Азбучные истины

Глава ЯТЬ (IV), которую автор уничтожил, запутавшись в родственных связях персонажей^{1}. Охватывала пятнадцать лет, в продолжении которых заросшие пылью часы иезуита Меркурио неотлучно украшали комод Дарьи Ивановны

Дарья Ивановна. Мало что изменили прошедшие годы в жизни вдовы. Она скучала, обильно кушала, толстела — шушуны и душегреи не успевали перешивать. Приставка «фон» отлетела от ее фамилии, которую сама Дарья Ивановна выговаривала с превеликим трудом и прочитать по неграмотности не могла. Она не заметила, как из Трауернихт переименовалась в Труерниктову; позже пьяный писарь превратил ее в Трухникову.

Беспорядочные попытки восстановить справедливость пользы не принесли — наглые приказные брали подношения и палец о палец не ударяли, чтобы подвинуть дело к благоприятному исходу. При том подвергалась сомнению не только причастность Дарьи Ивановны к Трауернихтам, но и претензии на родовитость самих Трауернихтов. Из-за этого Андрей Трухников, поначалу нареченный пышным двойным именем Андреас Иммануил, крещенный по лютеранскому обряду в немецкой церкви, а потом уж обращенный в православие, был означен при зачислении в навигацкую школу мещанским сыном.

Енебек. Когда резали семью Хаджи Ахмеда, мать набросила на Енебека кошму и в миг смерти опрокинулась сверху, накрыла сына искромсанным телом. Пока не ушли убийцы, Енебек лежал тихо, как мышь, и липкая кровь матери заливала глаза. Утром его подобрали русские драгуны.

Готлиб Карл Иероним (Солдатик). Возможно, он добрался до Москвы, нашел своих соплеменников в Кукуй-слободе и с их помощью устроился на службу к какому-нибудь влиятельному вельможе. Может быть, он даже стал лекарем — поскольку научился составлять кое-какие рецепты на службе у фармацевта Вульфа и делать важное лицо, как доктор Блюм. Есть также вероятность, что он оказался в Пруссии, поступил на военную службу и сполна реализовал свое прозвище. И не исключено, что он вернулся домой, в Шлезвиг-Гольштейн, женился на дочери владельца свечной лавки, унаследовал его дело, дожил до благородных седин и умер в окружении многочисленных чад и домочадцев. Но скорее всего, он сгинул в подмосковных лесах.

Отец Мехди и дед Садыка — Виспур, потомственный слоновщик, прибыл в Персию из Индии в 1069 г. хиджры.

Окривевший, безобразный лицом Алексей Смурный появился в Черкасске с переметной сумой, пузатой от золотишка, добытого в Азове на пепелищах бежавших турок. Купил дом, затеял торговлю. Булавинский бунт пошел ему на пользу. Пока казаки куролесили, Смурный был тих, а как взяло верх царское войско, добился подряда на поставку хлебных припасов.

Гринька, сын Василия Небитого, отдан на воспитание в семью плотника, приписанного к воронежским верфям.

Христарадник Архип, другой сын Василия Небитого, укоренился на паперти церкви Феодора Студийского, научился трястись, как больной падучей. В древней каменной кладке за Москвой-рекой у него был тайничок с полушками, копеечками и алтынами. Однажды положил туда серебряный талер, выпавший из сумки иноземца, а на следующий лень обнаружил тайник пустым. Вскоре прослышал, что юродивый Онисим, живущий при церкви Козьмы и Дамиана, разменял в кружале иноземный рубль. Назавтра Онисима нашли мертвым, с веревкой на шее. Рядом с трупом валялся пустой сундучок, в котором пробавлявшийся ростовщичеством Онисим хранил сбережения. Ни одна живая душа не связала его смерть с исчезновением из Москвы Архипа.

Снова Архип объявился в Москве спустя много лет с тугой мошной, купил дом у Кузнечного моста, поставил скобяные лавки на Охотном и Рыбном рынках. Набожный до скуки, молиться ходил в церковь Нила Столбенского. Бил поклоны усердно, на исповеди плакал — но об Онисиме молчок! Сваха свела его с Трауернихтовой вдовой, почем зря просидевшей пятнадцать лет под изгаженным мухами портретом стрелецкого полуголовы...

В год, по исчислению византийских хронографов, 7208-й, в России волею царя случился год 1700-й.

Северная война. Позорное бегство русских под Нарвой 19 ноября 1700-го. Одни потешные полки стояли неколебимо по колено в крови. В память о великом геройстве в Преображенском и Семеновском полках ввели алого цвета чулки, а на горжетах обер-офицеров выбили дату сражения «1700 NO 19».

