Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 35

Неделю спустя…

С волнением, словно оставляла частичку своего сердца, мы покинули детский сад с Маратом. Наша Амира сегодня впервые пошла в новую группу. Прошла неделя с тех пор, как мы оказались в этом незнакомом городе, обустраивались, привыкали. Марат привёз нас сюда, несмотря на моё отчаянное, но безгласное сопротивление.

В тот вечер, после оглашения новости, я так и не осмелилась спуститься к остальным. Предлогом служила спешная сборка вещей. Марат заглянул ко мне перед тем, как уйти к себе.

— Помощь нужна? — он вошёл, мягко прикрыв дверь за собой.

Ритм сердца тут же участился. Какие бы договорённости между нами ни были, страх никуда не уходил. Слишком рано было расслабляться в его присутствии.

— Справлюсь сама.

— Бери только самое необходимое, остальное приобретём на месте, — он прислонился к шкафу, его взгляд был тяжёлым и изучающим. — Я поговорил с твоими братьями и отцом. Всё в порядке. Никто тебе ничего не скажет.

— Какую ложь использовал на этот раз? — горько усмехнулась я, присаживаясь на край кровати.

— Это важно? — он подошёл и неожиданно присел передо мной на корточки, оказавшись на одном уровне. Его близость была невыносимой. — Главное, чтобы тебя не трогали. А потом… и потом ты тоже не будешь виновата. Не переживай, я им скажу, что принудил тебя.

— Это же правда, — выдохнула я.

— И мне от этого горько, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Он приподнялся, наклонился и… нежно поцеловал меня в макушку. — Спокойной ночи, Айнура.

Прежде чем я успела опомниться и отреагировать — отпрянуть, закричать, ударить, — он уже вышел, мягко закрыв дверь. Я осталась сидеть в полном оцепенении, касаясь пальцами того места, где только что чувствовалось прикосновение его губ. Это было не насилие, не угроза. Это было что-то другое, что-то более страшное в своей кажущейся простоте.

Не успела я прийти в себя, как ко мне вошли обе невестки и мама. Вот тут-то и начался настоящий, эмоциональный допрос. Слезами, упрёками, объятиями и надеждами. С трудом удалось их успокоить, не сорвавшись и не выдав правды. А на следующий день мы уехали. Я плакала, цеплялась за маму, но она сама, со слезами на глазах, но с твёрдой верой в моё «счастье», усадила меня в машину. «Будь умницей, дочка. Цени его».

Марат привёз нас в новую квартиру, которую приобрёл за те три дня своего отъезда. Просторная, светлая, с тремя спальнями, огромной гостиной-кухней. Всю неделю мы обустраивались. У каждого была своя комната, чему я несказанно радовалась. Марат всё своё внимание уделял Амире, стараясь завоевать её доверие окончательно, и ко мне не лез, чётко придерживаясь наших негласных границ. Это давало иллюзию безопасности.

И вот сейчас, оставив нашу малышку в новом саду, мы сели в машину. Волновалась невыносимо. Незнакомый город, незнакомые люди…

— Не переживай. Сюда ходил сын Миланы, я же тебе говорил, — повернулся ко мне Марат, его голос был спокоен, но я уловила в нём ту же, хорошо скрываемую тревогу.

— Знаю, но всё равно…

— Айнура, — он неожиданно взял меня за руку, и я, как обычно, замерла, внутри сжавшись в комок. — Если нашей дочери что-то не понравится, если она пожалуется хоть на что-то — мы сразу же заберём её. Обещаю.

— Угу, — кивнула я и поспешно забрала свою руку. Спасибо, конечно, за поддержку. Но мне не нужны его прикосновения. Я не хочу к ним привыкать. Страх — мой щит. Он помогает держать дистанцию, не забывать, кто он.

— Домой? Или погуляем? Я свободен до обеда.

— Отвези меня домой, — отвернулась к окну, наблюдая за мелькающими чужими улицами.

— Ладно, — он ответил спустя пару секунд, и в его голосе я уловила лёгкую, почти неуловимую нотку разочарования.

Я намеренно пресекала все его попытки сблизиться. Зачем? Он всё равно… он останется тем, кем является. Незачем строить мосты над пропастью, которую он сам же и вырыл. Никакие причины, даже самые уважительные, не искупят того, что было.

