Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 23

На следующее утро я проснулась с твёрдым решением: никаких разговоров. Никаких «двух минут». Его правда была для меня чёрной дырой, затягивающей остатки душевного покоя. Знание не исцелит, а только окончательно разворотит старые раны.

Я спустилась в кухню с первыми лучами солнца, уткнулась в приготовление завтрака, стараясь раствориться в этой привычной, спасительной рутине. Когда пришёл он, я не подняла головы, сосредоточившись на нарезке фруктов, будто от этого зависела вся мировая гармония. За столом я села так, чтобы между нами были Залина и Селим, превратив брата в живую стену. Я видела, как взгляд Марата скользит по мне, как он пытается поймать мой взгляд — сначала настойчиво, потом с нарастающим раздражением. Я отвечала взглядом в окно, в тарелку, в лицо матери — куда угодно, только не на него.

После завтрака я устроила себе бесконечную вереницу дел, всегда на людях, всегда в движении. Присутствие многочисленных родственников, готовящихся к свадьбе, очень этому помогало. Я была неуловимой тенью, и он преследовал эту тень, но всегда натыкался на кого-то ещё. Я старалась изо всех сил, но, как часто бывает, не всегда получается так, как мы хотим. И он всё-таки застал меня врасплох.

Ближе к вечеру он уехал вместе с братьями. Друзья Селима устроили холостяцкие посиделки. Обычно братья с таких мероприятий возвращаются только ближе к одиннадцати, поэтому я мысленно выдохнула и позволила себе расслабиться. В девять уложила дочь. Мама попросила забрать с улицы посуду, оставшуюся после ухода дневных гостей. Я вышла в прохладные сумерки, и тишина двора показалась мне благословенной.

— Ты правда думала, что я так просто отстану? — голос за спиной вонзился в эту тишину, как нож. Я вздрогнула, едва не уронив тарелку. Он стоял, прислонившись к стволу старой яблони, скрестив руки на груди. Вокруг никого. Где же братья? Почему они не вместе?

— Айнура, я не прошу о многом. Лишь хочу рассказать правду. Хочу, чтобы ты знала, что тогда случилось, — он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила, пока спина не упёрлась в края деревянного стола.

— Я не подойду, — он поднял руки вверх, демонстрируя мирные намерения. — Буду стоять здесь.

— Меня не интересует твоя правда. Какой бы она ни была, это ничего не изменит, — ответила я как можно твёрже, сжимая холодный край стола за спиной. Я боялась его, и ничего не могла с этим поделать — этот страх был вбит в подкорку, в самое нутро.

— Хорошо, правду не хочешь знать, — он выдохнул, прикрыв на миг глаза. — Но Амира…

— Она только моя дочь! — вырвалось у меня рыком. Весь страх исчезал, стоило лишь подумать, что он может приблизиться к ней.

— И моя тоже, — спокойно, почти устало констатировал он.

— Нет! У моей дочери нет ничего общего с таким человеком, как ты. Ни одно оправдание тебе не поможет.

— Давай мирно договоримся. Я хочу общаться с дочерью. Можешь скрывать, что я её отец. Я это заслужил. Просто позволь мне общаться с ней. Видеться. Быть рядом.

— Ни за что! Даже думать об этом не смей!

— Послушай, — он нервно провёл рукой по лицу. — Я правда пытаюсь договориться с тобой спокойно. Готов на любые твои условия. Взамен лишь хочу быть в её жизни. Даже просто в роли чужого дяди!

— А я не хочу, чтобы ты вообще был в её жизни. Я не дура, и рано или поздно всё выйдет наружу. Ты сделаешь всё, чтобы стать её отцом.

— Обещаю, ничего не буду делать. Просто как друг.

— Нет! Завтра свадьба, а послезавтра исчезни из нашей жизни и никогда не появляйся в ней! Иначе…

— Иначе?

— Все узнают твоё настоящее лицо. Расскажу всем, кто ты есть на самом деле. И я даже слова не скажу, когда мои братья начнут убивать тебя.

— Угроза?

— Предупреждение! — резко бросила я, хватаю со стола стопку тарелок. — Я больше не боюсь тебя!

Я прошла мимо него, стараясь не смотреть в его сторону. Он не напугает меня. Я больше не позволю страху управлять собой!

— Айнура, подожди, — я замерла на месте, ожидая, что он наконец примет мои слова. — Знаешь, я правда пытаюсь подстроиться под тебя. Готов уступить во всём, взамен мне нужно только общение с Амирой. Я даю тебе время до начала свадьбы. Подумай хорошенько над моими словами. Можешь составить список своих условий. Я всё приму. С моей стороны — только одно желание: простое общение с дочерью!

