Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? (СИ)

Глава 39

Спустя полчаса Айнура была готова. Я не имел ни малейшего понятия, чем мы займёмся весь этот долгий день, надеясь, что идея придёт сама собой — по дороге, за чашкой кофе. Времени на поиски в интернете вариантов для первого «свидания» просто не оставалось.

Мы заказали по чашке кофе и сели за столик. И Айнура, и я чувствовали себя неловко, сковано.

— Спасибо, что согласилась выйти, — проговорил я наконец, не зная, с чего ещё начать.

— Угу, — кивнула она, не поднимая глаз от чашки, в которую, казалось, было вложено всё её внимание.

Я замялся, сделал глубокий, собирающий мысли вдох.

— Расскажи про себя… Что угодно.

— Да нечего рассказывать, — её голос прозвучал тихо и ровно. — Обычная жизнь обычной девочки. Росла в селе с двумя братьями и родителями. Ходила в школу, как все, гуляла с подругами дотемна. После школы поступила в… Там я познакомилась с Рукией.

— Стоп! — вздрогнул я, не в силах сдержаться. — Ни слова о них.

— Как скажешь, — она лишь пожала плечами, обхватив ладонями тёплую керамику чашки, будто ища в ней опору. — А ты?

И я начал говорить. О детстве, о том, как метался между секциями, не зная, чего хочу. Не зная, какой вид спорта меня больше привлекает.

— Айка не пускала, честно говоря, — усмехнулся я, и на миг в памяти ожила сестра — решительная, с горящими глазами. — Она сначала сама всё разведывала, а потом заявляла: «Тебя там покалечить могут, не пойдёшь!»

— А как тогда с тхэквондо связался? — спросила она, и в её глазах мелькнул неподдельный интерес. От этой искорки я ожил, почувствовал, как скованность понемногу отступает.

— Из-за Джамала. Наша первая встреча с ним была… взрывной. У него и характер тяжёлый. Скажешь не то слово — он взрывался. В тот день мы с Айкой убегали от собаки и наткнулись на то, как он лупил каких-то мальчишек. Те были выше его, но он лез на них, как разъярённый львёнок — всё лицо в ссадинах, в крови, а он не сдаётся. Мы с Айкой тогда переглянулись и молча решили — двое на одного нечестно. Так и познакомились, и подружились. С ним Айка пускала меня хоть на край света.

— Она его любила? — тихо спросила Айнура.

— Как брата! — ответил я сразу, понимая, о чём она подумала. — Реально, как родного. Она нас не разделяла. Наказывала вместе. От неё мы вместе и получали, если провинились.

— А Джамал и Милана… — она немного поколебалась. — Как так вышло, что сыну уже девять, а поженились они только недавно?

Я рассказал всё, что знал о непростом пути друга к семье. Айнура слушала внимательно, временами хмурясь из-за дурных поступков Джамала, но не перебивая. Главное было то, что ей было интересно, и я говорил, согретый этим вниманием.

— Не понимаю, как она смогла его простить и принять, — покачала головой Айнура в конце, и в её голосе звучало искреннее изумление.

— Я тоже не знаю, откуда у неё на это силы нашлись. Я помню, как жесток он бывал к ней. Но мама часто повторяет, что женщины — слишком понимающие существа, — голос мой сорвался на полушепоте. И я, как последний идиот, теперь хочу, чтобы и меня простили. Хотя не заслуживаю этого.

— Дальше что? — спросила она, отодвигая пустую чашку.

— Давай… сходим на каток? — предложил я, поймав внезапную идею.

— Каток? — она прошептала, и я увидел, как она сглотнула, будто в горле у неё встал ком.

— Ты разве не была?

— Ни разу!

— Тогда мы обязательно должны сходить. Идём, — я решительно встал. — Ты должна там хотя бы раз побывать. Обещаю, не дам упасть и пораниться. А если понравится — будешь ходить сама.

— Но я не умею, — растерянно ответила она, уже следуя за мной к машине.

— Научишься.

Всю дорогу до крытого катка она пыталась изменить маршрут, предлагая другие варианты, но я был твёрд. Я видел неуверенность и даже страх в её глазах, когда мы подъезжали, но внутри был уверен — ей понравится. Взяв билеты на ближайший сеанс и коньки, мы пошли внутрь. Каток в это время был почти пуст — лишь пара человек скользила вдалеке, и это была удача.

Взяв для неё пластикового «пингвина» для опоры, я аккуратно вывел её на лёд. Она вцепилась мёртвой хваткой мне в руку, и её первые шаги были крошечными, робкими, будто она ступала по тончайшему стеклу. Но не прошло и пяти минут, как, опираясь на поддержку, она начала двигаться уже смелее. На её лице читалась целая гамма чувств — страх, сосредоточенность, азарт и детское любопытство. Она прикусила губу от напряжения, но упрямо шла вперёд. Я был рядом, начеку, готовый подхватить.

