Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 4

Опять он стоит передо мной, и лицо его искажено яростью. Так близко и так чётко, как никогда раньше…

— А‑а‑а!

С криком я села на кровати. Кто‑то сразу же обхватил меня за плечи, но сквозь пелену паники я не видела, кто это.

— Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра‑а‑ат! — я кричала и отбивалась изо всех сил, пытаясь вырваться. Он пришёл! Он пришёл за мной, чтобы снова сделать то же самое! Чтобы снова всё разрушить!

— Айнура, сестрёнка, это я! Твой брат! Муслим! Сестрёнка, ну же, узнай меня! Маленькая моя!

Сквозь собственный вой я услышала родной голос и постепенно начала успокаиваться. Он держал моё лицо в своих тёплых, сильных ладонях. Передо мной было не то искажённое ненавистью лицо, а любимое, родное лицо брата.

— Брат… — только и смогла выдохнуть я, рыдая, и вцепилась в него руками, обнимая так крепко, как будто он был единственным якорем в бушующем море моего страха. Мне было ужасно страшно отпускать. Казалось, если я разожму пальцы, меня снова заберут в ту темноту.

— Всё, милая, всё хорошо. Я рядом и не позволю никому тронуть тебя. Никому и никогда, — он шептал эти слова, нежно гладя меня по волосам. Его твёрдые, привыкшие к работе руки были удивительно нежны. Он поцеловал меня в макушку, и от этого простого жеста мне стало чуть легче дышать.

— Мне так страшно, брат, — прошептала, пытаясь забыть кошмарный сон.

— Не бойся. Я рядом. Всегда.

Я сделала глубокий, содрогающийся вдох, пытаясь совладать с собой. И над его плечом мой взгляд сначала упал на всю мою семью. И сердце во мне просто разорвалось.

В дверном проёме стояла вся моя семья. Отец — с лицом, осунувшимся от беспокойства. Мама, прижимающая к груди уголок рукава одежды, — её глаза были полны слёз. Зарина со своей мамой — растерянные. И за их спинами, в глубине коридора, стоял он.

Тот самый человек из моего кошмара. Из только что пережитого видения на крыльце. Он стоял там, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на меня. Его лицо было невозмутимо, лишь в глазах плескалось холодное, хищное любопытство. Он был здесь. Не в кошмаре. Не в воображении. Он был в моём доме.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня прочнее любых цепей. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Внутри всё кричало, рвалось наружу диким визгом, но с губ не слетало ни единого звука. Я просто застыла, уставившись на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

— Айнура? — обеспокоенно окликнул меня Муслим, почувствовав, как я окаменела в его объятиях. — Что с тобой?

Он попытался отстраниться, чтобы посмотреть на моё лицо, но я вцепилась в него ещё сильнее, спрятав лицо у него на груди. Я не могла позволить ему увидеть мой взгляд. Не могла позволить никому понять, что происходит.

«Не смотри. Не подходи. Не узнавай», — стучало в висках.

— Просто… испугалась, — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно. — Такой дурацкий сон…

Я заставила себя поднять голову и обвести взглядом родные лица в дверях, стараясь не фокусироваться на той фигуре сзади. Я пыталась улыбнуться, но почувствовала, как губы дрожат. Селим и Фарида сидели рядом — я только сейчас заметила их.

— Всё в порядке, правда. Просто… кошмар, — прошептала, пытаясь не выдать себя.

Мама, не выдержав, бросилась ко мне и обняла, прижимая мою голову к своему плечу.

— Доченька моя, напугала ты нас до смерти!

Я закрыла глаза, позволяя её ласке окутать меня, но спина была напряжена, а каждое нервное окончание чувствовало его присутствие. Он был здесь. В моём доме. Он дышал одним воздухом со мной.

— Простите, что всех побеспокоила, — прошептала я, глядя поверх плеча матери на Зарину. — Это ведь… твой брат приехал?