— Нет!

— Не спеши, — его шаги раздались прямо за моей спиной, но я даже не сдвинулась с места, лишь крепче сжала тарелки. Я сильная. Я не боюсь его. — У тебя есть время до начала свадьбы. Я буду ждать твоего ответа. И от твоего ответа зависят мои дальнейшие действия. И… — он понизил голос, склонившись так близко, что я почувствовала его дыхание у виска. По телу прошел ледяной озноб. — После того, как ты дашь ответ, ты уже не сможешь его поменять.

— Угроза? — резко обернулась я, делая шаг назад.

— Нет, предостережение. Потому что я никогда не откажусь от Амиры. У тебя есть выбор: добровольное соглашение на моё присутствие в её жизни в качестве кого угодно, или же…

— Или?

— Тебе лучше не знать. Советую выбрать первый вариант, потому что второй… куда чудовищнее.

— В твоём стиле! — язвительно бросила я и быстрым шагом почти побежала в дом.

Его слова нависли над душой тяжёлым, холодным камнем. Он — чудовище, и я знаю это как никто другой. Его «мирное» предложение меня не устраивает. Чем больше он будет общаться с Амирой, тем сильнее она его полюбит. А когда всё тайное станет явным… Как объяснить ей правду? Боюсь, я могу потерять её навсегда, не физически, а душой.

Дура я! Дура! Нужно было сразу признаться во всем, как только я его увидела. Если бы не этот чёртов, всепоглощающий страх, я, возможно, и нашла бы в себе силы. Но страх парализовал всё. Он виноват во всём. Я даже боюсь самого этого чувства.

И раз уж страх так мешает жить… пусть идёт к чёрту! Я не соглашусь с ним. Откажу! И мне плевать на последствия. Прямо на свадьбе я открою всем глаза. И посмотрим, что он сможет сделать тогда. Его ни на шаг больше не подпустят ни ко мне, ни к моей малышке. Пусть знает: я готова рискнуть даже сиюминутным счастьем брата и Залины. Если их чувства настоящие, они смогут понять и принять правду, пройти этот путь вместе. А если нет… то лучше расстаться сейчас, чем строить семью на песке лжи.

День свадьбы. С утра дом взорвался суетой. Мама нервничала и покрикивала на всех. Папа благоразумно сбежал подальше во двор и затерялся среди собиравшихся родственников, заявив, что будет лично всех встречать, чтобы проявить уважение. Хотя это стоило бы делать уже в ресторане, но лишь бы не слушать мамины ворчания, он был готов на всё.

И вот, наконец, все готовы: причёсаны, одеты, накрашены. Пора ехать за невестой. Дальше — фотосессия, никах и ресторан. В вихре сборов я едва успевала следить за Амирой.

— Мамочка, я красивая как принцесса, правда? — покружилась моя красавица в своём розовом платье с пышной юбкой.

— Самая красивая принцесса на свете, — поцеловала её в макушку. Волосы были убраны в изящные пучки на висках, украшенные заколками-бабочками. И серёжки… Амира не захотела снимать именно эти. Мы покупали ей другие, специально к свадьбе, но она упрямо покачала головой.

— Дядя Марат купил такие красивые, мам, оставь. Мне они очень-очень нравятся, — заявила она, бережно дотрагиваясь до маленьких бриллиантовых сердечек. Чтоб тебя, «дядя Марат»! Он уже везде, даже в её ушах.

Мы вышли из комнаты и направились к невесте — решили явиться первыми, чтобы сделать несколько кадров в относительной тишине. Не успели мы переступить порог комнаты, где у Залины шла фотосессия, как наткнулись на него. Я думала, он будет с мужчинами…

— Дядя Марат! — дочь, забыв про мою руку, тут же сорвалась с места и побежала в его раскрытые объятия. Он легко подхватил её и поднял высоко, покружив в воздухе. Амира визжала от восторга.

— Теперь точно могу сказать, что не встречал красивее принцессы, чем ты, — восхищённо выдохнул он. — Самая красивая, милая, прелестная… да самая-самая лучшая принцесса во всём мире. Нет, во Вселенной!

— Я знала, что ты скажешь так, — хихикала она, прислонившись к его лбу своим. — И да, ты тоже красивый король.

— Не принц? — задрал он бровь, изображая лёгкое оскорбление. Они были так увлечены друг другом, что забыли обо всех остальных. Женщины в комнате начали перешёптываться, бросая на меня многозначительные взгляды.

— Принцем будет мой муж, а ты — король, — важно заявила дочь.

— Какой ещё муж? — прищурился Марат, потянув её за носик. — Нечего тебе о муже думать.

