Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Эпилог

Спустя полгода.

Я сидела в своём маленьком кабинете в центре и перебирала бумаги. За окном светило яркое солнце, в коридоре слышались детские голоса и смех женщин. Обычный день в моём любимом месте.

За полгода здесь многое изменилось. Центр разросся, появились новые комнаты, новые программы. Теперь у нас работали три психолога, два юриста и целая команда волонтёров. Но главное — изменились люди. Рина стала моей правой рукой, официально оформилась как администратор. Та девушка, что боялась поднять глаза, теперь уверенно разговаривала с новыми подопечными, встречала их, помогала освоиться. Лиля и Света тоже остались — одна помогала с детьми, другая вела курсы компьютерной грамотности.

Я откинулась на спинку стула и улыбнулась своим мыслям. Кто бы мог подумать, что именно здесь я найду своё призвание? Что помощь другим станет лучшим лекарством для моей собственной души?

В дверь постучали, и в кабинет заглянула Рина.

— Айнура, там к тебе посетитель, — сказала она с загадочной улыбкой. — Очень настойчивый.

— Кто? — я нахмурилась, но Рина уже исчезла, а в дверях появился Марат.

С букетом. Огромным. Таким, что за ним почти не было видно его лица.

— С ума сошёл? — вырвалось у меня, но губы сами расплылись в улыбке. — Куда столько?

— Тебе, — он шагнул в кабинет, с трудом протискивая букет в дверной проём. — Сегодня полгода, как мы…

— Полгода, как ты меня соблазнил? — поддразнила я, принимая цветы и с трудом удерживая их в руках.

— Полгода, как ты меня соблазнила, — закончил он, подходя ближе.

Я поставила букет на подоконник — единственное свободное место — и повернулась к нему. Он выглядел… счастливым. Загоревший, отдохнувший, в глазах — тот самый тёплый свет, который я научилась различать.

— Как дела в секции? — спросила я, когда он обнял меня и поцеловал в макушку.

— Хорошо. — Он отстранился, заглядывая мне в глаза. — Скучал.

— Врёшь, — фыркнула я. — Мы виделись утром.

— Это было пять часов назад. Огромный срок.

— Неисправимый, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбку.

За эти полгода мы научились быть вместе. Не идеально, не гладко — со ссорами, с неловкостями, с моментами, когда я всё ещё вздрагивала от неожиданного прикосновения. Но он был терпелив. Боже, как он был терпелив. Никогда не давил, не торопил, всегда ждал моего «можно». И постепенно, шаг за шагом, страх отступал. Уступал место чему-то другому — тёплому, надёжному, очень похожему на счастье.

— Амира просила напомнить, что у неё сегодня выступление в саду, — сказал Марат, садясь на край моего стола. — В шесть. Мы успеваем?

— Успеваем, — кивнула я. — Я заканчиваю через час. Переоденемся и поедем.

— Айнуш, — прошептал он притягивая к себе. — Спасибо.

— За что?

— За то, что поверила. За то, что дала шанс. За то, что не сбежала, когда можно было.

— Ты тоже меня не бросил, — тихо сказала, обнимая его. — Когда я вздрагивала от каждого прикосновения. Когда не могла спать с выключенным светом. Когда просыпалась с криками посреди ночи. Ты был рядом. Всегда.

— Я люблю тебя, — сказал он просто. Без пафоса, без надрыва. Как факт. Как данность.

— Знаю, — ответила я, и впервые за долгое время эти слова не вызвали во мне желания защищаться. — И я… я тоже тебя люблю.

Он резко схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо.

— Правда?

— Правда, — я улыбнулась сквозь слёзы, которые предательски потекли по щекам. — Наверное, уже давно. Просто боялась себе признаться.

— Айнура… — он выдохнул моё имя, и прижал к себе так крепко, что я пискнула. — Прости. За всё. За то, что сделал. За то, что заставил столько страдать.

— Хватит, — прошептала я в его грудь. — Хватит извиняться. Я простила. Правда.

Мы стояли, обнявшись, посреди моего маленького кабинета, а за окном шумел город, и жизнь была удивительно, невероятно хороша.

В дверь снова постучали — на этот раз осторожно, но настойчиво.

— Айнура, там это… — Рина заглянула и, увидев нас, замерла. — Ой. Я потом.

— Стой, — я высвободилась из объятий Марата, вытирая слёзы. — Что случилось?

— Там женщина пришла. Плачет. Говорит, муж избивает, угрожает. Я её в комнату для новых отвела, но она ни с кем не хочет говорить, кроме… — Рина запнулась, глядя на меня. — Кроме тебя. Сказала, что слышала про центр и про женщину, которая помогает. Которая сама через многое прошла.

Я вздохнула, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— Иду. — Повернулась к Марату. — Подождёшь?

— Конечно, — кивнул он. — Я пока к Татьяне зайду, спрошу, как там дела у вас.

Я вышла в коридор, но на пороге обернулась. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Марат, — позвала я.

— М?

— Я тебя люблю, — сказала я ещё раз, чтобы он запомнил. Чтобы поверил.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой хотелось жить.

— И я тебя, Айнуш. Иди. Помоги ей. Я подожду.

Я кивнула и пошла по коридору — туда, где меня ждала очередная сломленная женщина, очередная история, очередная душа, которой нужна была помощь. И я знала, что помогу. Потому что теперь я умела это делать. Потому что теперь я сама была целой.

КОНЕЦ