Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 12

Схватив телефон, я с такой силой впиваюсь в него пальцами, что костяшки белеют. Набираю номер друга. Он должен помочь. Я не смогу оставаться спокойным, пока не выясню всё. Даже то, что я обещал себе — ждать, пока они сами не придут к моему порогу, — я готов нарушить, если выяснится, что у меня есть дочь.

Моя дочь…

Возможно ли это?

Вероятность ужасающе высока. В ту ночь я не предохранялся. В ту проклятую ночь мне было не до этого. Всё, чего я хотел, — это отомстить. И я сделал это! Но эта… малышка. Как я мог не подумать, что она могла забеременеть? Как? Я же не идиот, не тупица! На Джамала орал, что тот мозгами не думает, а сам… Сам оказался ничем не лучше!

Чёрт!

— Джамал, отправь мне номер Алтая, — без предисловий бросаю в трубку, едва он отвечает на звонок.

— Что случилось? — его голос мгновенно становится настороженным.

— Просто отправь мне номер! — кричу я, нервно проводя рукой по волосам. Мысль о том, что у меня может быть дочь, не даёт покоя, сверлит мозг, лишает рассудка.

— Ладно, но потом жду объяснений! — твёрдо заявляет он и отключается.

Получив номер, я тут же набираю его. Трубку не берут. Раз за разом. И наконец-то он отвечает.

— Алтай?

— Слушаю. Кто это?

— Марат.

— Ты? — в его голосе слышится удивление и тревога. — Брат, не впутывай меня в это снова! Я лишь показал тебе фото, за последствия отвечаешь ты сам!

— Заткнись! Мне нужно, чтобы ты разузнал об их семье всё! Про каждого члена семьи!

— Марат, я не хочу неприятностей! Я живу спокойной жизнью, и проблемы мне не нужны.

— Алтай, я не прошу тебя идти в их дом и расспрашивать! Просто найди информацию, и всё. Мне это нужно, чёрт тебя подери! — я почти рычу в трубку, чувствуя, как теряю контроль.

— Марат…

— Не вынуждай меня приезжать туда! Если я приеду, ты уже не отвертишься и пойдёшь со мной в этот проклятый дом! И мне плевать на последствия и на то, что будет с тобой!

— Какая муха тебя укусила? — рычит он в ответ. — Я только женился, начал спокойную жизнь, а ты… Чтоб ты провалился! Ладно, узнаю.

— Час времени!

— Чего? Охуел? К завтрашнему утру!

— До вечера! Если сегодня до полуночи ты не дашь мне информацию, завтра утром я буду стоять у твоих ворот! Что будет дальше, ты отлично знаешь.

— Чтоб я сдох, когда согласился связаться с тобой! Хорошо, будет тебе всё! — он бросает трубку.

Полдня. Мне нужно продержаться полдня, и я узнаю хоть что-то. Узнаю…

— Брат? — в комнату заглядывает Залинка. Заметив моё состояние, она хмурится. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, мышка, — обнимаю её и целую в макушку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Всё хорошо.

— Точно? — она поднимает на меня глаза, полные беспокойства.

— Точно. Небольшие проблемы на работе, — выдавливаю улыбку, чувствуя, как сжимается сердце.

Как я скажу ей и маме, что у меня, возможно, есть дочь? Как я расскажу им о том, что натворил? Я упаду в их глазах ниже некуда. Мама… Она возненавидит меня!

Но если эта малышка и правда моя дочь… Я согласен на всё, пусть только она окажется ею! И чтобы выяснить это, у меня есть всего несколько дней. Через два дня — свадьба сестры, а после…

— Нас ждут у Селима, идём? — напоминает о себе сестра.

— Идём, — целую её ещё раз и следую за ней вниз, чувствуя тяжесть в ногах.

Мама внизу ждёт нас. Улыбается. Довольна. Но ненадолго. Я уверен, она ещё не видела малышку. Я знаю, она сразу узнает в ней свою старшую дочь. Нашу Айку.

Вхожу в дом следом за ними. Все сидят в гостиной, смеются. Малышки и Айнуры нигде не видно. Куда они пропали?

