Тайна поместья Уиверн

Глава XVI ДУРНЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Под воздействием бренди Гарри никак не мог угомониться.

— Я бы спел, но сиплю со вчерашнего дня. Или мог бы попросить Элис сыграть, чтобы поднять настроение, но у вас здесь нет пианино. А скучный Чарльз не спел и ноты за всю жизнь… — Стоя у огня, он громко зевнул и тут же прокомментировал: — Понимаю, не слишком вежливо с моей стороны, но мы же родственники. — В любом случае мне уже пора покинуть вас.

— Я бы мог предложить тебе остаться, Гарри, но ты же знаешь, у нас не было времени подготовить гостевую комнату, — сказал Чарльз.

— Может быть, чаю? — робко спросила Элис.

— Я ненавижу чай, дитя, но все равно спасибо, — улыбнулся Гарри. — Я бы сейчас охотно выпил кружку сыворотки, она отлично оттягивает.

— А та серая лошадь, ты ее еще не продал? — поспешно спросил Чарльз, увидев, как глаза Элис округлились.

— Ох, прямо не знаю, что с ней делать… Я бы продал ее за пятьдесят, но старик Клинкер не согласен. Мы с ним поссорились из-за этого.

— Мне бы здорово пригодились пятьдесят фунтов, была бы возможность получить их, — вздохнул Чарльз.

— Не знаю ни одного человека, кому не пригодилась бы такая сумма, — рассмеялся Гарри. — Сдается мне, ты был бы рад получить и половину этой суммы.

— Черт, верно… Я в затруднительном положении. Гарри, и если… — Чарльз прервал себя на полуслове.

— Если повезет, я ее все таки продам за пятьдесят. Да, она прихрамывает на правую ногу, и человек с глазами не может этого не заметить, однако не все такие глазастые.

— У тебя получится, Гарри, я знаю, — сказал Чарльз, который ничего не понимал в лошадях, и ему трудно было поддерживать разговор.

Элис вздрогнула. Она правильно услышала? Ей показалось, что тон мужа стал раздражительным. Уж не винит ли он ее в том, что это она усугубила его проблемы с деньгами?

Чарльз перехватил ее взгляд: он был таким печальным, что его сердце сжалось.

— Зато моя женушка лучшая в мире, — поспешно сказал он. — Если бы я смог достать эти несчастные пятьдесят фунтов, она бы нашла им применение и превратила в сотню. — Он нежно положил руку ей на плечо и посмотрел в прекрасные глаза.

— Элис хорошая хозяйка, не сомневаюсь, — сказал Гарри, который до этого рассматривал свою шпору. — Хотя в Уиверне она вряд ли научилась бережливости.

— В ней это заложено, — возразил Чарльз.

— Нет-нет, я не могу принять твои похвалы, дорогой. Но я буду стараться. Я научусь всему… Уверена, секрет в том, чтобы стремиться делать все хорошо…

— Да, конечно, — прервал ее Гарри. — Делать все хорошо и делать вид, что тебе нравится. Срезать корку с черствого сыра, убивать мух, варить картофельные очистки, горбатиться за шиллинг… И улыбаться, улыбаться. Ну, мне пора. Спокойной ночи, Элис. Ты позволишь Чарли проводить меня немного?

А потом он в целости и сохранности вернется к тебе. Идем, Чарли, — позвал он брата. — Благослови тебя Бог, девочка, и я непременно загляну, когда у меня будут для вас какие-нибудь новости. — Прощаясь, он пожал Элис руку, похлопал ее по плечу и пощекотал под подбородком. — Не трать нервы, помни, все будет хорошо. Пара любимых глаз напротив, стаканчик бренди — и со всем можно примириться. Честно скажу, я не думал, что у вас так уютно, и я бы лучше остался здесь, чем скакать в Барнсли. Но меня ждут дела… Ты готов, Чарли? Я уже должен быть в пути, а малышка Элис ждет не дождется, когда я наконец исчезну.

Элис было интересно, что заставило весельчака Гарри, к грубым шуткам которого она никак не могла привыкнуть, проделать столько долгий путь ради коротенького визита. Ее новоиспеченный деверь не рассказал ничего существенного, разве что бренди выпил. Дела… Он сказал «дела»… Гарри хороший наездник, тридцать пять миль для него, в сущности, пустяк. Но стоило ли гнать лошадь?

А может быть, мистер Фэрфилд угрожал им чем-то, и Гарри просто не захотел ее посвящать? Она вспомнила строчку из какой-то умной книги: «Благожелательная скрытность и заботливость зачастую намного мучительнее, чем откровенная неприятная честность».

Элис знала, что Чарли видел в своем брате союзника. Они всегда были заодно. Гарри сегодня шутил в своей манере, но что кроется за его шутками? А Чарли… Держит ли он в уме что-то, о чем не знает она? Элис < трудом подавила в себе желание догнать бра-тьсв и умолить рассказать ей все. Что за опасность нависла над ее мужем?

Вздохнув, она открыла ставни и посмотрела на залитый луной пейзаж. За стенами, увитыми плющом, молчаливыми стражами застыли деревья. Вдалеке угадывалась долина Марлоу. Над дальней стороной лощины поднимался лес. Фантазия не могла придумать картины более печальной и… пугающей.

Элис не была уверена, увидит ли из окна дорогу, по которой едут братья, — география дома была ей еще незнакома. Но она все равно стояла и всматривалась, к тому же этот вид так гармонировал с ее меланхолией. До чего же быстро в наше сердце проникает разочарование, до чего же быстро гусеницы пожирают прекрасные цветы! Мы разбиваем палатку или бросаем якорь там, где можем… Мы ждем и надеемся, но бывает, что путешествуем… в никуда.

— Наверное, это просто моя глупость: все хорошо, и им нечего скрывать от меня. У меня никого нет, и муж не оставит меня одну. Нет, Ри так не поступит, — прошептала Элис. — Он скоро вернется, он не уедет с Гарри далеко.

Она спустилась вниз, подошла к входной двери, открыла ее и прислушалась. Со стороны конного двора доносились чьи-то шаги. Как оказалось, это был Питер. Слуга сказал, что мастер Гарри и мастер Чарльз пошли вдоль лощины в сторону выгона Крессли. Свою лошадь мастер Чарльз не взял.

Не сомневаясь, что муж вернется через несколько минут, Элис все больше тревожилась о том, что ей принесут эти минуты, и сама удивлялась своей тревоге. Она вернулась в комнату и стала ждать там.

Чарльза не было дольше, чем она ожидала. Чайные чашки стояли на столе забытыми. Хотя огонь в камине добродушно мерцал, она почувствовала себя еще более одинокой и, возможно, покинутой.

Чтобы справиться с чувствами, Элис решила нанести визит Дульчибелле Крейн.