Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 32

Завтрак для меня прошёл в нервном, почти физически ощутимом напряжении. Каждая секунда тянулась мучительно, я ждала, что в любой момент в дверях появится его фигура. Несмотря на вчерашний разговор, страх не ушёл. Он был непредсказуем, а я всё ещё не могла разгадать мотивы, которыми он руководствовался.

— Принцесса, ты чего не кушаешь? — брат Муслим погладил Амиру по голове, нарушая мои тяжёлые раздумья.

— Не хочу, — дочь выдохнула с такой грустью, словно на её маленькие плечи легла тяжесть всех прожитых лет. Выглядела она совсем как взрослая, и от этого сердце сжалось.

— И что случилось у моей внучки? — прищурился отец, откладывая газету.

— Деда, а когда дядя Марат приедет ещё? — отложив ложку, спросила Амира тихо, но чётко.

У меня внутри всё перевернулось. Сердце замерло, а в горле встал ком. Я не представляла, что она так сильно к нему привязалась. Взгляды всей семьи мгновенно обратились на меня. Они ждали ответа? Думали, что я с ним в постоянном контакте и знаю все его планы?

Стоп! Он же уже вернулся. И сейчас… сейчас самый подходящий момент, чтобы начать играть по его правилам, по его сценарию «отношений». Я не хотела этого. Но уже была втянута по уши. Если я не хочу стоять и смотреть, как из-за моей правды рушится налаженная жизнь всех вокруг, мне придётся согласиться с этой чудовищной игрой. Хотя бы внешне.

— Он уже приехал, — неловко улыбнулась я, глядя только на дочь, избегая встретиться глазами с остальными. — Сегодня увидишь его.

— Правда? — лицо Амиры озарилось такой искренней, сияющей радостью, что у меня снова кольнуло под ложечкой. Глаза её буквально засверкали.

— Да, — кивнула я, чувствуя себя предательницей. Она сейчас счастлива. А что будет с ней, когда правда всплывет? Я знаю свою семью. Знаю, как они возненавидят его, сделают всё, чтобы оградить её от «этого чудовища». И её детское счастье рухнет.

— Тогда я быстро съем кашу и пойду платье надевать! Я должна быть самой красивой! — за минуту она расправилась с завтраком, запила чаем и стрелой помчалась в свою комнату. Моя девочка-припевочка обожала наряжаться.

Как только она скрылась, тяжёлые, вопрошающие взгляды снова навалились на меня. Я сглотнула ком в горле, уставившись в свою пустую тарелку. Слава богу, брат Муслим, почувствовав неловкость, тут же завёл разговор о постороннем.

Дочь спустилась вниз в своём лучшем розовом платьице с пышной юбкой — настоящая маленькая принцесса. Она потребовала заплести две аккуратные косички и украсить их всеми имеющимися заколками. И именно в тот момент, когда я, закончив причёску, расцеловывала её макушку, в дверях появился он.

— Можно я одну красивую девочку украду себе навсегда? — раздался его весёлый, тёплый голос.

Он стоял на пороге, и его взгляд, полный нежности и мягкости, был прикован к Амире. Та, конечно же, завизжала от восторга и бросилась в его раскрытые объятия. Все присутствующие смотрели на эту сцену с умилёнными улыбками. Пришлось и мне растянуть губы в подобие улыбки, хотя внутри всё сжималось от ревности и желания выхватить её из его рук, спрятать за спину, увезти подальше.

Мама, сияя, предложила ему чай, и следующие полчаса Амира не отходила от него ни на шаг. Обнимала, целовала в щёку, получая в ответ такие же ласковые прикосновения. Неужели никто не задаётся вопросами? Почему между ними такая мгновенная, глубокая связь? Они же все знают, что Амира — вылитая его погибшая сестра. Мой животный страх при первой встрече… Разве не очевидно? Но нет. Они видят только красивую картинку: добрый дядя и счастливый ребёнок.

— Принцесса, скажи-ка мне, — его голос, вдруг ставший немного более официальным, прервал общее умиление. — У кого нужно спросить разрешения, чтобы погулять сегодня с мамой?

Вот оно. Начинается. В гостиной мгновенно воцарилась тишина, все замерли.

— У деды, — ответила Амира, тут же бросив на меня вопросительный взгляд. — А я тоже пойду с вами гулять?

— Принцесса, можно я сегодня с твоей мамой погуляю один? Обещаю, только сегодня. Потом мы все вместе будем гулять.

Боже правый, да что он себе позволяет? Я понимаю, что нам предстоит сообщить шокирующую новость, но зачем так, при всех? Он ставит меня в неловкое, дурацкое положение!

— А взамен мне что? — хитренько прищурилась Амира, выжимая из ситуации всё.

— А что хочет моя красавица?

— Обещай никогда не исчезать! — вдруг серьёзно сказала она, протягивая мизинец.

Воздух застрял у меня в лёгких. Она требует от своего отца… чтобы он не исчезал. Как же я потом всё это объясню? Марат, что же ты творишь?

— Сделаю всё возможное, чтобы никогда не оставлять тебя. Обещаю! — его голос прозвучал хрипловато, но с твёрдой, несокрушимой уверенностью. Их мизинцы сомкнулись в обещании, которое для неё было детской клятвой, а для меня — ещё одной цепью.

Зачем он это делает? Он уже дал всем понять свои намерения. Вон как вся семья, затаив дыхание, смотрит то на него, то на меня.

