Тайна поместья Уиверн

Глава XXIII ГОСТЬЯ

Карета, которую видел Чарльз, принадлежала леди Уиндейл. Миссис Таили открыла ворота на стук ее кучера и, действуя по инструкции, сказала:

— Нет дома.

Но от доброй леди Уиндейл не так-то легко отделаться. Она поманила Милдред к карете, и та нехотя подошла.

— Я — леди Уиндейл, и я знаю, что племянница будет рада мне. Возьмите эту карточку и скажите миссис Фэрфилд, что я приехала навестить ее.

Милдред с сомнением оглядела пожилую женщину. Она и не подозревала, что у Элис может быть тетушка с титулом и каретой. В конце концов она решила, что лучше уж передать карточку, и Элис почти сразу выбежала встречать гостью.

— О, дорогая, дорогая! — Она бросилась тетушке на шею. — Я так рада вас видеть! Как здорово, что вы приехали. Но как вы меня нашли? — тараторила Элис, осыпая родственницу поцелуями.

— Со мной бесполезно скрытничать. Пусть и не без труда, но я выяснила, где ты, хоть ты и намеревалась оставить меня в неведении. Признаться, я оскорблена, — голос доброй леди Уиндейл звучал чуть громче обычного.

— Но, тетушка, дорогая, разве вы не получили мое письмо, рассказывающее, что мы с Чарльзом поженились? — воскликнула Элис.

— Письмо-то я получила. Ты написала, что оставила Уиверн, но не потрудилась сообщить, куда направилась, и если бы не милость экономки в Уиверне, с которой я связалась, то я бы жила в пятнадцати милях от тебя, все время думая, что ты уехала во Францию.

— Но я говорила вам… — жарко защищалась Элис. — Говорила, про Карвелл…

— Бесстыдница, я живу в двух часах езды от тебя, а воображала, что ты на другом краю света. И все это время я ни разу не видела тебя. Не думаю, что это хорошо.

— О, дорогая тетушка, простите меня. А вы простите, когда все узнаете. Если б вы только знали, какой несчастной я себя ощущала, думая о вас. Какой неблагодарной и бессердечной я, должно быть, кажусь. Но все эти месяцы я желала только одного — увидеть ваше любимое лицо и поговорить с вами обо всем, с моим лучшим и самым верным другом.

— Ну-ну, поцелуй меня, дитя. Я не злюсь, но сожалею о том, что так долго была лишена твоего общества, — благодушная пожилая леди потрепала племянницу по щечке.

— Но, дорогая тетушка, я просто обязана рассказать вам, как все было, а вы должны меня выслушать. Вы знаете, что я боготворю вас, и в этом уединенном месте, где меня иногда одолевают страхи, ваше упоительное общество было бы для меня бальзамом, но мой муж пояснил, что некоторое время я не должна никому говорить о нашем убежище. Никому-никому… Я просила за вас, но мой муж был непреклонен. Без ссоры я бы не смогла связаться с вами, но Чарли обещал, что мое молчание продлится совсем недолго.

— Бог мой! Прости, — обеспокоенно произнесла леди Уиндейл. — Должно быть, твой муж на самом дне и скрывается здесь. Бедняжка моя! Он в долгах?

— Боюсь, что да. Не могу передать, насколько я бываю несчастной, когдадумаюобэтом. Не то чтобы мой муж дает мне это почувствовать… За исключением вынужденных предосторожностей, мы очень хорошо устроились, вы даже не поверите насколько. — Молодая хозяйка хотела как можно лучше представить их жертвенную жизнь в Карвелле.

Она показала тетушке дом.

— Ваша комната очень уютна, — сказала леди Уиндейл, осмотревшись. — Мне нравятся старомодные комнаты, и ты так красиво убрала все цветами. Какое украшение может с ними сравниться? Это целое искусство — подобрать букеты, и никто не сделает это лучше тебя. Если ты помнишь, я всегда просила тебя заняться цветами в Оултоне, а Тремейн стоял рядом с тобой, пытаясь, как он говорил, научиться этому искусству, хотя, подозреваю, он любовался не только цветами.

Элис рассмеялась: теперь лорд Тремейн казался бесконечно далекой фигурой из прошлого. Но разве дух женщины не нуждается в подпитке? Разве восхищение — это не воздух, которым она дышит? На мгновение Элис отвела нежные глаза в сторону и слегка покраснела.

Леди Уиндейл заметила это.

— Ладно-ладно, — сказала она. — Моему сватовству пришел конец, и я надеюсь, что ты будешь счастлива. Уверена, так и будет, мелкие денежные проблемы не могут длиться вечно, к тому же Генри Фэрфилд, ты это прекрасно знаешь, долго не проживет, и Уиверн перейдет к Чарльзу. Говорят, у Фэрфилдов всегда было четыре-пять тысяч в год, и хотя за поместьем, как я опять же слышала, числится небольшой долг, такая бережливая хозяйка, как ты, со временем все уладит.

— Вы всегда подбадриваете меня, тетушка, — сказала Элис и с нежностью положила руки на плечи пожилой женщины. — Как восхитительно наконец-то увидеть вас. Но вы устали, верно? Я должна вас накормить.

— Спасибо, дорогая. Я выпью чаю — больше ничего. Перед отъездом сюда я отобедала.

Элис позвонила в колокольчик и попросила Милдред Таили сделать чай.

