Тайна поместья Уиверн

Глава XV ПРИЕЗД ГАРРИ

Пробило шесть часов, семь, и только в половине восьмого, когда они уже почти перестали ждать, в усадьбу приехал Гарри Фэрфилд.

— Как поживает миссис Фэрфилд? — громко произнес он, целуя прекрасную щечку Элис. — Расклад ясен, как говорят в игорном доме. Кажется, я поцеловал тебя? Но пусть мой брат не злится, я случайно, Чарли. Совсем как тот парень, который положил бумажник фермера Глисона себе в карман на прошлой ярмарке в Тратбери. — Гарри бурно рассмеялся своей шутке. — Ну ладно, ладно. Я рад видеть, что крыша здесь все еще на месте после свирепых бурь. Как тебе Карвелл, Элис? Дом преотвратный, но вы так влюблены друг в друга, что поселились бы и в коровнике, только бы быть рядом друг с другом. «Ее компанию люблю я больше мяса», — как поется в одной незатейливой песенке. Ха-ха-ха! Вот, кстати… Могут ли в этом доме предложить голодному мужчине кусок говядины или баранины и кружку эля?

Гарри Фэрфилд был остряком в неуклюжем деревенском стиле, или, иначе говоря, пошловатым шутом. Но человек внимательный заметил бы в его шуточках опасную проницательность.

Пока накрывали на стол, Гарри подробно расспросил Чарльза и Элис — в той же манере не всегда добродушного подшучивания — о том, как они устроились, а когда выяснил, что во всем доме только две комнаты находятся в надлежащем состоянии, его веселье не знало границ.

— Клянусь, вы переплюнули сапожника из песни, который жил в хлеву, служившем ему кухней, гостиной и залом. Но в этой песне не упоминается жена сапожника — она, вероятно, сбежала от такого муженька. Так что ты, Элис, должно быть, обладаешь дьявольским терпением, да? — Последовал новый взрыв хохота.

— Так что там в Уиверне? — перебил его остроумие брат. — Ты видел старика?

— Нет, до сегодняшнего утра, — ответил Гарри, украдкой поглядывая на Элис. Но юная леди не замечала его взглядов, так как печально смотрела в пустоту, думая, очевидно, о старом сквайре и коря себя.

— Ты с ним завтракал?

— Боже милостивый, да, сэр.

— И?

— И? Ничего особенного… Дай-ка подумать, какая длина у его трости… Его трость и рука… Вместе это, скажем, пять футов шесть дюймов[6]. Советую тебе, брат, не подходить на пять футов шесть дюймов к старику, по крайней мере, пока он немного не остынет.

— Даже пытаться не буду, — ответил Чарльз. — Он может остыть, как ты сказал, или может лелеять свой гнев, мне все равно. Отец и правда был очень зол, когда я уезжал, но мы теперь далеко от него, и он до нас не дотянется.

— Надеюсь, — сказал Гарри, усмехнувшись. — Но когда я советую тебе держаться от него подальше, помни, что этот совет против моих интересов. Да-да, дружище. Чем сильнее вы со стариком таскаете друг друга за волосы, тем лучше для меня. Прости за откровенность.

— Как бы отец ни хотел, он не будет жить вечно, Гарри. Мы оба с тобой наследники, а у Фэрфилдов так заведено, что поместье наследует старший сын, причем тот, у которого есть свои дети. Но ты прав, этот порядок может быть изменен. Думаю, сейчас отец был бы рад видеть меня нищим. А я… Не то чтобы я хочу его видеть — особых чувств я к нему не испытываю…

Новый взрыв хохота.

— Ты когда-нибудь слышал о медведе, у которого болит голова? Ну, так это про нашего отца в его теперешнем состоянии, и я тебя предупреждаю: отец постарается сделать все, чтобы тебе ничего не досталось.

— И пусть. Если ты получишь поместье, Гарри, я буду только рад.

— Ну что же, спасибо. Сделаю вид, что поверил. У тебя есть бренди? Я ненавижу кларет, — сменил тему Гарри. — Только если это тебя не разорит, конечно.

