Тайна поместья Уиверн

Глава XXXVI СКВОЗЬ СТЕНУ

Какое-то время Элис спокойно спала. Часы у подножия лестницы дважды били с тех пор, как она перестала прислушиваться, ожидая Чарльза, но Элис не слышала их. И вдруг она проснулась. Сквозь сон ей показалось, что она слышит какой-то непонятный звук в комнате, ощущает какое-то тихое движение; это сначала дразнило ее любопытство, а потом окончательно разбудило. Элис села в кровати, и, как ей показалось, в комнате раздался вздох. Близко он был или далеко — и был ли вообще, — она не поняла.

Юная леди отодвинула полог и выглянула в комнату. Ее взгляду предстала знакомая мебель, и ничего более. Ободренная, она собралась с духом и встала, чтобы убедиться в беспочвенности своих фантазий — мало ли что может показаться со сна. Подошла к двери и выглянула в коридор.

Никого.

Элис закрыла дверь на ключ и прислушалась.

Тишина.

Вернувшись к кровати, она шепотом поговорила сама с собой — звук собственного голоса успокоил ее, — поправила свечу, погремела вещицами на прикроватном столике и решила, что вздох, который так напугал ее, и не вздох вовсе, а шуршание складок полога — она могла задеть их ногой или рукой, ведь такое уже было однажды.

Спустя какое-то время Элис окончательно убедила себя, что ее тревога напрасна, и закрыла глаза. Однако вскоре злой гений беспокойства проявился в другой форме: до ее почти уснувшего слуха донеслось что-то похожее на шуршание и хруст со стороны стены. Поэтому она снова села и сказала:

— Брысь!

Шуршание слышалось сначала у окна, потом у камина, затем у двери, а потом стихло.

Элис встала и, накинув пеньюар на плечи, подошла к окну и отворила ставни — меланхоличный пейзаж, открывавшийся из старомодного окна с частыми переплетами и маленькими стеклами, всегда успокаивал ее — красивые, залитые лунным светом виды так хорошо сочетались с ее настроением. Но в этот раз созерцание пейзажа не помогло — мрачная красота неба над серебряным лесом пробудила страхи. Вздрогнув, она снова закрыла ставни и в тусклом свете свечи вернулась в кровать.

Ненадолго Элис забылась беспокойным сном — и снова проснулась. Ее сердце билось быстро, но она не могла понять, что ее разбудило.

— Кто здесь? — вскрикнула она испуганно, встала с кровати и осмотрелась.

Ей показалось, будто за стеной что-то падает — какой-то тяжелый приглушенный звук. Она в тревоге прислушалась, но все было тихо.

— Какая я дурочка! — прошептала Элис со вздохом. — Дурочка, дурочка! Все меня пугает, второй такой трусихи не найти. Ох, Чарли, Чарли… Мой дорогой Ри, когда же ты вернешься к своей бедной жене… Когда же это ужасное ожидание прекратится и снова наступит покой?

Элис горько заплакала, потом, как всегда делала в трудные минуты, помолилась, легла и попыталась заснуть.

Но не тутто было.

Ее ушей коснулся звук, как будто что-то режут или разрывают. Она снова воскликнула: «Брысь, брысь!» — но безрезультатно. Ей показалось, что в дальнем углу комнаты из стены высунулся какой-то блестящий предмет — прошелся вдоль горизонтально, а затем пополз вниз, тихо мерцая в свете свечи. Еще через минуту эта часть стены слегка затряслась, и — можно ли верить своим глазам? — в ней медленно приоткрылась дверь, чтобы впустить высокую фигуру в темном платье.

Элис замерла, от страха у нее перехватило горло, и она не могла и звука издать.

Фигура, появившаяся из двери, приложила руку к уху и стала медленно поворачиваться во всех направлениях. Затем она мягко толкнула дверь, и та закрылась с тихим щелчком, словно на пружинном замке.

Элис пристально смотрела на гостью, не зная, призрак это или живой человек.

Рука женщины легко заскользила по стене, вторую руку она выставила перед собой. Двигалась она бесшумно, потому что была в одних чулках. У нее был вовсе не напряженный; а скорее сосредоточенный вид, как у человека, обходящего в темноте знакомую комнату.

Догадка, что ее не видят, инстинктивно заставила Элис молчать, и она почти не дышала.

Незваная гостья достигла угла комнаты, нащупала дверной косяк, а затем ручку входной двери; она потянула за нее, чтобы проверить, заперта ли дверь. Элис в этот момент пожалела, что дверь закрыта, — она подумала, что женщина могла бы выйти из комнаты, если б не это препятствие.

