Тайна поместья Уиверн

Глава XII ЗНАМЕНИЕ

Если бы в окнах горели огни, если бы чувствовалось хоть какое-то дыхание жизни, осмелюсь сказать, что усадьба эта, расположенная в столь отдаленном месте, могла бы показаться довольно уютной. Но ведь ничего такого не было. Холодный лунный свет равнодушно серебрил верхушки труб, а тишина, повисшая над двором, заставляла сжиматься сердце. Однако глаза Элис Мэйбелл узрели во всем этом приятную картину. Простим ей и восхитимся. Это вовсе не было глупым обманом зрения — энтузиазм настоящей любви всегда преображает реальность.

— Добро пожаловать, моя дорогая. Это бедное пристанище, несомненно, заиграет новыми красками с твоим появлением здесь, — сказал Чарльз в порыве нежности. — Понимаю, ты достойна лучшего, но скоро, очень скоро ты привыкнешь к этому месту. Как и я, — не удержался он от вздоха. — Вот тебе моя рука — добро пожаловать в усадьбу Карвелл!

Опираясь на его руку, Элис выпрыгнула из кареты, и они пошли к дому.

— Не понимаю твоего беспокойства, Ри. Я уверена, что мне здесь понравится. Здесь так тихо и спокойно, — сказала она. — Я полюблю Карвелл и, возможно, сроднюсь с ним, если ты всегда будешь рядом со мной. Завтра при свете дня ты мне все покажешь, да?

— Конечно, покажу. Но давай сначала войдем, — рассмеявшись, он постучал в дверь молоточком.

Прошли добрые пять минут, пока в окнах первого этажа заплясал отблеск свечи. Дверь открылась, и на пороге появилась старуха. Она улыбалась им, если это, конечно, можно было назвать улыбкой: темные глаза пожилой женщины оставались безжизненными. Желтоватое пламя сальной свечи делало глубокие морщины на ее лице еще глубже; казалось, лицо было вырезано из камня.

За ней, тоже со свечой в руках, стояла маленькая девочка лет двенадцати. Дети всегда прелестны, но будем правдивы — кроме темных глаз и белых зубов в лице ее не было ни одной ласкающей взгляд черты. Девочку звали Лилли Доггер, и ее позвали помочь старухе накануне приезда Фэрфилда. Она тяжелым взглядом смотрела на молодую леди, которая, улыбаясь, вошла в холл.

— Добро пожаловать, миледи, приветствую вас в Карвелле, — скрипуче произнесла старуха. — Добро пожаловать, сэр, приветствую вас в Карвелле.

— Большое спасибо. Уверена, мне здесь понравится, — ответила Элис. — Это такое красивое место… и тихое, я люблю тишину.

— Не знаю насчет красоты, но тихое — это да. Тут нечасто появляются люди, которые могли бы вас побеспокоить, мисс… мадам, то есть миледи, — старуха запуталась в обращениях.

— Мы все постараемся сделать жизнь моей юной жены приятной и удобной в Карвелле! — сказал Чарльз и похлопал старуху по плечу.

— Ну, у меня немного возможностей сделать так, чтобы она приятно проводила время, мастер Чарльз, — усмехнулась та. — Но, полагаю, каждый из нас приложит усилия.

— Вот именно, — кивнул Чарльз и взял Элис за руку. — Идем, дорогая… Здесь, однако, прохладно…

— Огонь горел весь день в комнате с панелями, там тепло. И я вскипятила чайник, если миледи желает чашечку чаю.

— Спасибо, — сказал Чарльз. — А спальня? Она протоплена?

— Да, сэр. Там тоже огонь горел весь день и все проветрено.

— Ну, дорогая, сначала взглянем на комнату с панелями? — спросил Чарльз.

Они пересекли холл и поднялись по лестнице. Наверху оказался еще один холл, поменьше, за которым была уютная комната, действительно обшитая панелями, — что-то вроде гостиной. В камине плясал веселый огонь, а старомодная мебель, хотя и выцвела немного, говорила о хорошем вкусе того, кто в свое время ее приобрел.

Элис, которая и так была готова удивляться всему, вскрикнула от восторга — такого искреннего, что ее супруг не мог не рассмеяться.

