицам. Танк. Его пушка стреляла в каждый дом по пути, чтобы уничтожить или вынудить отойти укрывающуюся там пехоту. Здания быстро превращались в развалины, и после этого танк двигался дальше, а за ним осторожно крались крошечные черные фигурки солдат.

Сложив ладони, Тамита призвала на помощь дарованные Артемидой божественные силы. В ее руках материализовался лук — любимое оружие ее Госпожи, идеальный инструмент для охоты даже на самую опасную добычу. Тамита оттянула тетиву, и в яркой вспышке материализовалась стрела, уже наложенная для стрельбы. Небрежное мимолетное прицеливание, спуск тетивы — и словно сотканная из сияющего света стрела без промаха летит в цель, ведомая волей Тамиты.

И когда яркая светящаяся черта вонзилась в башню танка, огромная многотонная боевая машина, способная выдержать многократные попадания мощных боеприпасов, пережить ударную волну ядерного взрыва, окутанная плотным силовым полем, не смогла сдержать удар.

Стрела прошла через всю защиту и вонзилась глубоко башню, и в то же мгновение танк взорвался огромным огненным шаром, разлетевшись пылающими мелкими обломками по всему кварталу.

Взрыв был виден издалека, и если бы Тамита могла слушать тактическую радиосвязь подразделений Федерации, то услышала бы, как многочисленные встревоженные голоса смешались в какофонию, запрашивая друг у друга информацию, пытаясь выяснить, что только что произошло.

Радио: Один Виктор с позывным Гранит уничтожен, Контроль! Полное разрушение, уцелевших нет .

Радио: Вы видели, кто это сделал? Откуда ведется стрельба?

Радио: Наблюдаю воздушную цель в районе поражения Гранита! Опознавательных сигналов нет, открываю по ней огонь!

Тамита увидела нового врага. Из-за домов вышел Титан, встревоженный судьбой союзника. Он видел ангела, и его оружие уже извергало поток раскаленного металла, начиненного взрывчаткой. Трассирующие снаряды автопушки летели точно в цель, но не достигали ее. Все до единого они разрывались о невидимый барьер, окутывавший Тамиту со всех сторон. Смертным не дано сразить наместницу Богини.

Игнорируя жалкие потуги, ангел навела лук на нового противника, прицелилась чуть тщательнее, и спустила тетиву. Яркая стрела сорвалась к цели. Пилот Титана отреагировал мгновенно, уйдя в сторону, но ведомый божественной волей снаряд все равно повернул за ним.

Стрела пробила Титана насквозь, ее наконечник вышел со спины торса машины. Страшный удар повредил критически важные системы, защиту энергоблока, опорный аппарат. Оружие выпало из рук Титана, утратившего силу держать его. А через миг, как ранее с танком, стрела высвободила всю заключенную в ней энергию. И Титана, Пилот которого отчаянно боролся, чтобы удержать поврежденную машину на ногах, разорвало пополам. Правая половина торса вместе с ногами отлетела в одну сторону, левая половина — в другую. А кокпит и сидевший в нем человек буквально перестали существовать.

Охваченные огнем обломки Титана рухнули на землю, но ангел нахмурилась. Несмотря на легкую победу над смертными противниками, инстинкт, почти звериное чутье, которым тоже наделила ее Богиня, подсказывал, что ей угрожает опасность. От кого? Разве от этой жалкой машинерии, неспособной поразить ее?

Встревоженная, Тамита принялась озираться вокруг, и ответ сразу же стал ясен — издалека в ее сторону неслась по воздуху черная фигура, расправившая странные кожистые крылья. Тамита мгновенно узнала, кто это.

Дрейк!

Человек изменился, перестал быть похожим сам на себя. Его вечный черный плащ плотно окутал тело, а полы превратились в те самые крылья, которыми он быстро взмахивал, приближаясь к Тамите. Лицо тоже стало скрыто черной маской, только глаза горели голубым светом Силы. Рука Дрейка, теперь заканчивавшаяся когтистой ладонью, сжимала ледяное копье, напоминавшее огромную сосульку.

— Ты-ы-ы!

В сердце ангела закипела благородная ярость. Этот человек пришел в ее мир, в ее город и привел с собой жестокое племя захватчиков, презревших традиции, установленные Богиней. Традиции, которым уже тысячи лет.

Тамита вновь подняла лук, снова на нем появилась уже натянутая стрела. Ярость Защитницы питала оружие, стрела вышла особенно яркой, при выстреле она сорвалась в цель, оставляя за собой полосу света.

Дрейк взмахнул крыльями, резко поднимаясь вверх, намереваясь избежать наконечника. Стрела изменила траекторию, следуя за ним. И лишь в последний момент взмахом руки Дрейк сумел отбить ее в сторону. Стрела взорвалась в воздухе у него за спиной, но этот взрыв не причинил ему никакого видимого вреда.

Он был уже близко. Подняв руку с зажатым в ней ледяным копьем, Дрейк метнул его в Тамиту. Расстояние было небольшим, ангел не могла рассчитывать уклониться от броска. Но лук в ее руках мгновенно сменился на пылающий меч, который она подставила под летящее ей в грудь оружие. Столкнулись лед и пламя, пламя победило. Копье мгновенно испарилось в воздухе от невыносимого для простого смертного жара, способного плавить металл.

Это не смутило Дрейка, он свел вместе ладони, одну сжал, словно охватывая рукоятку меча. И второй рукой вытянул клинок, материализовав сделанное изо льда лезвие. Когда Тамита ринулась в атаку, Дрейк уже оказался вооружен.

Первый удар Тамиты был страшен. Предпринятый с разбегу он должен был смести человека, но тот сумел заблокировать его, удержавшись в воздухе. Мечи изо льда и пламени скрестились в плотном клинче. Несколько мгновений противники пытались передавить друг друга, искаженное яростью лицо Тамиты оказалось в нескольких сантиметрах от черной маски, скрывавшей всегда бесстрастное лицо землянина.

Дрейк первым разорвал клинч, взмахнув когтистой ладонью. Тамита отпрянула. Через секунду ангел снова яростно атаковала, обрушив на врага град ударов, рассчитывая раскачать его защиту и найти в ней брешь для решающего удара. Дрейк хладнокровно отбивался, его ледяной клинок держался против огня Тамиты, подпитываемый Силой землянина.

От столкновения противоположных по природе божественных сил во все стороны летели всполохи пламени, бойцы маневрировали, спустившись ближе к земле, где можно было использовать высотные здания, как укрытия или препятствия для противника. Ангел и человек совершали дикие маневры, гоняясь друг за другом, как два истребителя в собачьей свалке, облетая друг друга по дуге, сшибаясь в воздухе в новых скоротечных яростных схватках. За их боем наблюдал весь квартал, даже сражения во многих местах затихли, бойцы противоборствующих сторон чувствовали, от их усилий на земле уже ничего не зависит, что именно в небе решается сейчас судьба Датиана. Задрав головы в дождливое небо, солдаты смотрели, как сражаются полубожества.

Тамита не останавливалась, продолжая непрерывно атаковать. Ее атаки сливались в длительные серии, которые Дрейк старался отбивать или избегать. Землянин уклонялся от огненного вихря, затем делал резкий выпад, который Тамита, не забывавшая про защиту, блокировала. И смертельный танец начинался снова. Ее пламя яростно бушевало, его холодный расчетливый разум терпеливо ждал возможности нанести урон, каждую секунду просчитывая множество вариантов развития этого боя.

Возможность выпала, когда Тамита решила изменить тактику и попытаться подловить оппонента неожиданным маневром. Прервав не середине очередную серию атак, ангел отлетела назад и, быстро сотворив шар пламени в левой руке, метнула этот огненный снаряд в Дрейка.

Человек отпрянул, оставив после себя ледяного двойника, принявшего на себя попадание. Взрыв огненного шара разметал двойника, на мгновение ослепив обоих бойцов. Дрейк сориентировался первым. Еще не исчезло бушующее пламя, а он уже сотворил ледяное копье, которое тут же метнул в Тамиту. На этот раз ангел не успела ни уклониться от удара, ни сблокировать его своим огненным мечом. Копье врезалось ей в грудь.

И разбилось на множество осколков о мифриловый нагрудник. Броня, однако, была слишком легка, и не полностью погасила страшный удар. Тамита согнулась от боли в груди и Дрейк сразу же атаковал. В последний момент Защитница успела выпрямиться и отбить рубящий удар в сторону затянутым в мифрил предплечьем.

Сразу же после этого, ангел раскинула руки в стороны, и ее охватило пламя. Казалось, она превратилась в факел, все ее тело полыхало, даже белоснежные крылья.

От чудовищного жара Дрейку пришлось отлететь назад. Зависнув в воздухе, он наблюдал за Тамитой, выискивая слабое место в ее защите. Светящиеся глаза недобро сузились. Противница была полностью защищена. Искусное парирование ударов, защитная магия, и даже, если все это не поможет, кольчуга, о которую только что разбилось его мощное, сотворенное божественной силой оружие. Оставалось лишь единственное не защищенное броней место.