— А как поживает Дульчибелла? — спросила леди Уиндейл. — Она мне так нравится. Твоя няня такая верная. Надеюсь, она все еще с тобой?

— О да. Я не могу без нее… без моей дорогой Дульчибеллы!

Они помолчали. Затем леди Уиндейл коснулась руки племянницы.

— Я хотела спросить тебя, можешь ли ты приехать в Оултон на месяц? Мне сказали, твой муж — очень приятный человек, совсем не похож на своего брата-медведя. Как думаешь, Чарльз отпустит тебя? Мы будем сами по себе, и, если хочешь, никаких визитов…

— Это так похоже на вас, дорогая, я бы с радостью, но нет… Нет, это не обсуждается. Боюсь, мой муж очень сильно тревожится. Ссора со старым мистером Фэрфилдом все только усугубила, и Чарльз несчастен из-за этого. Его брат Гарри, насколько я знаю, пытается договориться с кредиторами, но неизвестно, получится ли, и Чарли сказал мне недавно, что мы должны быть готовы в самые короткие сроки уехать во Франции» или куда-то еще за границу. Боюсь, тетушка, он очень много задолжал — он так замкнут и так мечется из-за этого. И ведь я — главная причина его тревоги.

Он беспокоится за меня. Бедный Чарли! Иногда я думаю, что было бы лучше, если б он не полюбил меня.

— Никогда не слышала подобной чуши! Но, дорогая, то, о чем ты рассказала, это не просто проблема, а настоящий скандал, я имею в виду то, что старый мистер Фэрфилд, находясь одной ногой в могиле, палец о палец не ударит для своего сына. Даже странно, я слышала, что он щедр в плане денег, и его неготовность помочь Чарльзу по-настоящему чудовищна.

К тому же он должен понимать, что Уиверн должен отойти его старшему сыну.

— Боюсь, на это нельзя рассчитывать из-за ссоры, — вздохнула Элис, опустив глаза.

— Дорогая, я хочу, чтобы ты знала, если так сложится, что твой муж вынужден будет уехать один на время — всякое может быть, помни, что твой дом в Оултоне. Как бы я хотела, чтобы ты приехала ко мне вместе с Дульчибеллой! Мы бы могли восстановить детскую в моем скучном доме. Думаю, я прожила бы лет на десять дольше, если бы слышала смех и приятную возню в той же детской, где рос мой бедный дорогой Джордж. Мы бы дивно проводили время, ты и я, и я была бы няней для твоего ребенка.

— Моя дорогая, я думаю, вы ангел…

Обняв тетушку, Элис разрыдалась, и пожилая леди тоже заплакала от счастья.

— Элис, я напишу твоему мужу, хотя такие приглашения никогда не принимают всерьез. Но если ты приедешь, это будет самый добрый твой поступок, ибо я старею, незнакомцы меня больше не радуют, как когда-то, и мне нужен тесный семейный круг, чтобы дарить свою любовь и не превратиться в самовлюбленную старую кошку.

Подали чай, за разговором время летело незаметно. Элис вздрогнула, когда открылась дверь и в комнату вошел ее муж, одетый небрежно, так как был на рыбалке. Он бросил на Элис взгляд, смысл которого она сразу поняла (подозреваю, что и ее гостья тоже), но даже в этой глуши Чарльз не одичал, а потому изобразил любезность.

— Мы так рады видеть вас, леди Уиндейл, — с легким поклоном произнес он. — Очень мило с вашей стороны проехать длинный путь, чтобы повидаться с Элис.

— Я и не надеялась увидеться с вами, — ответила старая леди, — ибо я должна ехать через несколько минут. И… я буду откровенна… не посчитайте меня грубой, но я все узнала и теперь понимаю, что не должна была приезжать, чтобы не привлекать внимания.

Чарльз рассмеялся, и Элис показалось — неверный свет не позволил ей разглядеть точно, — что он побледнел, когда сфокусировал на ней взгляд.

— Ничего страшного, — сказал Чарльз, не зная, что еще сказать.

— Вот именно — ничего страшного, — кивнула пожилая леди. — Почти каждый в то или иное время страдал от подобной неприятности. Вы знаете, что мы с Элис друзья, и друзья настолько близкие, что мне кажется, будто я знаю вас почти так же близко, хотя вы были мальчиком, когда я последний раз видела вас. Элис поделилась со мной вашими тревогами, и я не могу не сказать, что ваша жена совершенно невиновна в моем визите. Я узнала о ее местонахождении от старой экономки в Уиверне и больше ни от кого не получила ни малейшего намека. Элис услышала от меня, что с близкими друзьями так не поступают. Когда вы узнаете меня лучше, мистер Фэрфилд, вы не станете учить Элис не доверять мне.

Затем леди Уиндейл сказала о том, что приглашает Элис в Оултон, после чего откланялась. Чарльз проводил ее до кареты и вежливо попрощался.

Этот визит, хотя и обеспокоил Чарльза, все же пошел ему на пользу. Он почувствовал, как его настроение улучшается, пульс ускоряется, а уверенность в будущем укрепляется.

«Еще будет время рассказать Элис обо всем», — подумал он. Но потом одернул себя: «Я должен выбрать правильное время и не откладывать надолго. Надеюсь, я не сделаю ее несчастной, когда все станет известно».

Чарльз тяжело вздохнул, вошел в дом и крикнул Милдред Таили:

— Ужин!