— Айнуш, через неделю один деловой приём, куда нас с Джамалом пригласили. Пойдёшь со мной?

— Зачем?

— Там нужно появляться с супругой. Джамал идёт с Миланой. А я… хочу пойти с тобой.

— У тебя, наверное, полно знакомых женщин, — проворчала я, сжимая руки в кулаках. — Позови кого-нибудь из них.

— У меня только две женщины в жизни, — его голос стал твёрже. — Ты и наша дочь. Дочь, по понятным причинам, взять не могу. А ты… подумай, пожалуйста. И да, завтра Джамал с Миланой позвали нас к себе в гости.

— Марат, зачем всё это? — не выдержала я, повернувшись к нему. — Всё равно это всё неправда, игра! Зачем создавать эти связи, впускать людей в эту… эту иллюзию?

— Ты хочешь всё время просидеть взаперти, ни с кем не общаясь? — он парировал, и в его вопросе была здравая логика. — Я понимаю, меня ты терпеть не можешь. Но зачем отталкивать других? Думаешь, я их подговорю помогать мне тебя «соблазнить»?

— Отвянь!

— Не переживай, они даже тему эту не поднимут. Просто… обычное человеческое общение. Дружеское. Тебе же нужно с кем-то говорить, кроме меня и Амиры?

— Хорошо, — сдалась я, понимая, что он, как ни прискорбно, прав. Сколько бы этот фарс ни длился, я не могу превратиться в затворницу. Мне нужен воздух, нужны другие лица, пусть даже эта связь будет построена на лжи. Милана — пока единственный знакомый человек в этом городе.

— Вечером съездим в детский игровой центр, — сообщил он, паркуясь у нашего подъезда. — Отметим первый день в саду.

— Хорошо, — кивнула я, уже выходя из машины.

Я могла бы отказаться, отправить его одного с Амирой. Но тогда они станут ещё ближе. И я всё равно не доверяю ему до конца. Вдруг что-то случится? Лучше пусть всё будет на моих глазах. Так спокойнее.

Забирать дочь поехали, конечно, вместе. Оба нервно поглядывали на дверь, за которой скрывалась её новая жизнь. Я ожидала худшего — слёз, испуга, нежелания возвращаться. Но Амира выскочила с улыбкой до ушей и, запыхавшись, начала без умолку тараторить о новых друзьях, доброй воспитательнице и вкусной запеканке. Общительная, открытая — полная моя противоположность. Я, тихая «мышка», всегда держалась в стороне, а она… она излучала свет, который притягивал людей. И, кажется, в новом саду этот свет оценили.

Узнав про поездку в игровой центр, её восторгу не было предела. «Папа сказал, едем праздновать мой первый день!» — сияла она.

В центре я сидела в сторонке на мягком пуфике, наблюдая. И наблюдала за откровенным чудом. Марат, тот самый Марат с ледяными глазами и стальным голосом, превратился здесь в большого ребёнка. Его смех — открытый, звонкий, беззаботный — был для меня откровением. Он валялся с Амирой в бассейне с шариками, дурачился на батуте, с визгом скатывался с горки, а потом и вовсе организовал игру для половины детей в зале. Он был естественен, счастлив и… другим. И эта его новая, светлая сторона пугала меня ещё больше. Потому что такой Марат заставлял забыть о страхе. Заставлял невольно улыбаться его выходкам. А это было предательством по отношению к самой себе.

Не забывай, — сурово напоминала я себе. Не забывай, кто он и что сделал. Этот спектакль — для неё. Только для неё.

— Папа, ты самый лучший! — обвила она его шею руками, когда мы, уставшие и довольные, покидали центр, и громко, сочно чмокнула его в щёку. — Я тебя оочень сильно люблю!

— Это потому что у меня самая лучшая в мире дочь, — он пощипал её за щёчку, и его ответный поцелуй был таким же нежным. В его глазах светилась неподдельная, глубокая нежность.

— Пап, а мы ещё придём?

— Обязательно. Но не каждый день, принцесса. Всё хорошо в меру. А то быстро надоест. Ты лучше скажи — завтра в сад пойдёшь?