Тамита снова ринулась в бой, ее меч полыхал еще ярче — за несколько мгновений Защитница напитала его своей энергией, рассчитывая, что теперь-то она сможет пробить парирование Дрейка, ведь пламя всегда сильнее льда.

Дрейк чудом ушел в сторону, выписав в воздухе немыслимый пируэт. Он обернулся вокруг своей оси, пропуская огненное лезвие мимо себя, и оказался сбоку от Тамиты. И свой ответный удар землянин направил не в защищенное кольчугой тело ангела, а в одно из ее белоснежных крыльев.

Тамита вскрикнула от боли, от мощного удара во все стороны полетели белые перья. Удар был силен недостаточно, чтобы отрубить ей крыло. Но все же достаточно травмировал его, и причинил Защитнице болевой шок. Потеряв контроль, отчаянно махая вразнобой крыльями, здоровым и раненым, ангел рухнула вниз.

Крыша высотного здания, над которым они сражались, стремительно приближалась. Защитница отчаянно пыталась выровнять свой полет и сумела совладать с крыльями. Она начала выравниваться, выходя из штопора. Но слишком поздно — почти ускользнув от столкновения, ангел все же зацепилась за край крыши, проломив ограждение, разметав в сторону кирпичи.

Ее тело отскочило от удара и врезалось в здание на противоположной стороне улицы, почти проломив кирпичную стену. Ударившись головой, она практически потеряла сознание. Гравитация неумолимо тянула вниз, и Тамита, утратив скорость и способность управлять полетом, просто рухнула с высоты десяти этажей на проезжую часть между домами. Следом за ней посыпались кирпичные обломки.

Все затихло, наступила оглушительная тишина. Кашлянув, Защитница с трудом открыла глаза, борясь, чтобы оставаться в сознании. Она лежала в луже на асфальте. Дождь продолжал моросить с неба, но кроме этого было тихо. Повернув голову, Тамита сумела увидеть, как Дрейк парит там, в высоте, медленно нарезая круги и не делая попыток ее атаковать.

Стиснув зубы от боли, Защитница попыталась подняться, отжавшись руками от асфальта, но сразу же со стоном рухнула обратно. Попыталась пошевелить крыльями, но и это вызывало мгновенную острую боль. Все было кончено, в таком состоянии сражаться дальше невозможно. Она проиграла.

И что хуже всего, вокруг стояли люди. Солдаты Федерации, чьи лица всегда спрятаны под масками, с внешним безразличием взирали на сокрушенную Защитницу Датиана. Спрятавшиеся от войны гражданские выглядывали из укрытий. И кролики-повстанцы в мешковатых камуфляжах, с оружием в руках смотрели на нее, большинство разинуло рты от удивления. Для них это было невероятно, всего несколькими днями раньше невозможно было представить, что устоявшийся на тысячелетия порядок может быть сокрушен вот так, вместе с той, что его защищала.

Кролики замерли, и просто молча глядели на поверженную Защитницу. А она не могла подняться, бессильно лежа в чертовой луже. И свет ее Богини снова погас, небо опять затянуло темно-серыми тучами из которых непрерывно лил дождь. И сдавшись, Тамита позволила себе соскользнуть в спасительное забытье, закрыла глаза, лишь бы не видеть ошеломленные взгляды повстанцев и жителей города, ставших свидетелями ее унизительного поражения и низложения.

О, Богиня, какой же позор!

Рудольф угрюмо рассматривал тактическую карту на одном из экранов своего Титана. Только что пришло сообщение, которое он больше всего боялся получить. Защитница пала. Стальные Стражи нашли способ уничтожить даже обладающую полубожественной мощью хищницу, державшую в покорности Датиан целые поколения.

И вот теперь следовало снова спланировать свои действия, учитывая, что Тамита на помощь уже не придет.

Думай, думай, думай! — крутилось в голове имперского командира.

Имперцы из последних сил обороняли центр города, еще надеясь на чудо, что удастся причинить федералам достаточные потери среди войск и суперов, чтобы вынудить их бросить попытки штурма и отступить. Такой вариант был возможен, следовало только упорно держаться. Рудольф сам возглавил оборону, лично участвуя в бою на своем Титане.

Сражение только что завершилось вничью. Оборона защитников города выдержала первую мощную атаку, и теперь нужно было оценить результат и прикинуть, на сколько их еще хватит.

Федералы бросили на штурм свои Альфа-Титаны и суперов. Но стороне имперцев тоже было чем на это ответить. Все эти силы схлестнулись в схватке на площади двух кварталов, примыкавших к зданию городского Совета. Улицы заполнились подбитыми танками, дома, в которых защитники создали укрепленные точки, оказались практически разрушены, множество имперцев и датианцев было погребено под развалинами.

Но важнее всего был итог сражений между суперами.

В небе сошлись два дракона — Роксана и Тэррадайн, примкнувший к датианским силам после отступления из замка Таронна. Они ненавидели друг друга со страстью, больше подходящей для любви, и бились до полного изнеможения. Когда все огненное дыхание было потрачено, а уставшие крылья больше не могли держать их в воздухе, Тэррадайн и Роксана продолжали грызть и рвать когтями друг друга на земле и, в конце концов, израненные и изможденные буквально расползлись в разные стороны, и их схватка закончилась вничью.

Госпожа Исрафиль схлестнулась с одной из прирученных федералами суккуб. Тайли была лишь ученицей могущественной Сайтаны Предательницы, но даже в этом случае Исрафиль пришлось очень круто. В конце концов ангел победила — ее демонической противнице пришлось ретироваться с поля боя. Победа далась Исрафиль дорогой ценой, и бледная от потери крови Защитница приковыляла обратно, зажимая рваную кровоточащую рану в боку.

Сам Рудольф долго перестреливался с Клэр и Хиссой, наступавших на него в своих великанских формах. Броня его Легиона выдержала казавшийся бесконечным обстрел, хотя Титан теперь был испещрен следами многочисленных попаданий. Многие системы получили повреждения, боеприпасы потрачены практически до нуля. Но ему удалось победить, зацепив Клэр, и раненая нага уползла прочь вместе со своей чернокожей напарницей, прикрывавшей ее отход.

Только Хэдмастер победил быстро и чисто, снова подтвердив свою репутацию взбалмошного, но все же элитного Пилота. Он сражался с Милли, пилотировавшей Альфа-Титана с собственным именем Ишам . Хэдмастеру удалось удаленно взломать его бортовой компьютер, после чего он перегрузил системы вражеской машины компьютерными хакерскими демонами и развалил беспомощного противника несколькими точными выстрелами. Ишам был тяжело поврежден и обездвижен, Милли пришлось катапультироваться, признавая поражение.

Федералы отошли, но защитникам от этого легче не стало. Рудольф достаточно реалистично оценивал ситуацию. У него только один полностью боеспособный Титан — Хэдмастера. Тамита повержена. Райдер не выходит на связь. Сэйджа никто не может найти. Связь со многими участками обороны уже утрачена.

В то же время к противнику через портал постоянно подходят подкрепления, наводняя улицы техникой и солдатами. Необстрелянные, но все же многочисленные отряды повстанцев стягиваются в Датиан из окружающих Угодий. Наблюдатели доложили о замеченной колонне вполне боеспособных Титанов, ведомых одним Титаном, похожим на синий Камаз на ногах. А где-то еще есть полковник Демора, Кризис и Шаан — подтверждения об их ликвидации или хотя бы нейтрализации до сих пор нет.

Необходимое решение было ясно, как день.

— Внимание всем позывным, — отчетливо проговорил Рудольф в рацию, — начинаем стратегическое отступление.

Рация в шлеме зашипела, сквозь треск помех раздался кашель и с трудом сдерживаемый стон. Госпожа Исрафиль очевидно была против только что принятого решения.

— Рудольф, ты не можешь так поступить! Мы должны сражаться и защищать Датиан! Наши граждане рассчитывают на нас.

Рудольф нахмурился. Это будет самый тяжелый разговор.

— Госпожа Исрафиль, большинство ваших граждан, примерно девяносто пять процентов жителей, с радостью примут новые порядки. Рекомендую вам озаботиться спасением оставшихся пяти.

В ответ ангел разразилась проклятиями, затем с трудом взяла себя в руки. Болезненная рана и неспособность больше сражаться в столь важной битве буквально выводили ее из себя.

— Слово честь тебе незнакомо? У нас ДОГОВОР!

— Договор, который я заключил с госпожой Тамитой и ее драконами, — парировал Рудольф тоном, которым никогда ранее не посмел бы разговаривать с наполовину божественным существом, способным стереть его в порошок за полсекунды. — Ни Тамиты, ни ее драконов больше нет! А сражаться ради того, чтобы победить любой ценой. невозможно. Противник сумел одолеть нас, это уже понятно. Они сохранили слишком много ресурсов, не потратили их все на штурмы. У них больше тяжелых машин и суперов, которые еще могут принимать участие в бою. К ним постоянно подходят подкрепления через портал, который нам нечем перекрыть. Сопротивление бесполезно!

Рудольф помолчал несколько секунд, давая Исрафиль время на обдумывание его слов, и на ответ. Но ответа не последовало.

