Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 51

Три месяца спустя…

— Хватит уже убегать от него! — рявкнула Кристина, громко хлопнув ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Достала уже!

— Не ругайся на меня! — я тоже повысила голос, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я не виновата, что не могу!

— Ты… — она закатила глаза, потом резко встала и ткнула в меня пальцем. — В общем, знаю я, какой тебе совет дать! Погоди минуту.

Я уже час сидела в кабинете Кристины и просила совета, как мне стать ближе к Марату. Три месяца прошло после той ночи у родителей. После того, как мы пережили тот страшный вечер признания и драки, между нами многое изменилось. В ту ночь он не переступил черту — только обнял, как и обещал. Потом пошли лёгкие поцелуи в лоб, в щёку, в макушку. А вот в губы мы целовались… лишь однажды. Мельком, случайно, когда он наклонился поправить мне одеяло, а я повернулась.

Первый месяц я была рада такой нежности. А потом сама не поняла, как захотелось большего. Сказать прямо — не могу. А он дальше не идёт, боится спугнуть, наверное. И вот я застряла между желанием и страхом. Близости хочу — и боюсь до дрожи. Первый раз оказался слишком болезненным, и сейчас я боюсь повторения той боли. Наверное, и страшно не столько от самого процесса, сколько того, что снова почувствую себя той беспомощной девчонкой. Потому и не решаюсь.

И чтобы переступить через своих «чертей» в голове, я пришла к Кристине. Уже не в первый раз. Она давала советы — один мудренее другого. Я с улыбкой, довольная, шла домой, думая: «Всё, сейчас получится!» А нифига! Как только видела Марата — вся смелость испарялась, оставляя только смущение и этот дурацкий ком в горле.

Потому Кристина сейчас и орала на меня. Её терпение лопнуло. Советы закончились. Наступила эра радикальных мер.

— Пей! — она поставила передо мной чашку.

— У меня уже есть чай, — я с недоумением перевела взгляд со старой кружки на свежую.

— А это не чай, — Кристина ухмыльнулась как-то странно, даже зловеще. — Скажем так… успокоительные травы.

— А эти… травы, — я осторожно отодвинула чашку подальше. — Разрешены в нашей стране? Меня за это на виселицу не отправят?

— Кому ты нужна на виселице? — фыркнула она. — Разрешены. Пей!

— А…

— Если ты сейчас же не сделаешь этого, я тебя больше на консультации принимать не буду! — отчеканила она. — И вообще видеться с тобой без присутствия твоего мужа не стану!

— Это шантаж!

— И что? — она сложила руки на груди. — Пей, я сказала!

С опасением глядя на неё, я взяла чашку и сделала крошечный глоток. На вкус… приятно. Немного странно, терпковато, но в то же время сладко. Я сделала ещё глоток, потом ещё. И сама не заметила, как допила до конца под её пристальным взглядом.

— И что это было? — спросила я, вытирая губы.

— Успокоительные травы, сказала же, — хмыкнула она. — Сейчас ещё принесу.

— Не много ли будет успокоительного? — попыталась возразить я.

— Нет! — крикнула она уже из коридора. — Тебе вообще надо целую бутылку!

Она вернулась с новой порцией и снова поставила передо мной. Я послушно выпила. Потом ещё одну. Вкус становился всё приятнее, а настроение само по себе ползло вверх. Тревоги, терзавшие меня последние недели, куда-то отступали. Мир становился добрее и ярче.

— И что дадут мне твои травы? — спросила я, уже улыбаясь.

— То что надо! — Кристина подмигнула. — Пойдёшь домой — и сразу обними мужа. А потом и поцелуй. И не надо стоять и думать! Иначе сама приду и поцелую его!

— Это мой муж! — воскликнула я, и во мне неожиданно вскипела ревность. Самая настоящая, жгучая.

— И что? — Кристина усмехнулась. — Муж твой, а ты даже не целуешь его! Держишь мужика на сухом пайке.

— Пожалей его ещё, — съязвила я, допивая третью (или четвёртую?) чашку. Настойка и правда была вкусной. И с каждым глотком мне всё больше и больше нравилось. Мир вокруг словно подёрнулся лёгкой дымкой, но стал каким-то… ватным и уютным.

— Мне его уже давно жалко, — Кристина налила и себе такую же порцию. — За твоё здоровье!