— Конечно! — она засмеялась. — Мам, а можно меня на урок рисования записать? Моя новая подруга Аня туда ходит. Я тоже хочу!

— Конечно, солнышко. Я всё разузнаю про кружок и мы запишемся, — пообещала я, гладя её по голове.

Дорога домой прошла в тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием уснувшей на заднем сиденье Амиры. Марат каждые несколько секунд бросал взгляд в зеркало заднего вида, проверяя её. Домой он нёс её на руках, бережно, как хрустальную вазу, уложил в кровать, помог снять курточку и присел перед ней на корточки, просто глядя на её спящее личико.

— Знаешь, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала, — все же у них есть различия. С первого взгляда — точная копия Айки. А присмотришься… Амира — другая. Они похожи. И в то же время — нет.

— Я рада, что ты наконец это видишь, — так же тихо ответила я. — Чем быстрее ты полностью отделишь её образ от образа сестры, тем лучше… для всех.

— Так не терпится избавиться от меня? — он встал и сделал шаг в мою сторону. Комната вдруг показалась очень маленькой.

— А должно быть иначе? — парировала я, скрещивая руки на груди в защитном жесте.

— Айнура… твои чувства ко мне — те же, что и раньше? — он смотрел прямо в глаза, и в его взгляде не было ни насмешки, ни угрозы. Была какая-то странная, незнакомая серьёзность.

— Ты задаёшь глупые вопросы, — фыркнула я, отводя взгляд.

— Значит, те же, — он усмехнулся, но усмешка была какой-то грустной. И вдруг он резко сократил дистанцию, наклонившись так, что его губы почти коснулись моего уха. — А вот мои — нет. Они меняются. Каждый день. И не уверен, что в ту сторону, которая тебе понравится. Но… подумай об этом.

Он ушёл, оставив меня в полной, оглушающей растерянности. Какие ещё чувства? Какие изменения? Я ненавидела его. Эта ненависть была моим якорем, моей правдой. Он женился на мне, чтобы быть рядом с дочерью, точка. Откуда и зачем здесь браться каким-то «другим чувствам»? Это игра. Новая, более изощрённая игра. И я не должна поддаваться.

На следующий вечер мы поехали в гости к Милане и Джамалу. Я нервничала. Мы с Миланой были едва знакомы, и мысль о вечере в незнакомой компании, где я буду вынуждена играть роль счастливой новобрачной, сводила с ума.

— Добро пожаловать! — Милана встретила нас с тёплой, открытой улыбкой. За её спиной стоял мальчик лет десяти — Саид. Он с любопытством разглядывал нас с Амирой, а Марату протянул руку для рукопожатия, как взрослый.

— Ну что, джигит, — потрепал Марат мальчика по волосам с непривычно открытой, почти отеческой улыбкой, — добился папа твою маму, наконец?

— Да он не особо и старался, — с серьёзным видом парировал Саид.

— То есть выбивание ковров и стирка вручную — это «не особо»? — рассмеялся Марат, помогая Амире снять куртку.

Мой мозг лихорадочно пытался обработать информацию. У них была история? Джамал «добивался» Милану? И он… стирал вручную и выбивал ковры? Картина не складывалась с его образом уверенного в себе, немного высокомерного мужчины.

— А что? — в дверях появился сам Джамал, ухмыляясь. — Ненароком подкидываешь идеи для жены, чтобы и тебя так проверила? Айнура, если решишь испытать его — звони сразу нам. Мы тысячу идей подскажем. После наших идей, выбивание ковров покажется ему раем.

— Не слушай его, Айнуш, — сказал Марат, но в его глазах искрился беззлобный азарт. — У него извилины слегка повреждены. Милана, и как ты могла так быстро сдаться? Надо было ещё что-нибудь экстремальное придумать.

— Не переживай, остальные идеи я приберегла для тебя. Обязательно подскажу Айнуре, — Милана мило, но как-то по-хитрому улыбнулась.

— Кажется, зря я привёл своих к вам, — наигранно тяжко вздохнул Марат, плюхаясь на диван. — Вы оба сплелись, и мне теперь не сдобровать.

— Папа говорит, ты хороший и правильный, — вдруг заявила Амира, обращаясь к Саиду. — А как это — правильный?