— Вы, конечно, можете выбрать пройти этот путь в тупик до конца, — более спокойным тоном сказал командир имперцев. — Я все равно уведу свои войска, а вы со своей армией можете остаться и погибнуть с честью. А можете отступить вместе с нами, остаться в живых, чтобы сражаться в следующий раз, в другой день. Выбор только ваш.

Еще несколько секунд гнетущей тишины.

— Хорошо, — раздался в наушнике глухой, сдавленный голос Защитницы, — я отдам приказ от отступлении.

— Это правильное решение. Мы отойдем, сохранив боевой порядок, и спасем как можно больше наших войск, чтобы поражение не превратилось в полный и катастрофический разгром. Отправляйте сообщение вашим командирам.

С одной стороны Рудольф был рад, что ангел прислушалась к голосу благоразумия. Нет смысла убиваться в проигранном сражении, цепляясь за позиции, которые уже невозможно удержать. С другой стороны, имперца страшила минута, когда предстоит вновь встретиться с ангелом. Когда она оправится от ранения, наберется сил, получит отдых и полноценное здоровое питание, в качестве которого будут выступать другие люди, она снова сделается опасна. Неизвестно, что скажет, и что сделает госпожа Исрафиль, когда они встретятся в следующий раз! Возможно, более целесообразно после отступления развести их армии разными путями. Рудольф вернется на базу в джунглях, и первые коммуникации с этими союзниками будет проводить по видеосвязи, пока не убедится, что ему ничего не угрожает, и его не попытаются проглотить целиком, как только увидят.

В душе Рудольф чувствовал только ненависть и презрение к хищникам Датиана. Ведь каким бы злом не считалась Империя, какими бы суровыми ни были ее порядки, все же это была империя людей и для людей, и в ней не приветствовался каннибализм и подобные практики. Если бы не приказ, не стратегическая польза от противодействия Федерации в этом мире, то Рудольф и сам с удовольствием повел бы войска на штурм этого омерзительного города.

— Руди, — прорезался в рации голос Хэмастера, — мы уходим?

— Да. Я думаю, ты рад.

— Да наконец-то, блять! — подтвердил его догадку Хэдмастер. — Только как мы отведем отряды из дома Совета? Он уже окружен с трех сторон!

— Мы не станем их отводить. Риск и затраты на спасение обреченных отрядов намного больше, чем польза от их спасения. Мы оставим их сражаться в арьергардных боях, и принять свою судьбу, как подобает истинным слугам Империи!

— Как-то это. неправильно, — пробормотал Хэдмастер. — Вообще не круто!

— Таков путь, Генри. Ты это знаешь.

Это было правдой. Философия Империи заключалась в том, что если ты проигрываешь, то никто ничем тебе не обязан. Сумеешь минимизировать урон и затраты — возможно, получишь второй шанс на эти же ресурсы. Успех — только для сильных! Потерпевшие неудачу подлежат забвению.

— Да, командир, я начинаю отход, — покорился Хэдмастер авторитету начальства. В конце концов, наемник должен делать только то, что ему говорят и за что платят деньги.

Он как раз находился в бою, за спинами последних защитников здания городского Совета, отгоняя федералов огнем. Внезапно, его Титан перестал стрелять, развернулся и бегом двинулся прочь, бросив пехотинцев на произвол судьбы.

Таков путь.

Последней позицией, которая еще оказывала сопротивление, оказалась баррикада из бетонных блоков, выложенных на входе в само здание городского Совета. Ее обороняла последняя жменя Синтетов, и несколько фанатичных десантников, в ряды которых отбирали откровенных отморозков, готовых биться до последнего вздоха, даже когда сражение уже технически было проиграно. Простые солдаты, защищавшие другие позиции, уже давно осознали безнадежность положения, проводив взглядом отступающих Титанов, понимая, что командование бросило их на произвол судьбы. Те имперцы, которые попадали в полное окружение без шансов прорваться и уйти со своими отступающими войсками, десятками сдавались на милость победителей.

Постепенно и методично, наступающие войска задавили практически все оставшиеся очаги сопротивления. И только одна баррикада еще держалась. Всего десяток Синтов и единственный десантник. Клонированные пехотинцы прятались за бетонными блоками, беспорядочно отстреливаясь. Наглухо бронированному десантнику не требовалось укрытие — он САМ считался укрытием. Стоя в полный рост, возвышаясь над баррикадой, он вел огонь одиночными выстрелами в сторону прячущихся в здании на другой стороне улицы пехотинцев противника. С другой стороны велся ответный огонь, но пули бессильно щелкали о броню, рикошетя в стороны, раскалываясь или сплющиваясь.

Так продолжалось, пока не появилась Венди. Противник не видел ее появление, Стражница сумела подобраться незаметно. Венди подбиралась к баррикаде, укрываясь за горящим имперским танком, ранее подбитым во время боя. Разлитое из пробитого бака топливо полыхало ярким пламенем, пройти через которое не смог бы обычный человек. Но Венди могла.

С перекошенным от боли и ярости лицом, она еле плелась вперед, сжимая правой рукой тяжелый пистолет с разрывными патронами, подобранный у убитого ею десантника. Левой рукой она держалась за отбитый бок, который отчаянно болел. Схватка с десантником не прошла даром. Яростные удары об асфальт сломали несколько костей, травмировали внутренние органы. Простой человек уже бы умер, но Венди сумела подняться и горела желанием продолжать сражаться. Травмы еще не до конца регенерировали, и она превозмогала боль, ковыляя медленным шагом, экономя силы для завершающей последней схватки.

Увлеченный боем космодесантник не видел ее. Он стрелял и стрелял из своей автопушки короткими очередями. И внезапно грохнул еще один выстрел, и разрывная пуля попала ему в бок, взорвалась, отколов несколько кусков керамической брони.

Имперский десантник мгновенно развернулся в сторону новой угрозы, и тут же получил еще одно попадание, только на этот раз в нагрудную пластину. Он отшатнулся назад, чуть не упав на спину, но устоял. Венди стреляла медленно, держа пистолет одной рукой и тщательно прицеливаясь. Рука дрожала, силы были уже не те, что утром, и удерживать тяжелый ствол пистолета на цели было трудно.

Она выстрелила снова, но враг шагнул в сторону, и трассер выстрела пролетел мимо его головы. Вскинув автопушку, десантник дал короткую очередь в ответ. Венди использовала блинк, чтобы уйти от попаданий, но это давалось теперь с все возрастающим трудом. В отличие от обычного повседневного использования, сейчас девушке приходилось напрягать всю силу воли, чтобы продолжать сражаться и применять свои способности.

Увернувшись, она выстрелила буквально навскидку, и пуля попала десантнику Империи прямо в лоб. Напоминавший ведро шлем не выдержал такого удара, и оказался пробит, мгновенно убитый космодесантник грузно осел на землю.

Дальнейшее было делом техники. Она просто шла вперед, время от времени стреляя из пистолета в тех, кого встречала, и разрывные пули крупного калибра убивали их на месте. Синтеты пытались отстреливаться, но заложенная в них примитивная тактика не предусматривала действий, когда противник не падает под столь плотным огнем, и клоны бестолково суетились, все продолжая стрелять. Венди просто делала шаг то в одну, то в другую сторону, предугадывая очередную линию огня и уходя от нее за полсекунды до того, как очередной Синтет начинал стрельбу. И дальше шла вперед, отстреливая этих примитивных ботов.

На позиции оказалось пять Синтетов, и ей как раз хватило патронов в десятизарядном магазине пистолета, чтобы расправиться с ними всеми.

Наконец, враги закончились. Наступила тишина, прекратилась стрельба, закончилось сражение, беспрерывно длившееся почти целый день. Венди наконец-то отвела душу, перебила несколько десантников и множество пехотинцев. Еще одна маленькая месть за все то, что Империя когда-то отняла у нее. Сражение закончилось, но гнев еще клокотал в груди, требовал выхода. Отбросив ставший бесполезным пистолет, сжав кулак, она подняла лицо к дождливому небу и взревела от дикой, практически звериной ярости.

Анна неслась по улицам, не разбирая дороги. Шлема не было на ее голове, и лицо женщины исказилось выражением тревоги. Она бежала туда, откуда в последний раз зарегистрировала отчаянный призыв о помощи. Радио молчала, и сколько бы она не звала Кризис, никакого ответа не было.

Ей удалось выкарабкаться из покореженной Дестини, с трудом открыв погнутый верхний люк, что оказался наполовину привален головой Сэйджа. Мертвый дракон ни секунды не интересовал ее, некогда злорадствовать, когда ее напарница, ради которой Анна готова терпеть любые трудности и лишения, оказалась в беде.

Битва за Датиан затихала, перестрелки становились редкими и спорадическими. Все чаще на улицах попадались отряды пехотинцев Содружества и Федерации, которые осторожно занимали город, зачищая оставшиеся очаги сопротивления хищников и имперских войск. Полковник регулярно останавливалась и расспрашивала о судьбе белоснежной раскраски Титана, однако никто ничего не видел, и не мог подсказать, где Кризис находится.

