Тайна поместья Уиверн

Глава X В ЛУННОМ СВЕТЕ НА ВЫГОНЕ КРЕССЛИ

Генри Фэрфилд ходил из комнаты в комнату, подолгу задерживаясь у каждого окна. Спустя час после сцены на террасе он все еще дрожал и скрежетал зубами. Тяжкий груз давил ему на сердце.

Настал вечер, в гостиной зажгли свечи, и сквайр, позвонив в колокольчик, попросил, чтобы к нему зашла миссис Дардин.

Опрятная женщина в аккуратном чепчике появилась в дверях и сделала книксен. Конечно, она отлично знала, что собирается сказать сквайр, и с тревогой ожидала, каким тоном он это сделает.

— Ну, — грозно сказал сквайр, — мисс Элис ушла. Я послал за вами, чтобы сообщить вам об этом по той причине, что вы здесь экономка.

— Она скоро вернется, сэр? — спросила миссис Дардин после паузы, изобразив полное неведение.

— Нет, она не вернется… нет, — ответил сквайр.

— Не вернется в Уиверн, сэр?

— Пока я дышу, она никогда не осквернит мой дом своим присутствием.

— Мне жаль, что она вас так расстроила, сэр, — вздохнула женщина и сделала еще один книксен.

— Расстроила! Да кто сказал, что она меня расстроила? Мне абсолютно безразлична эта… Ха-ха! Забавно.

— И… что прикажете сделать с ее кроватью и мебелью, сэр? Оставить все в ее комнате?

— В окно… Выбросите в окно вслед за ней. Пусть слуги увезут мебель в работный дом, где бы она и была, если б я не оказался самым большим дурнем в приходе.

— Я скажу спустить мебель вниз и унести, сэр, — сказала миссис Дардин сдержанно. — Как и из комнаты миссис Крейн. Дульчибелла ведь тоже ушла?

— Ха-ха! И хорошо, что ушла, старая ведьма! Я бы приказал окунуть ее в пруд, если б она осталась здесь. И никогда при мне не называйте этих имен, ни одного, ни второго, если сами не хотите уйти. — Он топнул ногой. — Да если б я захотел, я мог бы получить ордер на то, чтобы она вернула одежду, которая на ней, но черт с ней. Черт с ней, — повторил он. — Мне еще и лучше, пусть эту девку берет кто хочет, дарю ему такую радость!

Тем вечером сквайр был крайне рад видеть своего слугу Томаса Рука. Попросив второй кувшин пунша, он сказал:

— Ты так давно служишь мне… Прежде люди были лучше. Мир чертовски изменчив, Том. В наше время все было по-другому… Ну да ладно, я расквитаюсь с ними сполна.

Он уснул в кресле, а через час проснулся; в голове все еще звучала музыка маленькой Элли из сна.

— Сыграй еще, дитя, сыграй еще разок, — сказал Генри и прислушался… к тишине. Осмотрел пустую гостиную, и к нему вернулась боль, смешанная с гневом. Он заходил по комнате, сжав кулаки в карманах. Обругал Элис дьяволицей, дикой кошкой, гадюкой… Гордый старик плакал. Слезы стекали с морщинистых век на впалые щеки.

— Мне все равно, — упрямо твердил он. — Я ненавижу ее… Не знаю, почему я был таким дураком. Я рад, что она ушла, и я молю Бога, чтобы подлец, с которым она сбежала, разбил ей сердце, а потом сломал свою чертову шею на утесах Карвелла. — Нетрудно было догадаться, куда отправится парочка.

Сквайр взял свечу и по старой привычке пошел закрыть дверь, которая вела в половину мисс Мэйбелл.

— Ах, что же я… — сказал он с горечью, опомнившись. — Запираю дверь конюшни, когда лошадка украдена. Мне плевать, даже если этот чертов дом сегодня сдует ветром, я даже хочу этого. Она… она была добрым созданием, пока этот чертов бездельник не украл ее. Что она в нем нашла? Никчемный, и к тому же не молод. Это заговор, она всегда была доброй крошкой… Но как она позволила втянуть себя?.. Черт ее дери, все они лицемерки. Я выясню, кто им помогал, все узнаю. Наверняка без Питера Шервуда не обошлось, — вспомнил он слугу своего сына, — больше некому. Я всех их вышвырну — немедленно! — из Уиверна. Пусть лучше в моем доме кишат крысы, чем снуют эти двуногие хищники. Пусть убираются в Карвелл и голодают там. Надеюсь, что в своей справедливости Бог не допустит, чтобы мой старший сын когда-нибудь вновь появился в Уиверне. Я бы мог застрелиться, наверное, но нет. Но она… В любом случае она могла бы подождать, пока я помру, я ведь был к ней так добр… Глупец, глупец…

Со свечой в руке он медленно побрел на свою половину.

