Держи меня крепче

15

Оказалось, что две маски, исчезнувшие из коробки ранее, нашли в качестве своих хозяев не Егора и Стаса, как посчитала Лена, а Сеню с его другом Роллом.

На бал по приглашению обещали провести кого угодно, от мала до велика, с входом проблем у малышей не оказалось бы, но имелось кое-что из запретного, а именно камера, с нею бы не пустили, поэтому мальчишки прокрались в ДК ещё днём и засели в каморке, спрятавшись до начала торжества. Ожидание было мучительно долгим, поэтому оба школьника развлекали себя анекдотами и шутками с одного известного сайта в интернете, куда залез со своего сенсорного коммуникатора Ролл, схожий по комплекции с Сеней, его одноклассник. Если бы они надели кепки, со спины их было не отличить.

Сеня, находящийся в постоянной погоне за сенсацией, и его дружок, помощник оператора, выползли только, когда дом культуры заполнили люди, и они смогли затеряться в толпе с запретной камерой. То, что в залах есть и свои операторы их нисколько не смущало, поэтому мальчишки, находя самые непримечательные места, снимали людей, оставаясь незамеченными.

Таким образом, Сеня стал на тот момент единственным обладателем записи драки Леси с Куликом. И очень гордился тем, что вовремя оказался на втором этаже. Также он снимал батлы, самые ключевые моменты; например, как четвёртый в команде Егора «The Leaders Crew» сломал ногу, даже то, как его на улице увозили на карете скорой помощи; снял болтовню некого известного, как он сам утверждал, режиссёра, снявшего тот известный клип Оливера Басса, в котором приняли участие FJB.

А ещё очень много всего, о чём Сеня умолчал, припомнив лишь наиболее яркие моменты. Особенно он вдохновился, рассказывая с уточнениями с того мгновения, как потеряв Ролла, увязался за парочкой ставшей дурно себя вести старшей сестры и её кавалера, приметив их в парке на лавочке у ДК, опустошающих годовой запас продуктов и питья из тележки, с которой те ранее покинули территорию супермаркета, нагло стащив её. Не шутка ли — утащить полную и даже с горкой тележку продуктов? Сене это понравилось.

На вдохновенный пьяный разговор Сенька не успел, только на его концовку, когда Шер целовал его сестру, или она его целовала. Стыдно никому не было, скорее даже хорошо, показалось Сене. Святая невинность Лены была сломлена, и Шер возжелал утащить её к себе домой. Сеня раскрыл себя и сказал, что не хочет сидеть в кустах, как папарацци, а будет бегать за ними следом и снимать видео для потомков. Решив, что если для потомков, то это благое дело, парочка согласилась, оператор не отставал ни на шаг, что и позволило ему стать ценным информационным носителем.

— Я сейчас позвоню в такси, и оно домчит нас за пять, — трясущиеся пальцы болтались перед глазами Лены, изображая цифру пять, — секунд… нас домчит.

— Окей, — заплетающимся языком дала она согласие.

Шерхан достал из кармана мобильник и принялся тыкать на кнопки, то и дело ошибаясь, сбиваясь и начиная заново.

— Алло! Эт такси? Как нет? А куда я попал? К тебе шоль, Толян? Ха, — персональный принц Сенькиной сестры заржал. — Вот я @Нецензурная речь@! Ну, как жизнь?.. Не, я не пьян, немного вым…вымп…выпивши я. У меня тож всё гуд. Номер такси не подскажешь? Два-сорок-сорок. Спасибо, кланяюсь челом об пол. Ха! Пис, братан.

— Прикинь, — это уже Лене, — я с чуваком год как не общался. А тут набрал и на него вышел. Ща, в такси позвоним.

Он снова стал тыкаться в телефоне, на этот раз номер был набран верно, но он для уверенности переспросил сто раз «действительно его братан назвал номер два-сорок-сорок или он чё-то путает». Такси вызвали, прибыло оно очень быстро, в считанные секунды.

Оставив продукты в аллее, порадовав на следующий день местных людей без определённого места жительства, Лена с Шером забрались на заднее сидение в обнимку. Она закинула ноги ему на колени, а Сенька сел вперёд к водителю, чтобы оба героя его новой ленты хорошо попадали в объектив камеры. Ехать долго не пришлось, как и обещал парень, потому что его дом находился на соседней улице — шикарный двухэтажный особняк с балконами, огромными окнами, выступающими чёрными дырами на персиковом фоне каркаса самого особняка. Дом находился за оградой и закрытыми воротами. Но Шер ввёл нужный код и пропустил всех внутрь. Брусчатая дорожка извивалась по всей территории, и незамысловато привела ко входу в дом.

Два спотыкающихся тела, громящие всё на своём пути, поковыляли вверх по лестнице на второй этаж, то и дело норовя скатиться с неё. Шер чертыхался, Лена шептала благодарности ангелу, который их спас, не дав навернуться с лестницы, Сеня разве что у виска пальцем не крутил, зажимая рот ладонями от рвущихся смешков — два нетрезвых взрослых смотрелись вместе потешно.

— Это моя комната, — упёрся спиной в дверь Шерхан, и открыл её рукой, которую предварительно поставил на ручку, потянув вниз.

Дверь открылась, а Шер, не удержавшись на ногах по инерции провалился спиной в проём двери, другой рукой он держал Лену, и она ввалилась следом за ним, с виду удобно умостившись на его широкой груди. Сенька тоже чуть не растянулся, споткнувшись о раскинутые ноги хозяина дома, но вовремя спохватился и остался держаться на ногах, перешагнув через конструкцию «бутерброд», оказался в комнате, ища выключатель. Он его нашёл довольно быстро, но воспользоваться не смог, потому что электричества не было, освещением послужил лишь маленький фонарик, приделанный к камере.