— А тебе зачем эти травы? — я икнула, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице. Оно почему-то расплывалось и двоилось.

— Ты все нервы мне вытрепала, лечусь, — ухмыльнулась она, залпом выпивая свою порцию. — Всё, я вызываю тебе такси, и ты едешь домой. Марату напишу, чтобы бежал. А вашу малышку… я договорюсь с Миланой. Она заберёт её к себе.

— Не надо, — запротестовала я, чувствуя, как язык заплетается. — Я сама заберу из сада свою дочь!

— Ну да, конечно, — Кристина уже тыкала в телефон. — В общем, Амира едет к Милане, а ты… а тебя, кажется, я отвезу домой. Поехали.

Дальнейшее помнилось урывками, как в тумане. Кадры: мы в машине, я ругаю Кристину за моё состояние. Она смеётся. Потом подъезд, лифт, дверь. Дверь открывает Марат, и Кристина, толкнув меня прямо ему на грудь, захлопывает нашу дверь с той стороны и уходит.

— Какая она наглая! — воскликнула я, вцепившись в Марата, чтобы не упасть. — Это наша дверь! Только мы можем ею хлопать! Скажи ей!

— Что с тобой? — Марат нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Его лицо было так близко, такое родное, такое любимое… и тут я вспомнила наказ Кристины: не думать, а целовать.

Я взяла и поцеловала.

Марат

Сначала я замер, пытаясь понять, что происходит. Моя жена, обычно такая сдержанная в проявлениях чувств, вдруг сама полезла с поцелуем. Да ещё каким! Жадным, отчаянным, будто пыталась наверстать все упущенные месяцы.

Мозг отключился. Столько времени я сдерживал себя, не лез с поцелуями, боялся навредить, спугнуть. Позволял себе только лёгкие касания в щёку, в лоб, объятия на ночь. И вот сейчас, когда она сама… меня просто сорвало.

Я подхватил её на руки и понёс в нашу спальню. Целовал, прикусывал нежную кожу на шее, пил её дыхание. Мне хотелось съесть её всю, раствориться в ней, забыть обо всём на свете. И она отвечала. Не боялась, не отстранялась, а тянулась ко мне сама.

И вдруг меня словно обухом по голове ударило. Айнура ни за что не стала бы так открываться. Какой-никакой страх, скованность — они бы обязательно были. А тут — полное отсутствие тормозов.

Я отстранился, с трудом переводя дыхание, и вгляделся в её лицо. Затуманенные глаза, расслабленная улыбка, отсутствующий взгляд.

— Продолжай, — простонала она, пытаясь притянуть меня обратно.

— Что с тобой? — нахмурился я, схватив её шаловливые руки и удерживая их.

— Ничего, — она надула губки. — Не останавливайся.

— Айнуш, что ты принимала?

— Я? Ничего. Кристина дала мне успокоительные травы, — хихикнула она.

— Да ты же пьяная! — воскликнул я, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и облегчения. Как я сразу не понял?

— Ничего подобного! — она попыталась нахмуриться, но вышло жалобно и трогательно. — Я никогда не пила и не буду! Это просто успокоительная настойка. Кристина так сказала.

Кристина! Твою ж… Только она могла споить мою жену.

Ладно, с ней разберусь потом. Сейчас надо позаботиться об этой доверчивой пьянчужке.

Кое-как угомонив её, я уложил Айнуру спать. Она ещё что-то бормотала, пыталась меня обнять, но вскоре отключилась, свернувшись калачиком.

Я вышел в коридор и набрал Кристину. Она взяла трубку сразу, будто ждала.

— Ну как? — в её голосе слышалась довольная ухмылка.

— Ты с ума сошла? — зашипел я. — Ты споила мою жену!

— Не споила, а немного расслабила, — поправила она. — И не ори. Помогло?

Я хотел возмутиться, высказать всё, что думаю о её методах, но вдруг понял: а ведь помогло. Не сделай она этого, я бы не узнал, что моя жена хочет близости. Продолжал бы ходить вокруг да около, сдерживая себя, боясь сделать лишний шаг.

— Спасибо, — выдавил я сквозь зубы. — Но больше так не делай.

— Посмотрим, — хмыкнула она и отключилась.

Я вернулся в спальню, лёг рядом, осторожно обнял спящую жену. В груди разливалось тепло. Она хотела меня. Она сама потянулась. Пусть под воздействием «трав», но желание было настоящим. И это давало надежду.