— Да, бренди есть. Но всего две бутылки.

— Я подам, — сказала Элис, оживившись. Ей хотелось проявить себя в роли хозяйки дома, пока еще новой для нее. — Кажется… здесь? — Она открыла один из шкафчиков.

— Позволь-ка мне, дорогая, — сказал Чарльз и подошел к другому шкафу.

— О, я такая глупая! — покраснела Элис. — И такая бесполезная…

— А он чудесный парень, да? — сказал Гарри, подмигивая старшему брату. — Тебе повезло с мужем. Но подожди — еще немного, и золото с него сотрется, как с имбирного пряника… Наверняка старая Дульчибелла — как, кстати, она? — покупала тебе «имбирного мужа» на ярмарке в Уиверне. В реальности все то же самое: позолота стирается, потом ты откусываешь голову и ешь дальше в свое удовольствие! А бренди-то неплохой… — Залпом выпив содержимое стакана, он посмотрел на Чарльза. — Где брал?

— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся тот. — И знаешь, очень мило с твоей стороны приехать к нам так скоро. Хотелось бы видеть тебя чаще!

— Здесь еще кто-нибудь есть? — Гарри посмотрел через плечо, чтобы убедиться в отсутствии служанки. — Я бы не хотел, чтобы кто-то в Уиверне пронюхал о моем визите к вам, потому что… извини, это оттолкнет от меня старика. Ты, Элис, тоже молчи.

— Можешь не волноваться, Гарри, — покачал головой Чарльз. — Да и кому я скажу. Ты же знаешь, я изгой. А старика я, наверное, больше никогда не увижу.

— Не зарекайся, — Гарри снова наполнил стакан. — От вас я поеду в Барнсли, потом в Даулинг, потом, скорее всего, на юг, а когда вернусь в Уиверн, нагорожу ему грандиозной лжи, если он будет задавать вопросы.

— Не бойся, мы никому не скажем, — повторил Чарльз.

— Ха, не бойся! Если ты про отца, я его не боюсь и никогда не боялся.

— Но тогда зачем же ты предупреждаешь?

— Скажу откровенно, брат. В отличие от тебя, я, можно сказать, нищий. У меня нет дома, пусть и заброшенного, милостиво переданного тебе отцом по настоянию нашей матушки, и нет ни куска земли, на который я мог бы рассчитывать, понимаешь? Отец пустит меня по миру, если сочтет предателем. Ему ничего не стоит захлопнуть двери Уиверна перед моим носом. Он лишит меня того скудного содержания, которое дает сейчас, продаст моих лошадей, и я… я буду вынужден обратиться к адвокатам, чтобы отстоять свои права. — Он вздохнул. — Или мне придется жить за твой счет, Чарли.

— Тебе здесь всегда рады, Гарри, — мягко сказал Чарльз.

— Всегда, — повторила Элис; не то чтобы она питала нежные чувства к Гарри, но он был братом ее мужа, и к нему нужно было проявить должное уважение.

Гарри продолжил, даже не поблагодарив их:

— В итоге вы здесь неплохо устроитесь, вот увидите, а что делать мне, если отец проклянет? Объезжать лошадей или, черт возьми, наняться на поденную работу? На самом деле я сильно рискую, общаясь с вами… Нет, я готов рисковать, но все же лучше соблюсти осторожность.

— Боже, Гарри, ты же не думаешь, что я такой дурак и буду трепаться на каждом углу? — воскликнул Чарльз.

— Ничего такого я не думаю. А приехал я, чтобы подставить вам плечо, поддержать отщепенцев.

Чарльз взял одну руку благодетеля, Элис — другую, и они начали сообща изливать ему свои признательности. Гарри печально улыбнулся и опустил глаза в пол, щеки его раскраснелись.

— Я всегда говорю друзьям: «Оставьте благодарности при себе и лучше окажите мне услугу, когда это будет в ваших силах», — сказал он. — Соловья баснями не накормишь, и… Ну, в общем, больше ни слова.