Только раз ей встретился отряд пехотинцев, ведущих пленного вражеского Пилота, которые рассказали, что получили его от Кризис и смогли дать точную наводку на место, где это произошло. Однако это было довольно давно тому назад, прошло уже больше часа и при попытке командира пехотинцев вызвать Кризис по просьбе Анны, блондинка так и не выходила на связь. Раздираемая тревогой, Анна помчалась в указанное место.

Едва завернув за угол, она потрясенно охнула при виде масштабных разрушений. Почти весь квартал лежал в развалинах, дома были снесены мощной ударной волной. В асфальт перед Анной глубоко врезалась оплавленная деталь, которую полковница с трудом опознала как нагрудную пластину Титана класса Скорч.

А в эпицентре всего этого бедлама лежал покореженный Титан, в котором Анна узнала Лею. Сердце полковницы екнуло, и она припустила вперед пуще прежнего. И лишь через секунду заметила, что перед лежащим Титаном неподвижно стоит, повесив голову, фигура в знакомом голубом камуфляже.

— Кризис!

Блондинка оглянулась. На ее голове тоже не было шлема, и Анна увидела округленные от удивления глаза, растянувшиеся в радостной улыбке губы.

— Анна!

Полковник ринулась к ней, Кризис шагнула навстречу.

— Анна! Ты порядке? Слава Богу, с тобой все хорошо! А я сразилась с Райдером и победила его! Представляешь?! — лицо девушки скривилось, в глазах появились слезы. — Но Лею подбили-и-и! И она больше не отвеча-а-ает мне-е-е! Ыыы!

Блондинка разревелась. Анна подбежав, нетерпеливо протянула к ней руки. Кризис кинулась в ее объятья, обвила руками за шею и плакала у подруги на плече. А Анна тем временем торопливо и встревожено ощупывала руками свою напарницу. Нет ранений? Не идет кровь? Кости не сломаны?

Разумеется, ее медицинский сканер сообщил, что с Кризис все в порядке, едва только блондинка оказалась в поле зрения, но Анна хотела убедиться, быть уверенной на все сто пятьдесят процентов.

— Жива, ты жива. — бормотала Анна еле слышно, так, что Кризис за собственными рыданиями не разбирала слов. — Пожалуйста, не плачь. Я построю тебе нового Титана. Я построю тебе ДЕСЯТЬ Титанов, только бы с тобой ничего не случилось. Только бы ты была жива.

Эпилог Наша пламенная благодать

Анна работала у себя в мастерской, отрешившись от служебных дел и мирских забот. Для нее это было самым лучшим временем любого дня, когда можно было не думать ни о чем, полностью сосредоточившись на паяльнике и микросхемах, которые она паяла для уникальных, ручной сборки приборов и устройств.

— Анна! Анна! — раздался жизнерадостный голос.

Это ее вечно веселая и неугомонная напарница-блондинка. Она добежала до входной двери в мастерскую и благоразумно остановилась на пороге — вход ей был строжайше запрещен, поскольку разрушительная природа Кризис особенно проявлялась в святилище технологий Анны.

— Ну, что там? — пробурчала полковник, оторвавшись от микросхемы и паяльника, и оглянувшись через плечо.

— Я написала новый фанфик! — прочирикало прекрасное создание за порогом. — Ты посмотришь?

— Хорошо. Оставляй на тумбочке.

— Спасибо Анна! — и блондинка помчалась дальше по своим блондинистым делам.

Полковник Демора еще довольно долго возилась с паяльником, доводя до конца нужную модификацию, пока задуманная сложная схема еще оставалась у нее в голове, помещаясь в памяти целиком до мельчайших подробностей. И только закончив, Анна взялась за просмотр творения своей напарницы.

— Так, что тут у тебя? — проворчала она, беря с тумбочки исписанные листы бумаги и доставая из нагрудного кармашка комбинезона ручку.

Анна принялась читать творение, беспощадно исправляя многочисленные ошибки, исправляя пунктуацию, переписывая целые речевые обороты и в целом приводя поток сознания Кризис в читабельный вид.

Перед ней разворачивалась история двух молодых девушек, которые решили стать авантюристками и отравиться на поиски приключений. Одна из них была веселой и жизнерадостной, но слегка рассеянной, а другая — умной, но строгой. На протяжении истории они боролись со злом, защищали невинных и спасали котиков. И конечно, как часто бывало в подобных фанфиках (которые обычно пишут шестнадцатилетние школьницы), девушки были тайно влюблены друг в друга, но тяжелая доля авантюристок не оставляла им времени уделять отношениям достаточно внимания. И лишь под конец произведения, когда все враги были забороты, а зло повержено, у двух героинь появилась возможность признаться друг другу в любви и, наконец, потрахатся.

— ТЬСЯ! — процедила Анна, багровея.

Уши и щеки горели так, что аж глаза заслезились.

— Писательница, блин! Замуж тебя надо, дура. Срочно!

Солнце клонилось к закату. Наступал вечер самого длинного и трудного дня в истории Датиана. Улицы начинала окутывать темнота. Мирные жители, вылезшие из подвалов, когда прекратилась стрельба, снова начали возвращаться в безопасные места.

Новые власти города уже приступили к наведению порядка — на этот случай, как за федеральными подразделениями, так и за армией Содружества следовал большой гуманитарный контингент. В эвакуационных пунктах устанавливались генераторы, готовилась горячая пища, раздавались продукты длительного хранения и вода. Спасатели уже приступали к разборам завалов. Пехотинцы обыскивали дома и подвалы, сообщая найденным жителям о том, что сражение завершилось. Город получил разрушения, однако после предварительной оценки было решено, что они довольно незначительны. Даже очень интенсивные боевые действия с использованием боевых роботов и суперов не могли причинить серьезного урона многомиллионному мегаполису всего за один день.

И все же в разных местах полыхали пожары, которые еще предстояло потушить, в городе не было света и связи. Время от времени была слышна стрельба — спорадические столкновения с очагами сопротивления имперских отрядов, не сумевших отступить вместе с основными силами.

В темноте обесточенных улиц шастали сбившиеся в небольшие стаи хищники. Такие же граждане города, но они обосновано боялись сдаваться на милость иномирян, и прятались в безлюдных районах и кварталах, намереваясь добывать пропитание единственным надежным способом, который знали — охотой. Чтобы переловить их, понадобится время и, в целом, командование союзников прогнозировало, что на установление полного контроля над городом понадобится еще несколько дней, прежде чем жизнь начнет возвращаться в некую норму.

Самый большой полевой лагерь федералов разместился на территории дворца Защитницы, там, где сошлись клинья наступавших группировок. Стены дворца обеспечивали естественную защиту, а площадь внутреннего двора оказалась достаточно велика, чтобы на ней мог разместиться целый полк солдат. Техника расположилась вдоль стен, посреди двора возводились полевые домики. В помещениях самого дворца разместился временный штаб, а на стенах и в сторожевых башнях организовали наблюдателей, на случай, если враг вдруг надумает вернуться.

Генерал-лейтенант Венди Майер и полковник Анна Александровна Демора неторопливо шли по этому лагерю, наблюдая, как солдаты обустраивают нехитрый полевой быт.

Когда они проходили вдоль стены, Венди обратила внимание на одну из бронемашин, выделявшуюся на фоне остальных бутафорскими свиными ушами на боковых зеркалах, и пятачком на радиаторе. Это героический экипаж лейтенанта Кавуна, удержавший свою позицию под страшным натиском противника. Он сумел защитить точку эвакуации гражданских и не позволил врагу выйти во фланг наступавших сил Федерации. Хаврошка выглядела потрепанной, водитель рылся под капотом, Толик и двое штурмовиков что-то разгружали.

А неподалеку обнималась парочка. В девушке Венди и Анна узнали Софию — подопечную Шаан. Она прижималась к парню в потрепанной гражданской одежде и ревела белугой, а молодой человек что-то успокаивающе ей бормотал.

— Это Маркус, ее бойфренд, — поделилась Венди, ведь Анна его раньше не встречала.

— Умгу. Картина Репина Дождался девушку из армии . Холст, масло.

— Ха-ха! Ну, да.

Венди улыбнулась было, но сразу же посерьезнела. Проследив за ее взглядом, Анна увидела Шаан. С хмурым лицом и насупленными бровями, зеленая нага осторожно положила в кучу собранного с поля боя оружия винтовку с оптическим прицелом. Выражение лица у нее сделалось совсем траурное.

— Похоже, в любви повезло не всем. — пробормотала Анна.

— Ее любимый оказался на стороне противника, и она столкнулась с ним на поле боя. Какой пиздец.

— Прям не то слово. Может, нужно подойти, поговорить?

— Не сейчас, — помотала головой Венди. — Ты же знаешь ее. У Шаан найдется тысяча причин не говорить о том, что на самом деле ее беспокоит. Прямо сейчас она наверняка отправится в лазарет, проведать Клэр и Хиссу, которая ни на минуту не покидает ее палату. Дай Шаан время созреть, она потом обо всем расскажет.

— Идем дальше.

А через пятьдесят метров их ждала новая, еще более жуткая картина. К организованному в одной из пристроек дворца лазарету как раз подвезли очередную партию раненых бойцов. Кто-то заходил в здание сам, кого-то заносили на носилках.