В это время почти в сорока милях от Уиверна молодая леди, чей отъезд возбудил столь бурное волнение в поместье, и ее верная няня Дульчибелла Крейн быстро ехали в карете по меланхоличной, но приятной местности, освещенной ярким лунным светом. Элис не отрывала взгляда от широкой холмистой равнины с островками серебристых берез, одиноких дубов и зарослей боярышника. Овечьи пастбища Крессли, где почва была чуть лучше торфа, не особо ценилась фермерами, зато виды здесь были отменные. А уж когда светила луна… Даже черствая душа откликнулась бы на такую красоту. Казалось, все здесь было пронизано тайной, печальной и торжественной одновременно.

С тревожным видом и тяжелым вздохом Элис наконец откинулась на сиденье.

— Ты не спишь, Дульчибелла? — спросила она чуть ворчливо.

— Нет, мисс, нет, моя дорогая.

— И что, тебя ничего не тревожит?

— Меня? Нет, дорогая, ничего, слава богу.

— Ни твои собственные, ни мои проблемы тебе не досаждают, это очевидно, — сказала Элис с упреком.

— А разве вы чем-то обеспокоены, душа моя? Надеюсь, все идет хорошо, — сказала старушка с простодушным видом.

— Ты же знаешь, он сказал, что присоединится к нам, когда мы пересечем выгон Крессли. Так вот же он, выгон, но я его не вижу.

Девушка снова высунула голову в окно. Никого не увидев, она села на место, грустно вздохнув.

— Стоит ли так волноваться, мисс Элис? — всплеснула руками Дульчибелла. — Всему есть объяснение. Если он не здесь, то где-то еще. Кто знает, что задержало бедного джентльмена. Нельзя беспокоиться из-за каждой мелочи.

— Дульчибелла, ты сводишь меня с ума! Что-то точно случилось. Ты ведь знаешь, что он должен денег… Может, его арестовали? Если да, то что будет с нами?

Ох, Дульчибелла, скажи, что ты действительно об этом думаешь.

— Нет, нет, нет, моя дорогая. Не волнуйтесь ни о чем, посмотрите в окно еще раз, может быть, он уже на подходе?

Дульчибелла была полна надежд и не испытывала тревог относительно мастера Чарльза, как она называла Чарльза Фэрфилда.

Старушка не была прорицательницей, но Элис, выглянув по ее совету в окно, действительно увидела вдалеке фигуру всадника.

Она застучала в окно, привлекая внимание кучера и слуги рядом с ним, и карета остановилась.

— Посмотрите-ка, кто пытается нас догнать! — воскликнула она пылко.

Всадник все еще был слишком далеко, чтобы узнать его, но он быстро приближался. Разбойники, когда-то бывшие настоящим кошмаром здешних мест, давно уже перевелись, поэтому ни кучер, ни слуга не испугались. Стук подков звенел в тихом ночном воздухе. Всадник миновал деревья, которые они только что оставили позади, и теперь можно было узнать его голос.

— Элис, — кричал он.

Еще через несколько секунд возлюбленный юной леди остановил свою охотничью лошадь у кареты. Улыбка осветила его мрачное лицо, когда он заглянул внутрь.

— Ну, дорогая, я догнал тебя на выгоне Крессли, как и говорил. Моя женушка рада снова увидеть своего Ри?

Он спешился и взял ее за руку.

— О, Ри, дорогой, я так рада! Пусть Питер поедет дальше на твоей лошади, ты сядешь со мной. Дульчибелла, а ты возьмешь накидку и сядешь рядом с кучером, — обратилась она к няне. — Ну же, дорогой, рассказывай, я хочу услышать все.

После короткой суматохи, связанной с пересаживанием, Чарльз Фэрфилд сел рядом со своей красивой молодой женой, и, когда они поехали дальше по залитому луной пейзажу, он сжал ее руку и нежно поцеловал.