Женщина замерла и снова прислушалась. Затем очень осторожно, кончиками пальцев попыталась вытащить ключ, торчавший в замке. Но у нее ничего не получилось, и она убрала руку.

К своему ужасу Элис поняла, что дела незнакомки в ее спальне не закончились. Женщина сделала глубокий вдох, прижав нижнюю губу к зубам и слегка прикусив ее. Так как она повернулась к кровати, Элис хорошо рассмотрела ее лицо — бледное, покрытое оспинками, незрячее. За чем бы она ни пришла сюда, подумала Элис с надеждой, она не видит меня.

Еще один короткий вздох, свидетельствующий о том, что женщина наконец приняла решение. Вытянув руку и сделав два быстрых шага, она оказалась у кровати, схватила Элис за ночную рубашку и с силой притянула к себе. Громко вскрикнув, Элис дернулась назад, и рубашка порвалась. Но женщина мгновенно схватила ее за плечо, забралась на кровать коленями, навалилась на нее и почти тут же попыталась ударить ножом в горло.

Отчаянно извернувшись, Элис лишь чудом сумела избежать удара.

Все это было словно сон. Казалось, комната расплывается. Элис не видела ничего, кроме темной фигуры в ее кровати.

Прошла едва ли секунда. Не зная, как она там оказалась, несчастная девушка стояла спиной к стене в дальнем углу комнаты, глядя на незнакомку.

Женщина слезла с кровати и снова стояла, внимательно прислушиваясь. Слышит ли она ее дыхание?

Элис боялась пошевелиться, чтобы движение не выдало, где она находится.

Вдруг женщина широкими шагами, приложив руку к стене, двинулась в ее сторону. Обезумев от ужаса, Элис очнулась и побежала вокруг кровати к двери.

Ударяясь о мебель, но в остальном весьма ловко слепая женщина следовала за ней.

Элис попыталась открыть дверь. Она же сама заперла ее — зачем, зачем?!

Ключ не поворачивался — видимо, незнакомка так повернула его, что он застрял в замке.

Элис чувствовала себя как во сне, когда погоня приближается и какое-то небольшое препятствие мешает ускользнуть от преследователя. Лихорадочный рывок за ручку, еще пара попыток повернуть ключ, и вот уже рука женщины почти рядом с ней. Элис отпрыгнула и снова перелезла через кровать. Незнакомка была разъярена — ведомая звуком, она бросилась за ней. Комнату огласили крики, кричали обе. Женщина преследовала добычу, натыкаясь на предметы и хватая воздух, как казалось, в дюйме от плеча жертвы.

Неравная борьба за жизнь не могла длиться долго. Дверь была закрыта, броситься к потайной двери в стене Элис не решалась. Окно тоже было заперто, а между тем даже одна секунда задержки означала смерть. Если бы у Элис в руках было оружие, влекомая инстинктами, она могла бы повернуться к преследовательнице и отчаянно сражаться с ней за свою жизнь, а так оставалось только бегство, но и оно было прервано, так как она запнулась о ковер и беспомощно упала на пол. Меньше чем через секунду, задыхаясь, ее преследовательница стояла на коленях рядом с ней — схватила ее за растрепанные волосы и притянула к себе, чтобы уверенными ударами ножа довершить свое дело.

Когда глаза совы сверкают сквозь листья, глядя на пробуждающуюся птичку, маленькое сердечко птахи переходит на галоп. Как же, как же, ведь ее самый страшный кошмар сбывается, побег невозможен, настал последний час, — когти совы хватают ее за горло, и короткая безобидная жизнь прерывается. Так могло быть и с красавицей Элис.

В этот ужасный миг все предметы, что видели ее глаза, выглядели странно, словно в новой реальности: комната сжалась, знакомые вещи стали незнакомыми, и ей показалось, что вся ее жизнь была лишь сном… Какой неверующей, какой глупой она была… была, а теперь — смерть.

На беспомощный крик, слетевший с ее губ, когда эта ужасная женщина занесла нож, вдруг ответил треск выбиваемой двери и крик мужского голоса. Дверь распахнулась, и Элис увидела своего мужа, белого как смерть. Одним яростным ударом он повалил женщину на пол, и в следующую секунду Элис, вне себя от ужаса и почти без сознания, оказалась в его объятиях.