Пока врачи и полевые медики суетились, помогая раненым, на камне рядом с одной из машин сидел кролик-ополченец. Винтовку он кое-как сжимал в руках, взгляд паренька устремился в ничто, проходя сквозь людей и машины.

Анна остановилась, как вкопанная при виде этой картины. Венди повернула голову и сразу же нашла причину ее беспокойства. Она очень хорошо знала, что это, видела подобное множество раз. Тысячемильный взгляд воина, у которого война забрала не тело, но душу.

— Не все из нас вернулись из боя, даже если они вернулись из боя, — философски изрекла Венди.

— Этот парень сегодня повидал всякое дерьмо, — отозвалась Анна. — Больше, чем за всю свою короткую жизнь.

Она несколько секунд смотрела на потерянно сидящего кролика, сердце сжималось от жалости. Венди заколебалась. Она хотела что-то сказать, но не решалась.

— Мне уже надо идти делать нехорошие дела. — выдавила она, наконец. — Ты. будешь в порядке?

— Конечно. Не волнуйся за меня.

— Хорошо.

Венди ушла, оставив Анну посреди двора. А полковник еще некоторое время смотрела на кролика, потом стыдливо отвернулась, ведь она не могла ему помочь, сострадание это не ее сильная сторона.

Вокруг Анны лагерь жил своей жизнью, но никто ее не трогал, никто не проходил рядом. Только прохладный осенний ветер трепал темно-фиолетовые волосы. Из кармашка комбинезона женщина вытащила пачку сигарет. Восемьдесят процентов поверхности упаковки с обеих сторон занимало жуткое предупреждение о вреде курения, но даже лошадиные дозы никотина не смогут навредить модифицированному военному суперу. Анна ловким, наработанным за годы привычки движением, вытащила зубами за фильтр одну из сигарет. Она не стала шарить по карманам в поисках зажигалки (может, она вообще ее не взяла), просто поднесла к кончику сигареты указательный палец. Мелькнула искра и сигарета задымилась.

Анна затянулась, торопясь хоть чуть-чуть успокоить расшатанные сегодняшним днем нервы. Впавшего в прострацию кролика, который нагонял женщине неприятные мысли, уже увели его товарищи, возможно в тот же лазарет. Анне оставалось только смотреть в вечернее небо, на котором уже начали проступать первые звезды. А в голове крутилась когда-то давно услышанная в одном из баров песня:

Две тысячи баксов за сигарету

И даже полжизни не жалко за это

Чуть-чуть покурить и до рассвета

Будем летать, чтобы снова отдать

Две тысячи баксов за сигарету

И даже полжизни не жалко за это.

Некоторое время она курила, постепенно успокаиваясь. Затем, вздохнув, отшвырнула тлеющий бычок и торопливо зашагала прочь.

— Шаан!

София заметила свою защитницу, покровительницу и наставницу, и радостно окликнула ее, замахав рукой.

Шаан же уже некоторое время слонялась по территории в ожидании чего-то, и кислое выражение не сходило с ее лица. Лишь при виде ее подопечной, хмурые складки на лбу наконец разгладились, лицо осветила немного грустная ухмылка.

— София, — с поистине материнской теплотой сказала нага, когда девушка подбежала к ней.

— Шаан, как я рада тебя видеть!

— Ты в порядке? Ты не ранена?

— Нет, все хорошо. Хотя тогда в бою было так очень-очень страшно!

И София принялась взахлеб рассказывать про то, как участвовала в отражении атаки. Как ей довелось побывать в настоящей перестрелке, не просто с хищником, а с противником, у которого тоже было огнестрельное оружие! Как она потом таскала раненых и помогала эвакуировать гражданских практически под огнем, когда бронированный эвакуационный автобус прибыл их забрать прямо во время боя.

Лицо Шаан снова посерьезнело, от улыбки не осталось и следа. Она вспомнила, что торопилась на это сражение, чтобы помочь отразить нападение врага и защитить Софию, но ее задержали. И еще хуже ее настроение сделалось, когда она вспомнила, что именно ее задержало.

— Я. рада, что с тобой все хорошо, София, — выдавила Шаан наконец. — Как твои родные?

— Они тоже в порядке! Они сделали все, как я им сказала по твоему совету, и пересидели все опасности в подвале, а потом вышли к нашим подразделениям. Маркус тоже спасся!

— Это прекрасно, что все хорошо закончилось.

София наконец обратила внимание на изможденное лицо анаконды и на то, как вымученно она ведет диалог.

— Шаан, а у тебя все в порядке? — встревоженно спросила девушка.

— У меня просто был очень тяжелый день. Суперы в бою всегда в гуще событий, знаешь ли. Я очень устала и физически, и морально, но мне еще предстоит ехать в Сакуру вместе с Венди. по важным делам. У меня паршивое настроение, но. когда я вижу тебя, оно сразу улучшается!

Шаан качнулась вперед и крепко обняла Софию. Та сначала удивленно пискнула, потом тоже обняла нагу в ответ.

— Я так горжусь тобой, София! — объявила анаконда.

— П-правда?

— Да! Мы столько жили вместе в одной квартире, делили пищу и кров. Мы через столько прошли вдвоем. Я многому научила тебя, подготовила, как могла, к этому дню. Ты для меня уже практически родная дочь!

— С-спасибо, это так приятно слышать.

Заулыбавшаяся было Шаан снова погрустнела.

— Увы, все хорошее подходит к концу. Хищники побеждены, все мои задачи выполнены, нет более смысла оставаться ни в Сакуре, ни в Датиане.

София сразу все поняла.

— О. Ты уезжаешь?

— Да, мне определенно нужен отпуск. Вернусь в родной мир, обниму, что там у меня вместо березок, повстречаюсь со своими родными.

Девушка погрустнела, ведь за эти несколько месяцев она так привыкла к суровой Шаан, к ее молчаливой, но надежной дружбе. Когда-то она еще думала, что они будут жить в одной квартире несколько лет. Потом, когда открылась правда о том, что Шаан лишь выполняет в Сакуре задание, София поняла, что это не навечно. Но все равно было грустно от осознания того, что этот день настал и что час расставания близится.

— Не грусти, София, — сказала Шаан понурившейся человеческой девушке, — я же не умираю. И не уезжаю прямо завтра, так что у нас с тобой еще будет пара недель как следует потусить, и попрощаться. И возможно мы еще свидимся когда-нибудь. Кто знает?! Кроме того, ты сможешь звонить и писать мне, ведь когда Федерация прокинет тут свою Сеть, появится связь даже между мирами.

— Я обязательно буду писать и звонить тебе, Шаан!

— Хех. Я всегда буду рада тебя слышать. Конечно, дома у меня тоже могут быть дела, поэтому я иногда буду недоступна. Но если тебе нужно будет срочно поговорить со мной, или тебе будет грозить опасность, то ты знаешь, как ставить на звонки и письма пометки о важности и срочности.

— Да, я знаю.

— Только не злоупотребляй.

Сзади послышался деликатный кашель. София и Шаан обернулись и увидели Венди, которая терпеливо ждала, пока они договорят.

— Шаан, нам уже пора ехать в Сакуру.

— Сейчас, — анаконда снова повернулась к девушке. — Что ж, София, завтра будет новый день, и мы с тобой еще встретимся и поговорим. А сейчас мне еще нужно делать работу.

— Хорошо. До завтра, Шаан.

— До завтра, София.

И развернувшись, Шаан поползла прочь, а Венди, подмигнув Софии, зашагала рядом.

София осталась стоять, и некоторое время смотрела им вслед. Потом вздохнула и побрела обратно к Хаврошке, где ей предстояло ночевать вместе с экипажем машины — военное положение еще никто не отменял, и полагалось пребывать в полной боевой готовности, пока не поступит приказ о завершении операции.

Открытый броневик датианской гвардии перемещался по улицам Датиана. В передней части кузова был установлен пулемет, и солдат армии Содружества стоял за ним, внимательно оглядывая улицу на случай нападения остатков имперских отрядов или бродячей стаи хищников, отчаявшихся настолько, чтобы атаковать армейские подразделения.

В задней части кузова, отделенной от пулеметчика стальной перегородкой, ехали Венди и Шаан. Анаконда занимала практически все пространство, разложив длинный хвост и на полу и на скамейках для десанта. На скамейках оставался лишь один незанятый пятачок, на котором сидела Венди, облокотившись на хвост наги, словно на подушку, и подпирая рукой подбородок. Так они ехали довольно долго, сидя друг напротив друга. Шаан глядела куда-то в сторону, а Венди смотрела на нагу, пытаясь понять, что та чувствует, в каком настроении пребывает.

Поездка оказалась монотонна и скучна, Венди хотелось поговорить, тем более что она искренне беспокоилась за Шаан и за то, что у них сегодня случилось с Кейном.

— Ну, так что? — осторожно спросила генерал-лейтенант. — Когда нам теперь ждать новых маленьких Шааночек? Или это будут маленькие Кейны?

Шаан перевела на девушку насупленный взгляд. Некоторое время нага колебалась. Венди видела, что та хочет ответить что-то резкое, но через несколько секунд насупленное серьезное выражение лица смягчилось, сделавшись печальным.

