Тайна поместья Уиверн

Глава XXI БРАТЬЯ НА ГРАНИ ССОРЫ

Наконец Гарри, бросив взгляд в окно и устроившись на стуле поудобнее, сказал беззаботно, но тихо:

— Ты что-то рассказывал Элис, до того как вы приехали сюда?

— Элис? — Чарльз вздрогнул и сильно побледнел. — Но зачем?

— Конечно, тебе лучше знать, но я так думаю, что лучше было бы рассказать, — ответил Гарри, потянулся и зевнул.

— Нет, я так не думаю, — опустил взгляд Чарльз.

— Так она ничего об этом не слышала? Я просто спрашиваю, братец. Ты лучше меня знаешь, что нужно делать, но, боюсь, Старый Солдат подкинет тебе проблем. Она будет писать письма и, возможно, обратится к газетчикам, но ты газеты не выписываешь, поэтому тут сюрприза не будет.

— Элис ничего не знает об этом. Она никогда не слышала о ней, — сказал Чарльз.

— Вот бы она тоже не слышала об Элис, — вздохнул Гарри.

— Ты хочешь сказать, что… — начал Чарльз и осекся.

— Я думаю, у нее какая-то блажь в голове. Что-то она затевает, и ты убедишься, причем скоро, что я прав.

Чарльз встал и подошел к окну:

— Если ты знаешь больше, Гарри, прошу, скажи.

— Я не знаю, клянусь. Единственное, в чем я уверен, — она слышала больше, чем хотелось бы, а если так, то будет скандал.

— Я не получал от нее никаких известий несколько месяцев. Наверное, задумай она что-то, она бы написала, так ведь? Рискну предположить, что то, чему ты был свидетель, это просто одна из неуправляемых вспышек гнева, и ничего не значит.

— Надеюсь, — пожал плечами Гарри.

— Черт, я виню себя… Я не злодей и не хотел дурного, но я дурак. Однако совершенно очевидно, что бы она ни предприняла, это ничего не значит, ничего! — взорвался Чарльз. — Я не хочу пугать малышку Элис, не хочу огорчать ее. Подскажи, что нам делать. Может, уехать куда-нибудь? — Он понизил голос и взглянул на дверь, внезапно вспомнив, что Элис может войти посреди разговора.

— Уехать? Тебе плохо здесь? Подожди немного. Но я удивлен, что ты не поговорил с Элис: она должна была узнать об этом до того, как ты женился на ней, или как ты это называешь.

— До того как я женился на ней? Женился! — повторил Чарльз строго. — Ты же не ставишь под сомнение мой брак, я надеюсь? — Он посмотрел на брата мрачным взглядом.

— Прости, ради бога. Ты же сам знаешь — что бы я ни сказал, я тут же забыл. И потом — это так, на всякий случай, — я не разбираюсь во всех этих судебных прениях и адвокатской возне. Никогда в этом не смыслил. А у леди из Хокстона есть семья? — неожиданно спросил Гарри.

— Ты разве не знаешь, что нет? — ответил Чарльз.

— Может, и знал, но забыл.

— Как по мне, Гарри, если ты правда думаешь, что мы с ней были женаты, то для тебя это слишком важный вопрос, чтобы так легко его забыть, — сказал Чарльз.

— Почему это важный? — спросил Гарри.

— Почему? Не прикидывайся овечкой. Ты ведь не забыл, что от этого зависит наследование Уиверна, — прищурился Чарльз.

— Уиверна! Ну, старик, эта мысль никогда не приходила мне в голову. Мы, Фэрфилды, в основном живем долго, женимся поздно, и у тебя в перспективе еще лет сорок, не меньше. А потом уже настанет черед следующего Фэрфилда. Если, конечно, гнев нашего отца не примет определенные формы.

— Рад слышать. Ты ведь знаешь, я написал тебе о том, что сделало маленькую Элис такой счастливой. Если родится мальчик, со временем он станет следующим хозяином Уиверна. И с чьей бы то ни было стороны нехорошо бросать на него сомнения. И я еще раз повторю, что утверждения этой чертовой женщины о законном браке — ложь.

— Ну, тебе лучше знать, — сказал Гарри. — Просто мне очень жаль Элис, если вдруг возникнет проблема.

Он посмотрел в окно на верхушки деревьев, ловившие солнечный свет, с выражением сочувствия.

— Ты говорил, и не раз, что не сомневаешься — в истории со Старым Солдатом ничего такого нет.

— Кто-то идет? — Гарри повернул голову к двери.

— Нет, никто не идет, — сказал Чарльз, прислушавшись. — Но ведь говорил же?

— Ну, если говорил, значит, говорил, но я этого не помню, — ответил Гарри. — И я уверен, что ты совершаешь ошибку.

— Ошибку… О чем ты?

— Брак или не брак, я об этом ничего не знаю достоверно, — твердо произнес Гарри.

— Ты знаешь то же, что знаю я, я все тебе рассказал.

— И что с того? Не очень-то понятно, является это браком или нет.

— Надеюсь, ты веришь фактам, которые тебе известны, — повысил голос Чарльз.

— Ты рассказал мне правду, не сомневаюсь, но я не верю ничему, кроме того, что знаю сам, — сказал Гарри, засовывая руки в карманы и глядя на брата без улыбки.

Казалось, Чарльз ужасно разозлился.