А Чарльз… В голове его мелькали обрывки мыслей. «Я ударил ее? Боже! Я ударил ее! Как она оказалась на полу, истекая кровью?» Ужасное раскаяние разорвало его сердце, и он был близок к тому, чтобы совершить самоубийство. О, милостивый Бог… Неужели он мог, пусть в порыве неистовства, ударить создание, с которым они когда-то были связаны любовью? Какой поток воспоминаний и сожалений! Она — покинутая, безрассудная, проклятая уродством и слепотой, а теперь этот последний всплеск жестокости! Элис жалась к нему, слова «дорогой Ри, мой Ри, мой спаситель» звенели в его ушах, и ему казалось, что он ненавидит Элис — ненавидит даже больше, чем себя. Чарльз застыл от ужаса, узрев неизгладимую картину; белое лицо с невидящими глазами, измазанное кровью, и растрепанные локоны поседевших волос, которые когда-то были черными как вороново крыло — он всегда приводил это сравнение.

О Господи, какая жестокость! К чему они оба в конце концов пришли?

Взяв себя в руки, Чарльз сказал с энергией лицемерия:

— Элис, сокровище мое, ты в порядке?

— Да, дорогой, да, — выдохнула она.

— Не здесь… Тебе не нужно здесь быть… Беги вниз… Она безумна… Она безумная женщина… Больше ни секунды здесь.

Оглушенная ужасом, Элис летела по лестнице, когда увидела Питера, — тот неуверенно поднимался наверх, лишь наполовину проснувшись.

— Бегите, Питер, помогите хозяину, ради всего святого… Там что-то ужасное, — прокричала она дрожащим голосом.

— Куда, мадам? — спросил Питер, остановившись с хладнокровием, которое было почти пугающим, как показалось Элис.

— Туда, туда, в нашу спальню, бегите, ради всего святого!

Питер побежал наверх, его подошвы с металлическими гвоздями производили невероятный шум, а Элис продолжила свой бег вниз. У подножия лестницы ей встретилась высокая худая фигура Милдред Таяли. Служанка прислонилась к перилам и стояла не шевелясь, мрачно и проницательно глядя на нее.

— Ох, миссис Таили, ради бога, не оставляйте меня одну.

— Что за шум, мадам, что случилось? — спросила Милдред, поддерживая дрожащую хозяйку, льнувшую к ней.

— Ох, миссис Таили, выведите меня… Я не могу оставаться в доме… Выведите меня… в лес… куда угодно из этого дома.

— Ну-ну, идемте, — сказала Милдред нежнее, чем ей хотелось, и искоса наблюдала за лицом Элис. Она была убеждена, что Голландка — причина ее ужасов. — Положите руку мне на плечо, мадам… Да, вот так… Я обниму вас, если вы не сочтете за дерзость. Ну вот, думаю, так вам легче…

Когда они шли по коридору, она спросила:

— Так это вы кричали?

— Я? Разве?

— Да, кричали, и громко. Вы что-то увидели? Что такого вы увидели, что так вас напугало?

— Потом поговорим. Мне плохо, ужасно плохо. Давайте поскорее уйдем.

— Конечно, если вам так хочется, мадам, — сказала Милдред Таили, выводя ее через кухню и заднюю дверь на воздух. Но едва они сделали шаг во двор, как молодая леди резко остановилась от возродившегося ужаса.

— Ох, Милдред, что, если она преследует нас, что, если она догонит нас здесь?

— Ну-ну, мадам, кого вы боитесь? Ту сумасшедшую слепую женщину или кого-то еще?

— Да, Милдред, ее, ее… Ох, Милдред, куда нам пойти, где я могу спрятаться? Нигде не безопасно…

— Да вы просто накручиваете себя, точно говорю. Зачем вам ее бояться? Она сумасшедшая, не буду отрицать, но она слепая, и она не сможет преследовать вас здесь, даже если захочет. Так и есть, она не сможет преследовать вас на улице. Но подумайте, вы только в ночной рубашке и без обуви. Я не пущу вас дальше — вы вернетесь назад, а если вы хотите куда-то пойти, то наденете плащ и туфли.

— Нет, нет, нет. Милдред, я пойду так! — воскликнула испуганная девушка, направляясь в сторону ворот.

— Ну, — сказала старуха, следуя за ней, — если вы такая своевольная, то хотя бы накиньте вот это.

Она набросила ей на плечи свою шаль, и они вместе отправились в глухой лес, который поднимался вверх по лощине Карвелл, ширясь и густея.