Нападение шведов на Архангельск. Карл Юхан Тальк, сын пастора, лишился в бою кисти правой руки.

Юнга Фернао Энрикиш совершает первое дальнее плавание — на Яву. Там его судно стоит бок о бок с фрегатом «Петр и Павел», построенным на Зандамской верфи при участии плотника Петра Михайлова, сиречь царя Петра I, которому еще предстоит стать Великим.

Основание Санкт-Петербурга. В числе первых переселенцев Барабановы — дворянский род, к кон. XVII в. захудалый. Если верить самим Барабановым, их предок отличился в битве на Чудском озере, но это похоже на легенду. Известны Барабановы псковские и новгородские; вероятно, это ветви, берущие начало от общего ствола. И те и другие несколько воспрянули с петровскими реформами.

Смерть армянского купца Арутюна на караванном пути из Индии, идущем по краю пустыни Тар. Теперь на месте его могилы пески. Семейное дело — торговля тканями — перешло к сыну Арташесу.

Осадковские.

Стефан Осадковский был хорошим воином и ревностным католиком. Одним ударом разрубал пополам бычка. В бытность Сигизмунда III королем Швеции усмирял мятеж тамошних протестантов. Гибель его в Смоленске искренне оплакивалась многими.

Тимофей Осадковский, сын Стефана, двоюродный дед Тадеуша, писал хорошие, но уж очень грустные стихи. Всегда держал при себе бандуристов. Умер от пьянства.

Тадеуш Осадковский прибился к отряду подольских крестьян, партизанивших против турок. Был 11 ноября 1673-го при Хотине, когда поляки опрокинули в Днестр армию Гусейн-паши, но по малолетству сидел в обозе и лишь слышал о том, как Ян Собеский, спешившись, повел пехоту на турецкие окопы. Из-под Хотина он добрался с празднующими победу шляхтичами до Львова, там втерся в доверие к иезуитам и прожил при них два года; оттуда начал странствия по Европе.

Встреча в Освенциме с архитектором Кальвини круто поменяла его жизнь. Вместо Кракова он оказался в Венгрии, где надел австрийский солдатский мундир. Воевал храбро, но, когда надоело, без раздумий дезертировал. В Буде ему подвернулась мадьярка Маргарита; он решил пожить у нее день-два, от силы неделю, а остался на три года. Они даже обвенчались (на этом настояли ее родители, а ему было все равно); таким образом, Маргарита была женой, но в этом качестве Тадеуш ее не воспринимал. Уезжая, он кивнул ей, сел на коня, и больше они не виделись. «Я буду ждать». — сказала Маргарита, зная, что он не вернется. А он не мог объяснить ни ей, ни себе, что заставило его сняться с места, — были какие-то дела в Вене, но что за дела, он по прошествии короткого времени не мог вспомнить. В любом случае необходимость заниматься делами отпала — в Венгерском королевстве разразилось восстание Ференца Ракоци, и Тадеуш отложил возвращение в Буду. Туг как раз встретился знакомый, с которым в 1697-м под водительством принца Евгения Савойского били турок у Зенты, и с его рекомендациями он опять нанялся на военную службу — теперь уж с офицерским патентом.

Осип Яковлев странствовал по Европе. Проезжая через Венгрию, познакомился в корчме с Тадеушем Осадковским и проиграл ему в кости несколько серебряных монет. Впредь они не встречались и вряд ли когда вспоминали друг о друге. В 1705-м Осип (Иосиф Якобс) осел в Копенгагене и всерьез занялся алхимией. Приезжие из России ценили в нем знание русского языка.

Полтава!!! Затянулось русское ликование, поздно отрядили погоню. И Карл XII, и бегущий за ним хвостом с двумя прихваченными на прожитье бочонками золота изменник Мазепа, ушли через Днепр к туркам. Петр Енебеков, бывший в числе преследователей, локти себе кусал от досады. А вот знай он, что среди ушедших с Мазепой казаков был хорунжий Богдан Чмиль — его будущий тесть?!.

В Турции суетный гетман прожил недолго. Петр I предложил обменять его на захваченного под Полтавой шведского канцлера Пипера. Турки встретили предложение русского царя с удовольствием — они разом убивали двух зайцев: избавлялись от союзника, ставшего обузой, и вызволяли союзника, который еще мог понадобиться. В опасении выдачи Мазепа принял яд. Казаки из его окружения разбрелись кто куда. О Богдане Чмиле более ничего не известно.

Иезуит Меркурио на старости лет сошел с ума, изрекал публично богохульства. Умер в тюремной камере.

Энрике Энрикиш перебирается на жительство в Макао.

[Сентябрь 1710; раджаб 1122; элул 5470; в Китае 66-й год правит династия Цин.]