— Ты отлично знаешь, Гарри, ты пятьдесят раз говорил мне, что все это ерунда, интрижка, ты даже говорил, что она и сама так думает!

— Я этого никогда не говорил, черт возьми… — холодно ответил Гарри. Засунув руки в карманы, он наблюдал за братом.

Наступила пауза сродни той, как когда в поезде находят мину и люди, затаив дыхание, ждут, взорвется ли она. За окном шелестела листва, счастливо жужжали мухи, словно эти секунды ничего не значили; слабая пчела, которая провела все утро, взбираясь на оконное стекло и снова соскальзывая, упорно продолжала свое упражнение, будто ничего важнее в радиусе мили не было.

Одна рука Гарри, стиснутая в кулак, переместилась из кармана на бедро, в глазах загорелась ярость Фэрфилдов. И тем не менее он явно был склонен к миру.

— Я не ценю резкие слова, брошенные сгоряча. Братьям нехорошо ссориться, оставим это. Кроме меня у тебя не осталось друзей, и я не понимаю, почему ты ищешь со мной ссоры. Твои амурные дела меня не касаются, ты это знаешь, и весь этот разговор стоит меньше полпенса.

Похоже, битва Фэрфилдов закончилась.

— Я был не прав, Гарри, — сказал Чарльз, — и я про шу у тебя прощения. — Он протянул руку брату, тот взял ее и отпустил после короткого и холодного рукопожатия.

— Ты не должен так разговаривать с человеком, который хлопочет по твоим делам, и ты знаешь, что я вспыльчив… как и все мы, со мной нельзя так обращаться, — не удержался Гарри.

— Я был не прав, знаю, — повторил Чарльз, — и мне жаль… Больше мне нечего сказать. Но если проблема в ребенке, который скоро появится, то что мне делать? Не лучше ли мне лежать на кладбище Уиверна?

Гарри опустил взгляд на стертый ковер. Его руки снова лежали в карманах. Помолчав, он сказал:

— Если бы ты несколько месяцев назад рассказал мне относительно Элис Мэйбелл, я бы не стал скрывать своего мнения, а если ты хочешь знать его сейчас, то я могу сказать только одно: я думаю, что ты женат на другой женщине. Да, я люто ее ненавижу, что тебе хорошо известно, но она существует, и я как честный человек рассказал бы все Элли, чтобы она решала сама. Но ты сохранил все в тайне и здорово влип.

— Я ничуть не боюсь правды, — произнес Чарльз, сильно побледнев, — но я ни за что не хочу волновать Элис сейчас. И, Гарри, здесь не о чем говорить, и я не могу не думать, что твое мнение предвзято из-за поместья.

Он говорил с горечью или недовольством, можно выбрать, что хотите. Но Гарри, взяв себя в руки, казался совершенно спокойным.

— Честное слово, я не удивлен, — сказал он, рассмеявшись. — Хотя клянусь, у меня и мысли не было о наследстве. Думай, что хочешь, говорят же, каждый очень любит свою рубашку, но кожу еще больше, и я думаю, это и к нам относится. Послушай, брат, пусть между нами все будет честно и откровенно, и я сделаю для тебя все что смогу, ты в этом не сомневаешься?

— Нет, Гарри, нисколько. Ты не обманешь меня.

— Ну конечно же, не обману! Но хочу напомнить тебе, что этой бестии из Хокстона взбрело в голову… — Создать мне проблемы?

— Самое главное, что ей взбрело в голову, будто на горизонте появилась еще одна женщина, и если ты спросишь меня, я скажу, что она успокоилась ненадолго. Она утверждает, что она твоя жена, и она вцепится в любую девушку, которая так же говорит про себя. Она же как взбесившаяся лошадь, когда раздражена: пробьет стену и разорвется на куски, чтобы добраться до тебя. Жаль, что эта особа не утонула в море.

— Скажи, что она задумала? — спросил Чарльз тревожно.

— Ей-богу, я не знаю, но тебе не повредит держать фунтов пятьдесят в кармане, чтобы немедленно засунуть ей за корсаж, если она начнет делать какие-то выкрутасы, которые покажутся серьезными. Если я что-то услышу, я дам тебе знать. Давай прощаться, брат. Я задержался у тебя дольше, чем планировал, и не увидел Элли. Передай ей мои поздравления и скажи, что я очень спешил, Моя лошадь, должно быть, уже подкрепилась овсом.

— Спасибо тебе, Гарри. Проформы ради я бы попросил тебя остаться, только мне нечего тебе предложить, И… и я убит горем… Но мы же расстаемся друзьями. как прежде?

— Конечно, — сказал Гарри беззаботно. — У тебя есть сигара или две? — Чарльз протянул ему портсиrap. — Спасибо, можно и три, спасибо, твои сигары очень хороши. Мне предстоит энергичная поездка, но я думаю, она даст результат. У меня всегда полно забот. Иначе я бы уделил тебе больше времени. Но будь начеку, Чарли, и внимательно смотри по сторонам. Я тоже буду смотреть. Скажи Элли, чтобы она не переутомлялась, и все будет в порядке.

Они уже были на конном дворе. Гарри сел на лошадь, кивнул брату и, проехав по двору, исчез в воротах.

Чарльз был рад, что не увиделся с Элис. Она бы точно почувствовала, что что-то не так. Его первой мыслью было пойти в сад, но по той же причине он передумал. Взял удочку и ушел ловить форель в ручье, что тек в лощине.