Тайна поместья Уиверн

Глава XXVIII ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКА

«Это чудовище когда-нибудь угомонится? Наверное, она спит с открытыми глазами и навостренными ушами… Нигде от нее не спастись… тут и там, вверху и внизу, без движения и дыхания, как призрак или дьявол, — думала миссис Таили. — Слава богу, она слепа как крот, хоть это ее сдержит».

Милдред боялась высокую женщину. Она была холодной и жестокой, а если совсем коротко — злобной.

— Имя ей Сатана. Господи, прости, в каком аду он ее нашел? — бормотала Милдред себе под нос, когда с яростью страха возилась на кухне.

У женщины были припадки, и сильные, в давние времена, и видеть это было ужасно.

— Хлестала чистый коньяк и все еще жива. Другие, моложе и лучше, у которых и припадков-то никогда не было, которые держали свои тела в трезвости и воздержанности, уже давно мертвы и погребены, а это потрепанное существо с его болячками и грехами все еще живо и способно пугать народ. Еще эти оспинки, и эти горящие глаза дикого зверя…

Миссис Таили точно не знала, приедет ли сегодня Чарльз Фэрфилд. Лондонская почтовая карета, которая проезжала мимо Дарвайнда, городка за выгоном Крессли, шла вслед за почтовым дилижансом, останавливавшимся в «Пегой лошади».

Интересно было бы, если б Чарльз Фэрфилд и мадам оказались единственными пассажирами в карете.

Усложнилось бы дело, если б голландка — вроде она голландка? — задержалась на кухне? Как бы она отреагировала на его появление? Эта мысль вызвала у Милдред приступ паники. Но она боялась поторопить уход страшной женщины в ее комнату, ибо разум голландки всегда роился взрывными подозрениями.

— Господь даровал нам господство над животными, сказал пастор Уиньярд на проповеди в прошлое воскресенье, но нам не позволено убивать или ранить, кроме как ради еды или защиты, и добрый старый пастор Баклз, который двоих стоил, говорил, как я помню, то же самое… Будьте милосердны к зверям, ибо сотворены они тем же Создателем, что и мы. Милосердный человек будет милосерден к подобному ему зверю…

Миссис Таили резко осеклась и ударила деревянной ложкой по ребрам кота, который засунул голову в соусник. Раздался глухой звук, воришка, вскричав, отпрыгнул.

— Милосерден, конечно, за исключением тех случаев, когда против него замышляют вред. Но тех, кто зловреден, пагубен и опасен, мы вольны убить, а кто может быть опаснее дурного мужчины или женщины? Упаси боже поступить неправильно… Я старая уже, до могилы недалеко, а убийство есть убийство! Не убий… Я и не буду… Нет-нет. Только если ангел скажет сделать это… А так — нет, ни за какие блага. Но спрашивается, почему, если ты можешь с чистой совестью ударить змею камнем по голове или разрубить жабу лопатой, ты должен останавливать руку, позволяя воплощению дьявола продолжать свой опасный путь по миру, разрушать ложью, грабить хитростью и убивать себе подобных если не напрямую, то ядом или лжесвидетельством? Господи, помоги и прости, если это грех, но я не могу найти причины, почему она не должна быть немедленно убита, как крыса или змея.

Внезапно громко прозвенел колокольчик, миссис Таили подпрыгнула и перекрестилась. Было несложно определить, откуда исходит вызов, потому что за исключением колокольчика у входной двери, низкого и звучного, в доме было всего два: один в столовой, поголосистее, а другой в спальне хозяев.

— Вот те на! Кто бы подумал, что она проснется в такой час, вылезет из кровати и дернет за шнурок. А может, не она? Раньше такого не было. Кто угодно испугается. Да поможет мне Бог.

Миссис Таили стояла прямо, как гренадер, спиной к огню, кочерга, которой она разгребала угли, все еще была зажата в ее руке.

— Ох, чую я, сегодня придет моя смерть. Все наперекосяк пошло. Молодая глупая девушка проснулась, да еще из кровати вылезла, хотя ей положено спать в это время. Другая тоже не спит, и комнаты их не так уж далеко друг от друга. В любую минуту может приехать мастер Чарльз, он будет барабанить и звонить в дверь. Тут любой сойдет с ума, ох, я вся дрожу и не знаю, чем это все закончится.

Миссис Таили неосознанно вскинула кочергу на плечо, словно ожидая нападения взломщиков, и подумала: если хозяин сейчас приедет, какая сила на земле сможет сохранить этот мир?

Снова зазвонил колокольчик.

— Не терпится ей!

Прислушиваясь, она остановилась в дверях кухни со свечой в руке, гадая, не испугалась ли Элис чего-то? Следующая ее мысль была такой: почему она не позвала толстуху Дульчибеллу Крейн, ведь та переехала недавно в соседнюю комнату?