— Не в этот раз, Венди, — пробурчала Шаан еле слышным голосом, так непохожим на ее обычный командный рев. — Я не беременна.

— Ты солгала ему!

— А что должна была делать?! Я не хотела его убивать, хотела, чтобы он сдался!

— И-и-и-и?

— И он сдался! — рявкнула Шаан, ее голос, наконец, начал крепнуть. — Теперь сидит в лагере пленных хищников в Сакуре.

— Та-а-ак, уже лучше, — задумчиво протянула Венди. — Ты пойдешь к нему?

— Нет.

— Почему? — удивилась Венди. — Он тебя любит, да и ты, вроде как, к нему неравнодушна.

— Наши отношения были частью работы! — отрезала анаконда.

— Тогда почему у тебя лицо такое хмурое, как грозовая туча? — ехидно спросила землянка и Шаан снова заколебалась.

— Какая разница? После того, что я сегодня сделала, он никогда меня не простит!

— С чего ты взяла? Ты же не сделала аборт или еще чего. Нельзя предъявлять претензии за детей, которых и не было. Подумаешь, пустилась на небольшую хитрость, чтобы помочь ему принять правильное решение.

— Он слишком правильный, чтобы простить даже такую ложь. Воспитанный, честный, прямолинейный. Кейн всегда поступал так, как считал правильно и справедливо , хоть иногда это и не всегда совпадало с тем, как я видела эти вещи.

— Ты про случай, когда он тебе нэко на блюдечке преподнес?

— Да! Для него это было так естественно, он был просто в шоке, что другая нага может считать такое неправильным. Но так вообще он замечательный парень, хорошее воспитание старой закалки. Сейчас таких больше не делают.

Венди в голос хохотнула от последнего замечания — пулеметчик впереди оглянулся на секунду, затем продолжил следить за дорогой.

— Тем более нужно попытаться побороться за свое счастье. Может быть, хоть ты не помрешь старой злобной девой, как остальные из нас.

— Кто сказал, что я собираюсь оставаться старой девой? Вернусь на Рондию, получу должность при королевском дворе, найду достойную партию.

— А воспоминания о Кейне просто вырежешь из своего сердца? — прищурилась Венди. — Хотя ты можешь, я знаю. Ты достаточно сильная для этого. Но стоит ли оно того?

— Я подумаю, — проворчала Шаан.

Венди кивнула. Пожалуй, это максимум, который можно было выжать в этом разговоре из непоколебимой анаконды. Девушка откинулась поудобнее на хвост наги и расслабилась.

— Завтра, — буркнула Шаан через пару минут молчания. Большего говорить не требовалось, и так все было понятно.

— Моя ты умница. Обожаю тебя!

— Хех.

В сумерках территория школы Сакура выглядела зловеще. Боевые действия ее не затронули, поскольку школа не имела стратегического значения для воюющих сторон и находилась в стороне от направлений ударов. Поврежденными оставались только те здания, которые получили разрушения во время побега банды Шаан из Сакуры. Один из корпусов наполовину сгорел, и одно из общежитий было сильно повреждено взрывом.

В остальном же Сакура несколько дней оставалась пустынной. С введением в городе военного положения, занятия были отменены, ученицы распущены по домам.

Сейчас вся территория школы стала вотчиной Милли, и была превращена в лагерь для пойманных хищников. Некоторые из них сдавались сами, других ловили отряды тяжеловооруженной и бронированной пехоты Охотников. Ряды клеток вдоль дорожек Сакуры заполнились различными существами. Стоял стон, плач и заунывный вой. Милли и ее помощники свирепствовали, наводя дисциплину и внушая хищникам ужас. Повидав жестокость темнокожей повелительницы плетки с электрическим разрядом, никто не захочет испытать ее гнев на себе. Так могучие, опасные существа инстинктивно подчинялись более сильному, признавая его власть и право отдавать приказы. Их перевоспитание в законопослушных членов нового общества будет потом, а сейчас перед Милли стояла задача с помощью демонстративной жестокости привести к покорности всю эту свору смертельно опасных монстров-людоедов, готовых порвать ее на куски (или проглотить целиком). И поэтому капитан при малейшем поводе избивала и наказывала своих новых подопечных на глазах у всех остальных, чтобы каждый из датианских хищников знал и помнил, что его ждет в случае непокорности.

В темном, едва освещенном одиноким фонарем углу лагеря клеток разворачивалась очередная жестокая трагедия этого дня. Здесь в клетках оказалось значительное количество бывших хищных учениц Сакуры и членов их семей. Буквально в двух соседних клетках оказались Умбра и Нагиса. Их родные и одноклассницы были где-то в другом месте, и долгое время хищные девушки уныло сидели, подбадривая друг друга словами поддержки.

Но в клетке напротив сидела обычная, казалось бы, человеческая женщина. И сейчас разбираться с ней явились Венди и Шаан. Черная Мамба и зеленая анаконда с тяжелой ненавистью глядели друг на друга через решетку клетки. Шаан с удовольствием убила бы Умбру на месте, за все то, что та натворила за свою жизнь, за то, сколько чужих жизней она отняла, за то, что она покушалась на Софию, вставляла Шаан палки в колеса все время нахождения в Сакуре. Но нельзя — технически Умбра больше не представляет угрозы и ее судьбу решат руководители программы перевоспитания. Поэтому, мобилизовав всю свою железную волю и дисциплину, Шаан с трудом удерживалась о расправы. Они с Венди здесь не за Умброй, и не за Нагисой, с ужасом наблюдавшей за происходящим из своей клетки.

Они здесь, чтобы разобраться с плачущей женщиной, стоявшей на коленях посреди клетки напротив. Здесь не будет милосердия. Венди стояла, сжимая кулаки, лицо превратилось в жестокую и равнодушную маску. Хмурая Шаан возвышалась над клеткой, словно скала. В клетке — леди Ракель ЛеКларк, мать Амелии, потерявшая дочь от руки Шаан.

— Умоляю, пощадите хотя бы детей! — в отчаянии выкрикнула несчастная женщина.

На несколько секунд настала напряженная тишина, пока Венди обдумывала просьбу.

Пощадить? Почти всю свою короткую жизнь, начиная с шестнадцати лет, Венди следовала жестокой философии Стальных Стражей, в чью задачу входило не только защищать человечество, но и истреблять его врагов.

— Всегда убивай, не оставляй в живых никогда! — вспомнился хрипловатый голос генерала Кэмпбелла, вечно небритого и вспыльчивого супера огня, характером полностью противоположного спокойному, как гранитная скала, Дрейку. — Помни, что ублюдок, которого ты не убила сегодня, завтра нападет на кого-то другого, кто уже не сможет защитить себя так, как ты можешь. Убивать всегда — наша святая обязанность. Мы существуем для того, чтобы карать тиранов, угнетателей, палачей, монстров, ублюдков и психопатов. Таков твой путь и твой долг!

О, она хорошо запомнила эту науку, и десятки раз в десятках кампаний, в которых побывала за столько лет, находила подтверждение этому жестокому, но необходимому кредо. Стражи не убивали всех без разбора. Они с достаточной готовностью шли на переговоры и компромиссы, если была возможность договориться, если противник был готов принимать или хотя бы следовать установленным правилам и морали, не представляя опасности для окружающих и прислушивался к голосу благоразумия.

Но не в этот раз.

— Нет, — холодно изрекла Венди после полминуты молчания, — это невозможно. Род Красной Сирены должен быть гарантированно прерван. Я не позволю столь опасным монстрам получить шанс возродиться вновь.

Ракель ЛеКларк разрыдалась, но ее слезы не интересовали Венди. Генерал-лейтенант повернулась к Шаан.

— Убей ее. Потом ее детей. Потом всех, кто проживал в их особняке — мы не можем позволить даже каким-нибудь внебрачным детям ускользнуть от расправы. Сирены слишком опасны! Если бы Амелия дожила до конца учебы и набралась сил, то могла бы ставить на колени целые АРМИИ!

— Я все сделаю, Венди, — глухо проворчала Шаан.

— Так нельзя! — подала голос Нагиса из своей клетки. Она вместе с Умброй видела и слышала все до последнего слова, что творилось рядом, как выносился приговор. В ее сознании с трудом помещалась мысль о том, что маленькие Нина и Франческа будут казнены только за то, что в их семье родилась Амелия, — Вы, что, убьете двадцать ни в чем не повинных людей лишь бы только отомстить Амелии и ее семье?

— Так надо! — грубо огрызнулась Венди.

— На вашем месте, — веско сказала Шаан, — я бы лучше о себе подумала. О том, доживете ли вы двое до следующего рассвета.

Лицо Умбры исказил ужас, но ламия не шелохнулась, продолжая с грустью глядеть на бывших одноклассниц.

— Вы — чудовища! — сказала она с бесконечной печалью в голосе.

Венди презрительно хмыкнула в ответ на эти слова. Злобная ухмылка скривила ее молодое красивое лицо.

— А, что, ты только СЕЙЧАС поняла это, Нагиса?

Шокированная ламия не нашлась, что ответить. Венди прождала несколько секунд, затем повернулась к Шаан.

— Идем.