— У меня он уже есть. В садике. Он пока жених, — она хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Передай этому жениху, что я его побью, если он ещё раз подойдёт к тебе, — он пощекотал её за бок.

— Дядя! — звонко засмеялась она, обвивая его шею руками. — Не ревнуй, я ещё подумаю, будет он принцем или нет. А кто твоя королева?

— У меня её нет, — вздохнул он с наигранной печалью.

— Не грусти. У мамы нет короля, и она не грустит.

Господи! Ну, Амира, что же ты говоришь? Вокруг раздались сдержанные смешки, и, конечно, все взгляды обратились на меня. Я уже читала в этих взглядах готовые сюжеты.

— У твоей мамы нет короля, потому что она упрямая, — как из-под земли вырос брат Муслим. — Правда же, Айнуш?

— Хватит уже. Мы здесь ради Залины, а не ради королей и принцесс. Амира, солнышко моё, пойдём, сделаем фотографию с тётей.

— Дядя Марат, давай с нами!

Я чуть не подвернула ногу от её слов. Весь мир словно сговорился и шёл против меня. Даже моя собственная дочь делала всё возможное, чтобы распахнуть двери нашего дома этому чудовищу!

— Он уже сделал фотографии, — сквозь зубы произнесла я и, протянув руки, попыталась взять её. Но Марат не отдал. Наоборот, притянул к себе ещё ближе.

— Я сделаю ещё одну, — беззаботно улыбнулся он и направился к своей сестре. Я осталась стоять на месте, будто вкопанная. Ни за что не встану рядом.

— Идём, сестрёнка, — брат решительно взял меня под руку и буквально поставил с другой стороны от невесты, заняв место рядом со мной. Меня вынудили сделать эту фотографию с ним!

Внутри всё кипело, но я молчала. Пока молчала. Но этот Марат доиграется. И когда я взорвусь, мало ему не покажется. Он использует всех этих людей, их добрые надежды, чтобы добиться своего. Но его ждёт сокрушительный облом. Я не собираюсь принимать его предложение. Он не нужен в жизни моей дочери. Даже в качестве тени. Пусть проваливает.

Брат Муслим вскоре увёл Марата, наконец-то оставив меня наедине с дочерью. Проводив их взглядом, я столкнулась с задумчивым, почти мечтательным взором тёти Тамилы. По выражению её лица мне стало ясно — она уже нарисовала в своём воображении целую историю. Её мысли, я была уверена, теперь бежали в том же направлении, что и мысли моего брата.

Следующие несколько часов пролетели в веселом, оглушительном гомоне. Сначала — выкуп невесты с торгами и «перекрытием» дорог, чтобы получить с жениха выкуп. Потом — прогулка по городу и фотосессия, в которой Амира принимала самое активное участие. Она обожала быть в центре внимания. Не знаю, откуда это в ней — я совсем не такая, да и в нашей семье не было таких ярких, артистичных натур. В семье Марата… они тоже казались более сдержанными. Что касается Айки, на которую, как говорят, похожа моя дочь… не могу сказать. Я ничего о ней не знаю. Может, и она была такой же — солнечной, неудержимой?

И вот пора собираться в ресторан. Я ищу глазами дочь и нахожу её — конечно же, на руках у Марата. Они стоят в стороне от общей суеты, и он что-то шепчет ей на ухо, отчего она заливается счастливым, беззаботным смехом. Картина получалась на редкость идиллическая, тёплая. Все, кто их видел, умилённо улыбались. Но никто не знал, какой кошмар скрывался за этим красивым фасадом.

— Амира, поехали, солнышко, — позвала я, подходя к ним.

— Танцевать едем? Дядя Марат обещал мне все свои танцы!

— Хорошо, идём, — взяв её за руку, я резко развернулась спиной к Марату.

— Айнура, — его голос остановил меня. — Твой ответ?

— Он никогда не изменится. Такой же, как и вчера. И всегда будет таким! — бросила я ледяным тоном и, не оборачиваясь, повела слегка растерянную дочь к машине.

— Мам, тебе не нравится дядя Марат? — тихо спросила она, крепко сжимая мою ладонь.

— Девочка моя, он вчера задал мне один вопрос, а я дала ответ. Он просто не поверил, вот и всё.

— А, вы в загадки играли, да? — лицо её прояснилось. — Дядя Марат умный, может, ты ошиблась с ответом, поэтому он не верит?

— Я не ошиблась, милая, — с трудом растянув губы в улыбку, я подмигнула ей, и мы сели в машину.

Свой ответ я дала. И теперь пусть делает что хочет. Мне плевать.