Милдред поднялась по лестнице и услышала громкий голос Элис в коридоре:

— Миссис Таили! Это вы, миссис Таили?

— Я, мадам? Да, это я. Услышав ваш колокольчик, мне потребовалось немного времени, чтобы одеться. Случилось что-то необычное, мадам, или вам что-то нужно прямо сейчас от меня?

— Ох, миссис Таили, прошу прощения, мне очень жаль, и я бы не побеспокоила вас, но я услышала шум и подумала, что приехал мастер Чарльз.

— Нет, мадам, он не приехал. Вы мне сами сказали, мадам, что, если верить письму, это было бы маловероятно.

— Да, Милдред, я это говорила, но шанс… маленький шанс… и я подумала, что, возможно…

— Никаких «возможно», мадам, он не приехал.

— Дульчибелла сказала, что какое-то время назад ей показалось, будто кто-то приехал.

— Так и было, наверное, потому что для мастера Гарри пришло сообщение от фермера за мельницей Грайс. — Милдред врала с легкостью, которая почти удивляла ее саму. — Я вам больше не нужна, мадам? Вылезать из кровати в такой час — о, мои старые больные кости! — я не привыкла, уж прошу прощения за прямоту.

— Мне правда очень жаль… Не сердитесь на меня. Спокойной ночи, Милдред.

— К вашим услугам, мадам.

Элис стояла перед ней в пеньюаре, бледная и встревоженная: странно, что Милдред не пожалела ее. А впрочем, нет, может, и пожалела.

— Я наговорила столько лжи, что под ней рухнуть можно, — бормотала она себе под нос, направляясь в кухню. — А ведь я только в понедельник клялась и божилась не лгать. — Милдред присвистнула. — Ну взял ярмо, тащи его. Это ж только сегодня так получилось… Если б эта ведьма слепая снова оказалась у крыльца, я бы говорила правду и только правду, милостью Божией. Что за карусель для моей бедной головы! Как ужиться со всеми, кто в доме и кто еще может явиться? Этот чертов призрак наверху… Если я не принесу ей ужин, она будет шарить и кричать на весь дом, с ней и дьявол не справится… И эта бедняжка от нее неподалеку… Ну же, шевелись, шевелись, поживее, — стала подгонять она саму себя.

Служанка направилась к дубовому шкафу, который служил кладовой. Гремели тарелки, ножи и вилки, из другого шкафа появилась посуда, и она чуть не забыла соль и хлеб! В конце концов поднос был собран; поставив на него подсвечник, Милдред злобно усмехнулась и покачала головой.

— Ах-ах, как мы больны и слабы! Здесь и тост, и яйца, и чай… Эта крошка в спальне — благослови ее Бог — так любит джем намазать на тосты. Разве я не надеюсь, что все благополучно разрешится? А эта карга припадочная… Пусть первый кусок встанет ей поперек горла… Не дает мне отдохнуть, шалава…

Миссис Таили поднималась по лестнице очень тихо, стараясь не греметь посудой на подносе, и в голове у нее крутилась яростная мысль: «Какая глупость, что я занимаюсь всем этим!»

Как бы она хотела бросить поднос на пол у лестницы и оставить испуганных жиличек на произвол судьбы.

Это, конечно, была всего лишь эмоция. Она осторожно постучала в дверь гостьи.

— Войди, дорогая, — сказала та.

Милдред с подносом в руках вошла в комнату и недовольно поискала глазами столик, на который его можно поставить.

— Вы найдете здесь все, что просили, мадам, — сказала она. — Мне перетащить столик к вам или вы сами подойдете?

— Ко мне, дорогая.

Милдред перенесла столик и оставила на нем поднос. Женщина выпрямилась и сказала:

— Старая Милдред, как ты добра, а теперь дай мне нож и вилку прямо в руки и поставь соль вот сюда. Хорошо. Как мило с твоей стороны так заботиться обо мне!

Какая разительная перемена с ней произошла, какой любезной она стала. Но Милдред, которая хорошо ее знала, не смягчилась. Она мрачно посмотрела на благодушную леди, гадая, что же та задумала.

— Если все в порядке, я пожелаю вам спокойной ночи и пойду спать, с вашего позволения, — сказала она.

— Побудь немного со мной. Ну же, добрая душа. Я не задержу тебя надолго, дорогуша.

— Ну, мадам, я должна спуститься, потушить огонь и наглухо закрыть дверь, а то прибегут крысы. Потом я снова поднимусь, мадам, через несколько минут, если вы хотите.

Не дожидаясь позволения, Милдред Таили взяла свечу и оставила гостью за ужином при свете очага. Торопливо закрыла дверь, чтобы ее не задержали, и быстро спустилась вниз, но не на кухню.