— Как я рад, что тебе понравилось. Но, учитывая все обстоятельства, боюсь, это единственная достойная комната в Карвелле…

— Что за пессимизм, Чарли! — воскликнула Элис. — Эта комната очаровательна, и я более чем довольна. А что до других… В наших силах все изменить!

— Добрая крошка, — улыбнулся он. — Похоже, ты настроена мириться с чем угодно. Но в ближайшее время лучше точно не станет. И все же ты права, в наших силах все изменить. Главное, что мы любим друг друга, а когда любви нет, то и роскошь не в радость. Смотри-ка, чайник еще горячий, — сказал он, дотронувшись до чайника на каминной полке. — Завтра у нас будет время осмотреться. Может быть, я сделаю чай, пока ты переодеваешься наверху?

— Да, конечно. Меня проводят? — Элис взглянула на старуху, которая с приклеенной к губам улыбкой стояла в двери.

— О, прости, дорогая, я должен был представить тебе эту милейшую женщину. Милдред Таили, genius loci[5]. Милдред, покажите хозяйке спальню.

Элис горела любопытством, ведь этот старый дом теперь должен был стать и ее домом. Отныне и навсегда.

— А что в этой комнате? — спросила она старуху, посмотрев на закрытую дверь в глубине коридора.

— Когда-то здесь была буфетная, миледи. Еще в те времена, когда моя матушка была в вашем возрасте. А вот когда я была молодой, эта комната всегда была заперта.

— О, скажите… — спохватилась Элис. — А где моя служанка? Где Дульчибелла?

— Она уже наверху, и ваши вещи там. Работник сразу перенес багаж.

Оглядываясь, Элис шла за миссис Таили. Будь молодая особа не столь восторженной, дом, скорее всего, напугал бы ее. Толстые стены, обшитые панелями, ниши окон, двойные двери, дубовые полы, скрипящие под ногами… В пламени свечи казалось, что из-за угла вот-вот появится приведение. Но Элис ничего этого не замечала. Но тут…

Коридор, по которому они шли, был разделен аркой. Элис Фэрфилд, как я теперь могу ее называть, остановилась и осмотрелась. Не могу сказать, что повлияло на нее: накопившиеся впечатления, тишина и темнота, а может, присутствие старухи столь отталкивающего вида (девчонка куда-то подевалась), но впервые после приезда сюда сердце ее ушло в пятки. Она вздрогнула и не смогла сдержать крика.

Милдред Таили посмотрела на нее, потом покрутила свечой.

— Вас что-то напугало, миледи? — почти что с издевкой спросила она. — Наверное, это летучая мышь. Прошлой ночью одна залетела сюда, но сейчас ее вроде нет.

— Я… вы не видели это? — Элис повернулась к ней в испуге и смущении.

— Я ничего не видела, мадам, — старуха опять путалась в обращениях.

— Очень странно… Я видела… Клянусь, что видела.

И почувствовала, как воздух колышется у моего лица…

— То есть что-то было здесь, мисс?

— Да, здесь, прямо перед нами. Я… Неужели вы не заметили?

— Нет, мисс… Я не знаю. А что я должна была заметить?

— Ну, как будто что-то опустилось прямо перед нами. — Она указала на арку, перед которой они стояли.

— Да что вы, вам просто показалось.

— Может быть… Но я явственно почувствовала…

Огромный тяжелый занавес… Он опустился, как только я хотела пройти. Даже поднял небольшое облачко пыли у наших ног…

— Черный занавес? — спросила старуха, пристально посмотрев на нее.

— Да… Значит, вы все-таки видели?

— Ничего я не видела, а в темноте все кажется черным. Тут ничего нет, никакого занавеса. Глядите, я спокойно прохожу, — она шагнула вперед, неприятно хохотнув.

— Да я и без вас знаю, что тут ничего нет, но я видела, как он опустился… То есть почувствовала… — Элис вздохнула.

— Мне жаль, что вы что-то такое видели, — пожала плечами Милдред Таили. — Тем, кто молится, не нужно ничего такого бояться. Я здесь никогда не видела ничего подобного, а я в Карвелле живу уже больше шестидесяти лет.

— Пойдемте дальше, прошу вас. Я хочу посмотреть спальню, — сказала Элис.

— Как пожелаете, миледи.