И они ушли. Тогда-то у Нагисы, наконец, сдали нервы. Ламия опустилась на пол, свернулась клубочком и заплакала.

Штабная машина экспедиционного корпуса прибыла во дворец Тамиты и остановилась практически у самых ворот, поскольку большая часть дворцовой площади уже оказалась занята. Дрейку пришлось спешиться и идти дальше пешком. Штаб переедет в еще не занятые помещения, оттуда временная администрация будет пытаться навести порядок в городе. Офицеры-штабисты организовывали перенос вещей, компьютеров и снаряжения, руководили прокладкой кабелей к возводимой вышке связи.

Но Дрейк направлялся не туда. Размещение штаба это рутина, с которой могут справиться и обычные люди, там не нужны суперы. Вместо этого командующий группировкой войск Федерации направился к юго-восточной башне. Той, в которой содержалась, отдельно от прочих хищников, высокопоставленная пленница. Для ее охраны у Дрейка оставалось совсем немного действующих суперов, но, возможно, волноваться не стоило — Тамита все еще не оправилась от их поединка, и едва ли представляла угрозу.

Путь генерала пролегал мимо палаток и машин. Встречные бойцы вскидывали ладонь в салюте, Дрейк отвечал привычным жестом.

Когда он проходил очередную стоянку, внимание не сразу переключилось на знакомый силуэт машины со смешной поросячьей мордочкой и на бойца, вытянувшегося с рукой, приложенной к шлему. Оказывается, это одна из групп спецназа, свободные радикалы , чья задача во время боя — перемещаться вдоль линии боевого соприкосновения, приходя на помощь линейным подразделениям, а также решать возникающие по ходу сражения различные задачи. А взволнованная девушка, стоящая перед ним, никто иная, как София Крайчек — подопечная Шаан. Совсем еще молодая, ей даже шлема по размеру не нашлось. Он наползал ей на глаза, и девушке приходилось задирать голову, чтобы что-то видеть. Но она упорно стояла по стойке смирно, держа ладошку у виска.

Да, Головастик?

Дрейк замедлил шаг и остановился, ответив на воинское приветствие.

— София.

— Добрый вечер, господин генерал!

Пару секунд Стаж разглядывал девушку перед ним. Для его практически безграничной силы, позволявшей биться на равных с драконами и ангелами, ее сила была не больше, чем у бабочки. Но сейчас на ее лице, в ее позе отражалась решимость, и такая ранняя взрослость, которая встречалась у тех детей, кому пришлось пройти через тяжелые испытания вместо счастливого спокойного детства.

Из маленькой личинки человека вырастет настоящий воин. Больше не добыча, девочка готова защищать себя и других. Шаан хорошо потрудилась. Как и всегда.

— Ты сегодня была молодец, София. Я уже знаком с твоими подвигами.

Дрейк успел пробежать глазами доклады подразделений, чтобы составить общую картину обстановки. В бегущей по экрану бесконечной строке опытный взгляд привычно находил самые важные детали. От Дрейка не ускользнул короткий сухой доклад о том, как жменя солдат с одним броневиком удержала стратегически важный перекресток, не позволив крупной группе врага выйти во фланг и перерезать линию снабжения и эвакуации.

— Спасибо, сэр! — в голосе девушки звучала заслуженная гордость.

— Продолжай в том же духе, — внезапно Дрейк протянул руку и похлопал девушку по плечу. Выражение его лица при этом не изменилось. — Мы будем следить за твоими успехами, юный Скайвокер.

— ?

Дрейк продолжил свой путь, долг требовал решить один важный, последний на сегодня вопрос.

Он добрался до входа в юго-восточную башню, прошел через охрану, поднялся на новеньком современном лифте на самый верх.

Приближаясь к помещению, в котором содержалась Тамита, Дрейк слышал какой-то шум и издевательский смех. Он неслышно перешагнул порог и увидел, что происходило в комнате.

Тамита, практически обнаженная, сидела на полу, опираясь на одну руку и второй зажимая раненое плечо. У нее оставалось только одно здоровое крыло. Вся спина ангела была исполосована кровавыми следами. Дрейк почти ощутил что-то, похожее на раздражение. У него оставалось слишком мало боеспособных суперов, и пришлось назначить Тайли стеречь Тамиту. Ангел в плену у демона — что могло бы пойти не так?

Похоже, что Тайли издевалась над пленницей уже несколько часов, вымещая всю свою пролетарскую ненависть жителей огненной геенны на одной из тех, кому довелось парить в облаках.

— Ну, как оно теперь? — с веселой яростью и издевкой спрашивала Тайли. — Не так весело, как обычно? Вы, ангелы, думаете, что вы лучше нас? А вот как все обернулось, да?

Суккуба занесла руку для нового удара. Тамита не сжалась, не пыталась закрываться, лишь ее лицо напряглось обрело сосредоточенное выражение человека, ожидающего, что его сейчас ударят.

— Тайли, — спокойно, но достаточно громко сказал Дрейк. — Хватит.

От неожиданности суккуба с визгом подпрыгнула, обернувшись. Челюсть у нее отвисла, когда она увидела Дрейка в нескольких метрах от себя. Но суккубе хватило выдержки собраться и вытянуться по стойке смирно.

— Господин генерал, — проговорила она, как полагалось приветствовать старшего по званию.

Конечно, он господин для нее только потому, что наставница леди Сайтана так сказала. Старшая суккуба считала себя бесконечно обязанной людям за спасение королевства суккуб, и поклялась подчиняться всегда и во всем. И Тайли, как ее миньону, предписывалось поступать так же, выполнять прямые приказы, подчиняться человеческим законам и нормам морали.

Сделав несколько шагов, Дрейк приблизился к сидящей на полу Тамите. От него отчетливо дыхнуло холодом неудовольствия, и Тайли торопливо шагнула в сторону.

— Госпожа Тамита, вы в порядке? — спросил Дрейк, подойдя к бывшей Защитнице и чуть наклонившись, чтобы лучше рассмотреть ее ранения.

Ангел подняла голову, взглянув Дрейку в лицо. Даже сейчас она не показывала страха, сохраняя выдержку и величественность, подобающие ее роду.

— А, мистер Паркерсон! — горько ухмыльнулась Тамита Винтерран. — Поздравляю вас с заслуженной победой! Датиан теперь целиком и полностью ваш. Можете начинать строить свой маленький рай, в котором волки, лисички и зайчики будут жить друг с другом в мире и согласии (нет).

— Вы по-прежнему не верите в то, что это возможно? Несмотря на то, что я лично видел, как это работает на десятках других миров? Ведь это правда, мне нет смысла обманывать вас, тем более сейчас.

Ангел хрипло рассмеялась.

— Зачем вы пришли, мистер Паркерсон?

— Чтобы попытаться в очередной и последний раз убедить вас в том, что это возможно. Просто примите это, и переходите на нашу сторону! Городу по-прежнему будет нужна защита. Вы все еще можете служить своему народу!

— Процветания, о котором вы мечтаете, не будет — госпожа Артемида накажет вас!

— Пока что она этого не сделала.

— Богиня редко вмешивается в земные дела. Но настанет тот день, когда она решит покончить с этим детским садом, который вы тут устроили.

— Мы ее не боимся.

— А зря! Вы рассчитываете победить ее так же, как победили меня? Это не так просто. Артемида, моя госпожа, очень сильная богиня, даже если на первый взгляд вам так не кажется. Ее стихия — одна из основных! Ее власть охватывает все мироздание! В миллионах миров все живые существа охотятся друг на друга, начиная от одноклеточных бактерий и заканчивая высшими хищниками, обладающими зачатками божественной силы, способными изменять реальность вокруг себя. Всякая охота и любой акт поглощения дает ей силу, дает Владычество! Даже когда вы утром едите яблоко на завтрак — вы придаете сил моей Богине! Вам не победить ее, когда ей надоест наблюдать за вашим смешным отступничеством, она придет и сметет вас!

— Так что? Вы будете сидеть здесь, и ждать от нее спасения?

— Мне нет спасения. Моя Госпожа — как вожак стаи хищников. У Нее нет прощения слабым и оступившимся. Впереди меня ждет только смерть и развоплощение.

Дрейк и Тайли переглянулись. На лице молодой суккубы читался ужас, она очень серьезно восприняла рассказ Тамиты о том, каким страшным может быть гнев Артемиды.

Но Дрейк упрямо продолжал гнуть свою линию. Последнее предложение, последний шанс.

— Если впереди все равно конец и альтернативы нет, то что мешает сотрудничать с нами? Если Богиня все равно вас уже, считай, приговорила, почему бы не воспользоваться шансом избежать ее гнева, каким бы крошечным этот шанс ни был? Датиану все еще нужна защита и вы можете снова стать Защитницей!

И снова ангел лишь рассмеялась.