— Дядя, что скажете? — обратился Марат к отцу, который, в отличие от всех, сидел спокойно, даже с лёгкой улыбкой. Я что-то упустила.

— Я уже дал тебе ответ ещё рано утром, — кивнул отец, и в его глазах читалось одобрение. — Позаботься о ней. Айнура, иди соберись.

Вот так просто? Какой же отец просто так отпускает дочь гулять с «каким-то парнем»? Почему он не из тех, кто строг и бдителен? Сейчас мне этого не хватало больше всего.

Провожать нас никто не вышел, но я чувствовала на спине их взгляды — заинтересованные, любопытные, немного насмешливые. Я шла за ним, как на эшафот.

— О чём ты говорил с отцом? И куда мы едем? — выпалила я, едва дверца машины захлопнулась. Нужно было говорить, отвлекаться от ужасных мыслей и страха, который подкатывал к горлу всякий раз, когда я оставалась с ним наедине.

— Я встретил его утром в саду и немного поговорил. О нас, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Все детали опущу, но он в курсе, что я «хочу» жениться на тебе. И он не против.

— Это не значит, что тебе позволено сделать это сегодня!

— Почему же? Я сказал ему, что именно сегодня и хочу уговорить тебя стать моей женой. Он дал согласие — при условии, что согласишься ты. Так что… теперь ты моя.

От слова «моя» меня передёрнуло, будто от удара током.

— Не обольщайся. Я никогда не буду твоей. Ты насильно заставил меня стать твоей женой, и как только обретёшь мужество признать свой грех, я стану свободной. В тот же миг!

— Даже стараться не буду обретать это мужество, — усмехнулся он, бросив на меня быстрый взгляд. — С первого дня ты привлекла моё внимание. Пусть и… несколько необычным способом. Впервые девушка падала в обморок при одном моём виде.

— Будто у меня не было на то веской причины!

— Да… причина была, — его голос на миг стал глухим.

— Куда мы едем?

— В ювелирный салон. А потом заедем к тебе на работу. Я уже договорился, что ты сегодня зайдёшь увольняться.

— Что ты сделал? — воскликнула я, резко повернувшись к нему. Его расслабленная поза, его спокойствие выводили из себя. — Как ты мог? Это моя работа!

— Ты бы сама не решилась. Поэтому я взял инициативу в свои руки.

— Какой же ты… С каждым днём я ненавижу тебя всё сильнее!

— Знаю, — он тихо выдохнул, и в этом вздохе прозвучала неподдельная усталость. — Я буду стараться это изменить.

— Ты… Ты точно издеваешься надо мной! Забей! Ты всё равно поступаешь по-своему. Моё мнение, мои желания для тебя — пустой звук.

— Прости, — прошептал он в наступившей тишине.

Я ничего не ответила, уставившись в мелькающий за окном пейзаж. Говорить с ним было бесполезно — всё равно что воздух трясти. Только нервы трепать.

Он привёз меня к сияющему витринами ювелирному салону.

— Зачем мы здесь?

— За кольцом. Обручальным. Ты же моя официальная жена. Пора обзавестись соответствующими атрибутами.

Он вышел, обошёл машину и открыл мне дверь, даже протянул руку. Я шлёпнула по ней и вышла сама. Сейчас я злилась по-настоящему, и это хоть как-то согревало изнутри. Войдя в прохладный, пахнущий дорогой пылью салон, я встала как вкопанная, отказываясь даже смотреть на витрины.

— Выбирай, — тихо сказал он, встав рядом.

— Да неужели у меня есть право выбора? — съязвила я, скрестив руки на груди. — Какой неожиданный жест с твоей стороны, «муж».

— Ладно. Если хочешь — выберу я. Скажи только предпочтения. А то возьму самое большое, яркое и дорогое.

— Вот этого пафоса мне не надо! — фыркнула я. — Тонкое. Маленькое. Без вычурности. И главное — удобное! Не собираюсь таскать на руке тяжесть. И да — за пропажу последствий не несу.

— Если сама намеренно не избавишься — никаких последствий, — парировал он с той же едва уловимой усмешкой.

Дальше я просто наблюдала, с какой неожиданной, почти болезненной придирчивостью он выбирал кольцо. Перебирал одно за другим, приглядывался к камням, примерял на свой палец, будто это было для него самого. Настоящие невесты, наверное, так не выбирают. Но почему-то это зрелище заставило уголки моих губ дрогнуть в почти улыбке. Чёрт! Как же это раздражало — эти вспышки чего-то почти человеческого в нём.

В итоге он выбрал именно то, что я описала: тонкое, изящное колечко с крошечным, но искрящимся бриллиантом. То, что выбрала бы и я сама. Спасибо, хоть в этом услышал.

— Давай руку.

— Сама надену, — проворчала я, протягивая ладонь.

— Мечтай, — фыркнул он, ловко взяв мою руку и уверенным движением надел кольцо на безымянный палец. Металл был холодным. Я закатила глаза и, выдернув руку, пошла обратно к машине.

Следующей остановкой была моя работа. Пришлось с натянутой, неестественной улыбкой сообщать начальнице о «счастливом замужестве» и внезапном переезде. Марат вошёл со мной, и его одного присутствия хватило, чтобы все вопросы отпали. Начальница смотрела на него с подобострастием, а он в этот момент выглядел именно таким — человеком с положением, деньгами и связями. Пафосный, холодный, неоспоримый.