— А где принцесса, с которой мы пришли познакомиться? — спрашивает мама, оглядывая гостиную.

— А я здесь! — с улыбкой в комнату влетает малышка, держа в руках тарелку с дольками мандарина. Моя Айка тоже обожала мандарины…

Смотрю на маму. Она побледнела. Рука тянется к груди. Чёрт! Я обнимаю её за плечи. Она смотрит на меня потерянно. Залинка же спокойно опускается перед малышкой на колени и начинает разговаривать. Она не узнала в ней никого. Да и как бы? Она самая младшая в семье и не помнит, как выглядела наша Айка. Между ними — десять лет разницы. Было.

— Марик, — шепчет мама, едва сдерживая слёзы. — Моя… Айка? Почему… она так похожа… на мою девочку?

— Всё потом, мам, — шепчу ей на ухо, замечая, что на нас косятся. — Сейчас не место.

Она понимает и быстро натягивает улыбку. Но когда она присаживается перед малышкой, на её лице — искренняя улыбка. Счастье. Любовь. Всё это она дарит этой малышке в долю секунды. Она, как и я, увидела в ней Айку.

Я не могу выносить это и поднимаю взгляд, чтобы наткнуться на Айнуру, стоящую в дверях. Она взволнованно следит за тем, как мама и малышка общаются. Руки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Она знает! Она всё знает! И про меня, и про малышку, и про нашу встречу. Какова вероятность, что она знает, что я натворил? Что, если она была свидетельницей моего поступка и потому боится меня?

Если я прямо сейчас получу от неё ответы, мне не придётся ждать до полуночи. Но как? При всех — не вариант. Вызвать куда-то… Она не пойдёт.

В этот момент она смотрит на меня. Сглатывает. Делает шаг назад.

Чёрт, я сейчас не сдержусь, схвачу её и утащу подальше. Не отпущу, пока не получу ответы. Пока она не скажет, моя ли это дочь!

— У тебя очень красивое имя, Амира, — говорит мама, держа её за ручки. — Ты очень любишь мандарины?

— Очень! Они такие вкусные. Мама много не разрешает, алгея будет, говорит, — грустно вздыхает она. Мама? Где её мама? Кто её мама?

— Аллергия, — поправляет её мама. — Мама права. У меня тоже была дочка, которая очень любила мандарины. Я прятала от неё, но однажды она нашла и съела всё, что было. А потом покрылась пятнышками.

— Большими? — округлив глаза, уточняет она.

— Да. Плакала потом, потому что стала некрасивой.

— Девочка должна быть красивой, — важно заявляет малышка. — Я тогда много не буду кушать.

У меня наворачиваются слёзы. Я не могу этого выносить. Руки так и чешутся схватить её и прижать к себе. Не отпускать никуда. За меня это делает мама. Она берёт её на руки и садится на диван, расспрашивая обо всём.

Удивительно и то, что малышка сама хочет общаться с ней. Обычно дети не так открыты с незнакомцами. Хотя моя Айка была такой же. Весёлая хохотушка, которая любила жизнь. Она была как лучик солнца, греющий всё вокруг. Её невозможно было не полюбить. Она была доверчива, и этим воспользовались…

— Вы сидите, а мне надо в город за кое-какими покупками, — заявляет мама после обеда. Всё это время она не отпускала от себя малышку. Ни на секунду.

— А можно мне с вами, тётя? — воодушевлённо спрашивает малышка. — Я ещё не купила платье. Дядя Муслим и тётя Фарида обещали купить мне самое красивое платье. Розовое.

— С удовольствием возьму тебя с собой, — улыбается мама.

— Тогда я отвезу вас. Айнуш, ты с нами? — встаёт Муслим, на долю секунды опередив меня. Я сам хотел отвезти их! Но если они уезжают, пусть хоть Айнура останется. Мы поговорим.

— Поеду, — говорит она, бросив на меня взгляд. Словно поняла, чего я хочу. Вот же вредина! Мне ничего не остаётся, кроме как сидеть сцепив зубы.