— Как вы себе это представляете? Как жители Датиана воспримут мое возвращение? Защитница, которая не смогла защитить. Которая превратила город в поле боя, причинила разрушения и смерти его жителям. Которая сотни лет следила за соблюдением правил охоты, а теперь стала их запрещать по воле новых хозяев? Или вы не станете снова делать меня Защитницей? Превратите в простую советницу и некий символ для покоренных хищников? По сути, вы просто предлагаете мне предать мою Госпожу за вегетарианский паек. Предать Богиню-мать, которая сотворила меня, вырастила, дала частичку своего могущества, даровала власть над смертными, доверяла мне. Я не могу поступить с ней так. Разве вы перешли бы на сторону врага, который покорил бы ваш народ? Предали бы свои идеалы ради служения за плату?

Дрейк все понял, убедился в непоколебимости Тамиты. Это было достойно уважения, но и накладывало определенные обязательства. Он снова переглянулся с Тайли. Суккуба кивнула, все понимая.

— Что ж, очень жаль, госпожа Тамита. Будем надеяться, что Лютина справится с вашей работой.

— Она хороший молодой ангел, — кивнула Тамита, — она справится.

— Прощайте. Я действительно пытался помочь вам, ведь я испытываю искреннее сочувствие тому положению, в котором вы оказались из-за своих долга и убеждений.

— Если вы действительно так хотите проявить ко мне милосердие, — Тамита криво ухмыльнулась, — то попросите своего ручного демона сделать все быстро.

— Ручного?! — Тайли чуть не вспыхнула от ярости. — Ах ты сучка такая!

Суккуба шагнула вперед, занося руку для удара.

— ТАЙЛИ! — когтистая ладонь резко замерла в воздухе. Тайли испуганно отскочила назад, все еще сверля ангела гневным взглядом. — Сделай все быстро. Пожалуйста.

— Да, сэр.

Дрейк последний раз взглянул на Защитницу, перед тем, как уйти.

— Прощайте, госпожа Тамита.

— Прощайте, мистер Паркерсон.

Генерал вышел, дверь хлопнула, закрывшись за ним. Тайли проводила Дрейка взглядом, затем перевела его на сидящую на полу Тамиту. Ангел не шевелилась и не смотрела на нее. Суккуба шагнула к ней, затем еще раз. И еще. На ходу она расправила правую ладонь, на концах пальцев которой удлинялись острейшие когти.

— Тебе повезло, что генерал сжалился и проявил свое милосердие, — недовольно буркнула она. — Я бы могла истязать тебя МЕСЯЦАМИ. Что ж, обойдусь. — и суккуба занесла руку для последнего удара.

Покинув комнату пленницы, Дрейк не стал сразу спускаться на лифте. Сначала он свернул в дверь на площадке на вершине башни, где заканчивалась винтовая лестница, и вышел на небольшой балкончик. Здесь он остановился, глядя на город.

Дрейку было о чем подумать. О том, что сказала Тамита, да и вообще. Проанализировать случившееся сегодня, попытаться найти свои ошибки и понять, что можно было сделать лучше.

Немигающим взглядом он смотрел на закат, на погруженный во мрак город, над которым в нескольких местах еще поднимались столбы черного дыма, на несколько пожаров, на огромную статую ангела, расправившую крылья.

Внезапно, он ощутил приливную волну Силы, чуждой, незнакомой. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела, безошибочно определяя божественную энергию, внезапно высвободившуюся совсем рядом. Это означало только одно — госпожа Тамита Винтерран, Защитница Датиана, только что умерла. Ее тело мертво, энергия, что питала ее способности и давала ей вечную жизнь, рассеялась в воздухе, а душа отлетела на суровый суд ее Богини.

Тамита выбрала так сама. Дрейку же предстояло действовать дальше. Завтра будет новый день, и будет еще очень много работы. Долгий путь только начинается, ведь с учетом Датиана на Карвонне имеется семнадцать Безопасных Зон, и в каждой из них скоро узнают, что случилось с Датианом и его Защитницей.

Глаза Дрейка вспыхнули голубым светом Силы, и он в холодной решимости стиснул кулаки.

Это царство пало! И из его пепла родится новый порядок, что потрясет основы этого мира! Боль

В комнате царил полумрак, под потолком помещения горела лишь одна блеклая лампочка, чей тусклый свет не мог показать убогость и грязь, царившие в маленькой грязной квартирке. За окном шумел дождь, сильный ветер качал рослые тополя. Серый, скучный город из однообразных прямоугольных многоэтажек переживал непогоду, людей на улицах не было, и лишь в некоторых окнах горел свет.

А в маленькой квартирке, на маленькой кухне стоял маленький стол. За ним, уронив голову на руки, сидела женщина с темными волосами, отчетливо отливавшими естественным фиолетовым пигментом. Она сидела не шевелясь, застыла в прострации, вызванной то ли алкогольным ступором, то ли бесконечным горем, которое этот алкоголь не мог заглушить. Никогда.

Под столом были навалены пустые бутылки с яркими этикетками. Они не мешали женщине, она не шевелила ни правой ногой, ни протезом, по колено заменившим левую ногу.

На столе перед ней стояли два граненых стакана, до краев наполненных прозрачной жидкостью. Один из них, стоявший чуть в стороне, был накрыт корочкой свежего хлеба. Радио на подоконнике играло одну и ту же грустную, разрывающую душу песню: Никому не доверяй Наших самых страшных тайн Никому не говори, как мы умрем В этой книге между строк Спрятан настоящий Бог Он смеется, он любуется тобой Ты красива, словно взмах Волшебной палочки в руках Незнакомки из забытого мной сна Мы лежим на облаках, А внизу бежит река Нам вернули наши пули все сполна.

А рядом с радио в деревянной рамке стояла фотография, на которой стояли рядом две девушки в комбинезонах Пилотов — одна серьезная, с фиолетовыми волосами, а вторая — весело улыбающаяся блондинка.

Анна подхватилась с подушки, зажав рот рукой, давясь рвущимся наружу криком. Сквозь выступившие слезы она глянула в сторону, на соседнюю кровать, где тихо-мирно посапывала ее напарница, отвернувшись к стенке, так что из-под одеяла была видна только копна светлых волос.

Кричать нельзя! Ни в коем случае! Не дай боги, она услышит!

И Анна проглотила все — слезы, страх, разрывающее грудь беспокойство. Она чуть не кубарем скатилась с кровати, умудрившись все же не нашуметь при этом, встала и на неуверенных, подкашивающихся ногах побрела в угол комнаты, где стоял ее стол с чертежами.

Трясущимися руками полковник открыла выдвижной ящик под столешницей, наощупь, не включая лампу, помогая себе лишь аугментированным зрением, нашла упаковку таблеток, и подняла ее ближе к неверному свету карвонийской луны, пробивающемуся через окно.

Аминазин — эффективное средство подавления симптомов ПТСР

Это ее крест — ночные кошмары, которые повторяются каждый раз, как проходит опасность. Каждый раз, как приходилось рисковать жизнью. Но не ей.

— Пожалуйста, Венди! Не выгоняй меня! Она же без меня пропадет, ты же знаешь! Она с кофеваркой не сможет справиться сама!

— Шшшш! Тише, Анна, тише! — Венди погладила плачущую женщину по голове. — Все будет хорошо! Попей таблетки, и ты будешь в порядке, никто ничего не узнает, я обещаю!

— Спасибо! Спасибо.

Анна с трудом выдавила из блистера еще одну таблетку, бросила ее в рот, схватила со стола пластиковую бутылку с водой, открутила крышечку, запила. Затем полковник решительно тряхнула головой, отгоняя остатки ужаса. Скоро таблетка начнет действовать, и удастся спокойно поспать.

Она двинулась обратно к кроватям, но не стала ложиться на свое место, вместо этого остановившись в проходе и разглядывая мирно посапывающую напарницу. Счастливое создание! Смерть столько раз прошла мимо сегодня, но, казалось, ничто не могло поколебать этой вечной жизнерадостности. Воистину, многие знания — многие печали.

Анна вспоминала, все, что им довелось пережить вместе. От счастливых дней совместной учебы, до тягот службы и множества совместных операций, в которых им приходилось участвовать. Как они помогали друг другу. Как Кризис делала все, чтобы Анна в любом месте чувствовала себя, как дома. Как Анна превращала каждый новый дом в крепость, стараясь предусмотреть все, чтобы ее технически ограниченная напарница не могла сломать что-нибудь и пораниться сама. Как Анна сбегала из общежития Академии Пилотов драться с преследовавшим и доводившим Кризис до слез наглым ухажером, любителем сисек третьего размера.

Вот же судьба-злодейка! Свела вместе уличную гопницу с Делуры и веселую дурочку с фермы, хрен знает откуда. И теперь она, вечно раздраженная циничная полковник Демора, готова сделать ЧТО УГОДНО, лишь бы с этим прекрасным цветком жизни, по ошибке оказавшимся в аду войны, ничего не случилось.

Сердце снова стиснул внезапный приступ страха, но Анна сумела усилием воли отогнать его. Приподняв край одеяла, которым укрывалась Кризис, Анна залезла под него. От этих движений блондинка проснулась.

— Мммм? — спросила она спросонья. — Это ты, Анна?

— Подвинься, — буркнула полковник.

Кризис послушно задвигалась, и несколько секунд девушки поудобнее устраивались вдвоем на одной кровати. Наконец, все устаканилось, каждой досталось уютное место.

— Что-то случилось?

— Все хорошо. Спи.