Когда она немного освоилась, я предложил попробовать без «пингвина», просто держась за мою руку. Она отказывалась, глаза округлились от ужаса, но мне удалось её уговорить рискнуть. И она не пожалела — без громоздкой опоры ощущения были совсем другими, свободнее. Мы провели на льду полтора часа, и, уходя, Айнура была раскрасневшейся, сияющей. Она улыбалась, и в её взгляде, обращённом ко мне, не было и тени прежней настороженности — только живая радость и доверие.

— Это было классно, — выдохнула она, садясь в машину. — Я ещё приду. И Амиру надо сюда сводить. Там видела объявление о наборе на фигурное катание. Может, заинтересуется.

— Приведём обязательно. Если захочет — запишем. Но да, на льду действительно здорово, — согласился я, заводя машину.

— Я сам, когда впервые встал на коньки, падал тысячу раз. Отбил всё, что только можно, пока учился просто стоять, — рассмеялся я, вспоминая те нелепые дни.

— А разве ты не опирался на поддержку? — удивилась она.

— Ни в коем случае! — фыркнул я. — Мы с Джамалом решили, что будем выглядеть как придурки, и упрямо отказывались от помощи. Дулись, как индюки. Айка научилась быстрее нас и даже какие-то пируэты освоила. Потом постоянно над нами издевалась.

— По-моему, ты сегодня держался очень уверенно, — заметила Айнура.

— Так я уже сколько лет на коньках. Ладно, теперь едем подкрепляться, а потом… давай в кино? Сто лет там не был. Посмотрим, что сейчас идёт.

— Давай, — согласилась она, и в её голосе послышалась лёгкая улыбка. — А то мы с Амирой ходили только на мультики.

— Как-нибудь сходим с ней вместе. Кстати, ты Лене писала? Или мне позвонить?

— Писала. Всё у них хорошо. Она даже фотки скинула, как Амира с Саидом прыгают на батутах, — Айнура открыла галерею на телефоне и протянула мне. — Кажется, они здорово подружились.

— Саид — умный парнишка. Ты бы видела, как он Джамала на место поставил, когда тот не так посмотрел на Милану, — я не мог сдержать улыбку от гордости за мальчика. — Это было нечто. Милана воспитала из него настоящего мужчину, с огромным уважением к женщинам. Она проделала огромную работу.

— Мальчиков воспитывать тяжело, — кивнула Айнура, и взгляд её на миг стал задумчивым. — Если бы не папа, мои братья, боюсь, совсем бы сели маме на шею.

— Отец нужен всем, — тихо согласился я, и в груди на мгновение кольнуло — всплыл образ собственного отца. — Мой папа был более снисходителен к девочкам, а меня держал в ежовых рукавицах. Но не был тираном. Просто хотел, чтобы я вырос человеком. Но когда не стало Айки, а потом и его… из-за них… я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Не хочу об этом говорить, — резко отвернулась она к окну, пряча руки в карманы пальто. Её плечи напряглись, и весь её вид говорил о том, что дверь в эту боль захлопнута наглухо.

— Не будем, — поспешно согласился я. — Как и решили: сначала обед, потом кино.

— А потом — за Амирой.

— Принято, — улыбнулся я, и мы поехали.

Остаток дня прошёл на удивление легко. В кино шла лёгкая комедия, и мы от души смеялись вместе с залом. Забрав дочь, мы всю дорогу слушали её восторженный рассказ о прыжках на батутах, играх и новых друзьях. Она так разошлась, что упросила отпустить её с Саидом и тётей Леной ещё раз. Айнура с нежностью смотрела на неё, слушая этот счастливый лепет. Я ловил их отражение в зеркале заднего вида — моя жена и моя дочь. Пусть и не совсем настоящие, но мои в эту секунду, в этой машине, наполненной теплом и смехом. Глоток этого простого, такого хрупкого счастья обжигал горло. Как же я хотел, чтобы это стало реальностью навсегда.

Но знал — невозможно.

Мой поступок не простить. И речь не только о том, что случилось семь лет назад, но и о том, как я принудил её к этому фиктивному браку. Я знал, что рано или поздно приду с повинной к её родным, но отчаянно хотел выкроить эти крохи времени, чтобы узнать свою дочь. На месте её братьев я бы не подпустил такого человека ни к ребёнку, ни к матери и на пушечный выстрел. Так что я просто воровал эти мгновения, пользуясь тем, что они сейчас рядом. Скоро всё раскроется. И я их потеряю. Но эти воспоминания уже никто не отнимет.