— А это ты поймёшь, когда познакомишься с такой вот замечательной тётей Леной! — в гостиную влетела, словно ураган, весёлая девушка. — Всем привет, я Лена! Подруга Миланы и профессиональный ненавистник её мужа, но приходится мириться с его присутствием. Так, принцесса, любишь танцевать?

— Люблю! — Амира закивала, а я просто наблюдала, всё больше погружаясь в лёгкий шок от происходящего. Никакой чопорности, никаких напряжённых улыбок. Было шумно, искренне и… по-домашнему.

— Ну вот и отлично! Так, Марат и… Айнура, правильно? — я кивнула. — Через неделю у вас намечается тот самый скучнейший приём. Так вот, Саид и наша маленькая принцесса остаются со мной! Мы закатим свою, настоящую вечеринку с танцами Ритика! А вы — свалите в свою классическую тоску.

— Лена! — с упрёком воскликнула Милана.

— Ой, Джамал, угомони свою жену. Я тебя только из-за этого и терплю, если ты забыл! — парировала Лена.

Джамал закатил глаза, но обнял Милану за плечи, притянув к себе. Она с лёгкостью стукнула его по плечу, но в её жесте не было злости — лишь привычная, тёплая близость. Они были… живыми. Настоящими.

— И ещё, — Лена поставила руки на бока, — через два дня все встречаемся и идём по магазинам. Надо опустошить кошельки ваших мужчин. Оба неплохо зарабатывают, думаю, месячную зарплату потратят на вас, и одну — на меня.

— На тебя зачем⁈ — возмутился Джамал.

— За надом! И с тебя месячная зарплата, а с Марата только пятьдесят процентов!

— Да с чего бы это?

— Потому что ты споришь, а Марат молча согласился со всем, что я сказала! Хороший мужчина, жаль, не в моём вкусе. И вообще, я так решила!

Вопли, смех, шутки — всё это создавало атмосферу такого тёплого, беспорядочного хаоса, в котором моё внутреннее напряжение стало потихоньку таять. Никто не делал вид, что не замечает меня. Напротив, Милана подсела рядом, взяла за руки. Лена втягивала в свои абсурдные планы. Джамал и Марат перебрасывались воспоминаниями, похожими на двух больших мальчишек.

— Джамал, может, ты ещё и по канату ходил? — съязвила Лена, слушая одну из историй.

— Было дело, — хором ответили мужчины.

— Джамал на спор полез, — начал Марат. — Меня не было. А когда пришёл — он уже ходил. Идиот.

— Ты не отстаёшь, иначе не стал бы меня ловить, — Джамал швырнул в него салфеткой.

— Всё равно ты виноват. Пострадали оба.

— Да, но больше — от тумаков Айки, — Джамал вдруг улыбнулся какой-то грустной, далёкой улыбкой. Марат мгновенно смолк, его лицо стало каменным. — Она всегда нас отчитывала и лупила за такие выходки.

— А потом сидела и плакала от того, что нам, дуракам, больно, — тихо, словно сквозь зубы, проговорил Марат. Его рука под столом сжалась в белый от напряжения кулак.

Лёгкая, беспечная атмосфера рухнула в одно мгновение.

— А где она? Почему её не привели? Думаю, мы бы с ней подружились! — весело спросила Лена, не почувствовав перемены.

— Она… Её с нами уже больше семи лет нет, — быстро, беря ситуацию в свои руки, ответил Джамал, бросая на друга взгляд, полный понимания и тревоги.

— Оу… простите, я не знала, — Лена смущённо умолкла, впервые за вечер.

И тогда случилось нечто, чего я сама от себя не ожидала. Рука, казалось, двинулась сама по себе. Незаметно, под столом, я нащупала его сжатый кулак и накрыла его своей ладонью. Он вздрогнул, как от удара током. Я не смотрела на него, глядя куда-то в сторону, чувствуя, как поднимается жар к щекам.

Я идиотка. Совершеннейшая идиотка. Но не смогла просто сидеть и смотреть, как он корчится от этой внезапной, старой боли. Он, конечно, чудовище. Но в эту секунду он был просто человеком, который вспомнил о своей мёртвой сестре. И это стоило хоть какого-то, пусть даже мимолётного, жеста. Не более того. Просто… мелочь.