Я так надеялась, что она начнёт отрицать очевидное, но Зарина кивнула, сияя сквозь остатки растерянности.

— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — она обернулась, жестом подзывая его. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.

Он сделал шаг вперёд, из тени коридора в свет спальни. Теперь я видела его чётко. Тот самый хищный разрез глаз. Тот самый холодный, оценивающий взгляд. Он вежливо, почти незаметно кивнул.

— Очень приятно. Простите за беспокойство, — его голос был низким, спокойным. Совершенно обычным. Никакой злобы. Никакой ненависти. Только вежливая отстранённость.

Муслим, наконец отпустив меня, встал и протянул ему руку.

— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую… встречу.

Я видела, как их руки сомкнулись в крепком, мужском рукопожатии. Рука моего брата — и рука человека, разрушившего мою жизнь. В глазах потемнело. Мне снова стало дурно.

— Я… я сейчас, — пробормотала я, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Вы идите… и спасибо.

Я встала с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги, и, не глядя ни на кого, прошла в ванную, притворив за собой дверь. Облокотилась о раковину, глядя на своё бледное, искажённое страхом отражение в зеркале.

Он здесь. Марат. И он — брат моей будущей невестки. Он вошёл в мой дом под видом гостя. И теперь я должна буду сидеть с ним за одним столом. Улыбаться. Быть гостеприимной.

А внутри меня кричала, билась в истерике и плакала от ужаса та девочка, которую он когда‑то бросил на кровать в тёмной комнате. И я знала одно: я не могу никому сказать правду. Потому что правда разрушит всё: любовь моего брата, покой родителей, честь нашей семьи.

Я должна буду молчать. Я помню его угрозу и помню, что нас связывает…

В комнату возвращаюсь, пытаясь сдержать дрожь. Боюсь, что он всё ещё здесь. Боюсь до ужаса. Но в комнате меня ждёт только брат Муслим.

— Как ты? — спрашивает он, подходя ко мне и беря за руку. Помогает добраться до кровати.

— Всё хорошо, брат, — натягиваю улыбку, но и сама понимаю, как жалко выгляжу.

— И давно? — садится на корточки, держа мои руки в своих тёплых ладошках. Даёт тепло, которое мне сейчас жизненно необходимо.

— Брат…

— Давно, Айнура? — твёрдо смотрит в глаза, и я сдаюсь.

— Уже неделю, — шепчу, опуская голову.

— Айнура, Айнура, — тихо вздыхает он и, сев рядом, обнимает.

Слезы прорываются, и я тихо плачу на плече брата. Напряжение всей недели разом обрушивается на меня. Будто этих снов мне было мало, он предстал во плоти передо мной. И я понятия не имею, зачем. По его словам, Муслим и он знакомы, но… Я видела, как они пожимали друг другу руки и выглядели абсолютно спокойными. Словно впервые видят друг друга… Если так, то получается, я была права, что мой брат не совершал ничего плохого.

— Лекарство принимала? — тихо спрашивает брат.

— Нет. Думала, справлюсь сама, — устало шепчу.

— Я сейчас принесу тебе, и ты ляжешь спать. И да, на квартиру ты не вернёшься, пока я не буду уверен, что ты в порядке.

— Брат…

— Нет, Айнура! Я не позволю тебе одной переживать это. Мы с Фаридой съездим и заберём вещи и привезём. Если что‑то забудем, завтра вместе съездим с тобой.

— Ты самый лучший брат, — обнимаю его, вдыхая родной запах и чувствуя себя под защитой.

Отлично понимаю, что это иллюзия. Пока этот человек находится рядом, я в полной опасности. И он хорошо притворялся, что не узнал меня. Смотрел так, словно впервые видит.

Приняв снотворное, ложусь спать. Бессонные ночи, стресс, нервы и лекарство сделали своё дело. Уснула, уверенная, что никаких снов не увижу.