Айнура

Почему мне так тяжело открыть глаза? Лень? Ещё спать хочется? А пофиг, надо вставать и готовить завтрак. Амиру в сад собирать, мне и мужу на работу. Но блин, так не хочется. Голова немного гудит, и во рту сухо.

— Доброе утро, — раздалось откуда-то сбоку.

— Доброе, — выдохнула я, приоткрыв один глаз. Марат лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня со странной улыбкой. Очень довольной. Подозрительно довольной.

— Чего так смотришь?

— Голова болит? — спросил он вместо ответа.

— Ммм, немного, — я прислушалась к себе. Голос почему-то был хриплым, будто я весь вечер кричала. Или пела? Или…

— Так и думал, — усмехнулся он, присел и протянул мне таблетку и стакан воды. — Пей.

— Зачем?

— Надо. Принимай давай!

— Ладно. Надо Амиру разбудить, — сказала я и, закинув таблетку в рот, сделала глоток воды.

— Её Милана разбудит, пьянчужка, — спокойно ответил он.

Я поперхнулась. Вода пошла не в то горло, и я закашлялась, пытаясь одновременно откашляться и переварить услышанное.

— Как Милана? — прохрипела я. — Почему Милана? Кто пьянчужка?

— Забыла? — Марат с ехидной усмешкой забрал у меня стакан и начал медленно склоняться ко мне. — Не помнишь, как домой вернулась? А про наши поцелуи помнишь?

— П…поцелуи? — прошептала я, и тут воспоминания накрыли лавиной.

Кристина. Её кабинет. Чашки с «успокоительными травами». И мой язык, который заплетался. И то, как я налетела на Марата у двери. Как целовала его. Как… О Боже. Что я натворила?

— Судя по твоему выражению лица, ты всё вспомнила, — тихо рассмеялся Марат и резко навис надо мной, подперев голову рукой. — И я очень рад, что ты в себе.

— Я… Мне нужно…

— Тебе нужно поцеловать меня точно так же, как вчера, — прошептал он почти в самые губы. — Я мог бы не останавливаться и продолжить это дело, но… не хотелось бы утром проснуться и услышать от тебя, что это было ошибкой. Что ты была не в себе.

— Но вчера и правда…

— Тихо! — он приложил указательный палец к моим губам. — Вчера было вчера. А сейчас ты очень даже в себе. Приняла таблетку от головной боли. За дочерью присматривают. И мы вдвоём. Одни. — Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — И я жажду продолжить начатое вчера.

— Марат, мне надо в душ, — нервно сказала я, пытаясь убрать его палец.

— Пойдёшь, только позже.

Дальнейшие возражения и оправдания он заглушил поцелуем. Долгим, глубоким, настойчивым. Я замерла, боясь даже двинуться. Лежала как робот, вцепившись в одеяло, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Айнуш, — прошептал он, прервав поцелуй. — Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Он смотрел с такой нежностью и терпением, что у меня защипало в глазах.

— Я буду очень аккуратен, — сказал он тихо. — И остановлюсь сразу же, как только ты скажешь. Даже если ты скажешь это прямо сейчас.

Несколько секунд я смотрела на него, пытаясь унять дрожь. Я хотела близости с ним. Хотела уже давно, просто боялась себе в этом признаться. Было страшно — да. Воспоминания о той боли никуда не делись. Но вместе со страхом жило и желание. Почти полгода мы живём вместе. Три месяца спим в одной постели. Каждый день он доказывает, что я важна для него. Никогда не игнорирует мои слова. Прислушивается к моему мнению. Дал мне полную власть в центре — я меняю там всё, как мне хочется. Ни в чём не отказывает. А взамен просит лишь одно. И только один раз просил об этом вслух.

Полюбить его.

И кажется, я знаю, что мне делать.

Я просто взяла и поцеловала его сама. Пусть горит всё огнём. Если мне станет страшно — закричу, остановлю. Но если не попробую сейчас, то когда? И потом, если что у меня вон Кристина есть со своими дурацкими советами. А ещё можно к Лене и Милане обратиться. Они поддержат.

Но сейчас — только он и я. И больше никого.

Марат выдохнул мне в губы что-то неразборчивое, и мир вокруг перестал существовать. Были только его руки, его губы, его шёпот и бешеный стук двух сердец, наконец-то бившихся в унисон.