И вот — этот слабый фонарик осветил силуэт грозной фурии, вооружённой дубиной, выскочившей из глубины коридора. Её волосы торчали во все стороны, словно после воздействия электрошокера, что было более вероятно, чем предположить, что у неё непропорционально большая голова на плечах, как у гуманоида с другой планеты, а злобный оскал наводил на всех священный ужас.

— Мама! — заорала Лена в унисон с Шерханом.

— Порву всех, грабители чёртовы! — громогласно изрекло чудище и замахнулось оружием.

Крик сдержал только Сеня из-за ладоней, которыми пытался сдерживать смешки. А потом похвалил себя за стойкость, не каждый оператор мог гордиться подобной выдержкой.

Внезапно дали электричество, дело было в том, что он «запал» после небольшой аварии на электростанции, которую профессионалы довольно скоро свели на нет, обеспечив район светом. Все зажмурились, а открыв глаза обнаружили, что «чёртовы грабители» — всего лишь младший хозяин дома с друзьями, чудище — худющая женщина-хозяйка, а дубина — на самом деле скалка.

— Тёмочка-сынок, ты вернулся уже? — тут же елейным голоском поинтересовалось чудище, оказавшееся его мамой.

— Ага, — изрёк сын, прижимая к себе Лену.

Не будь она пьяна или хотя бы не настолько пьяна, её лицо бы залила краска смущения, а сама бы она тут же вскочила и убежала на другой угол комнаты, подальше от Шера. Вот только ситуация была иная, Лена не спешила отлипать от своего парня, Сеня спешно переводил камеру с одного лица на другое, жалея, что у него не четыре руки.

— А это что за профурсетка? — вернулся к маме её грозный тон.

— Это… моя принцесса, — нежно представил Лену Шерхан, она расплылась в улыбке, доброе слово и козе приятно.

Абсолютно счастливая Лена чмокнула своего принца в щёку и поднялась, чтобы со словами «мамулечка» растопить сердце женщины и заключить её в крепкие объятия. Но изворотливая женщина увернулась и надменно заявила:

— Для вас, мадемуазель, я — Ефросинья Эразмовна.

Прозвучало это смешно. Лена не удержалась и захихикала в кулачок, обозвав даму в голове Снежной Королевой: высоченной, даже без каблуков, а в элегантных домашних тапочках, до чёртиков худой, с выступающими скулами и поджатыми тонкой линией губами, истощающей холод.

— Мама, — обиженно надулся лежащий на полу сынок. — Это же моя девушка! Я может люблю её и жениться хочу?!.

Мать изобразила на лице кривую усмешку.

— Жениться? Возьми и женись для начала. А уж потом домой приводи, — тоном тирана-королевы произнесла женщина.

— Секундочку! — возвестил присутствующих Тёмочка, и убежал куда-то вдоль коридора, по пути снеся вазу с икебаной, картину с красивым пейзажем Парижа, который обожает его мать, также разгромив что-то в комнате, в которой скрылся, но очень скоро вернулся и резко затормозил, припарковавшись на колени у ног Лены. — Будь моей женой! — Осчастливил он всех своим признанием, вручив девушке обручальное колечко, а мамулю ввёл в состояние ступора, узкие щёлочки глаз которой превратились в пятирублёвые монеты, явив миру коричневую радужку глаз.

— Ты с ума сошёл! — возопила она отмерев, и перебивая девушкино ответное «да», которое та почти произнесла с горящими глазами, и тянулась руками к кольцу, разве что не говоря «моя прелессть».

— Ответь мне «да», умоляю, я готов ползать перед тобой на коленях сколько угодно, всю жизнь, если потребуется, даже если ты не готова… — не стал слушать Ефросинью Эразмовну сын.

Но Лена его перебила, решив, что сказано достаточно для счастливого брака:

— Я готова. Я согласна. Да.

Мама схватилась за сердце, предварительно выдернув из рук Лены кольцо, а сама она была заключена в медвежьи объятия своего принца, который был искренне рад, словно маленький ребёнок, получивший обслюнявленную шоколадку. Лена тоже радовалась, мыслей «бежать от этой семейки!» ей тогда не приходило, как в будущем.

— Дебилы, — любовно так, по-родственному окрестила их союз мамуля и, понадеявшись, что цирк так и останется цирком, развернулась и ушла в свою комнату.

А зря.

Тёма снова позвонил в такси и попросил доставить в ЗАГС. На уверения таксиста о том, что данный орган сейчас не работает, внимания не обратили, и ещё с полчаса после прибытия на место ломились в двери. Разумеется, никто не открыл. Разве что охранник обещал вызвать наряд милиции, а ребята снаружи только хихикали, что нет уже давно никакой милиции, есть полиция.

Шер предположил монументальную вещь:

— Я знаю, почему не открывают! На тебе же платье не повенечо… тьфу, подвенечное.

— Точно, — схватилась Лена за голову и сделала глаза по-лемурьи большими.

— Надо платье купить.

— А в супермаркетах продают?

— Пошли, спросим, — схватил невесту за руку будущий муж

— Стойте, — решил вмешаться Сеня, чего до сего момента не делал.

Могло показаться, что братику очень хотелось выдать старшую сестру замуж. Ему хотелось, но скорее с профессиональной стороны начинающего папарацци, чем из братской любви. От Сени последовало дельное предложение связаться со знакомыми в администрации, которые наверняка должны были быть у будущего мужа.

Парень задумчиво почесал бритый затылок, перебирая многочисленных знакомых.

— Толян же. Помните, сегодня попали на него один раз. Его отец мэр города. Да я и сам его знаю. Он же спонсор бала, помог нам, ништяковый мужик.

— Надо ему позвонить, попросить устроить церемонию прямо сейчас.

— А это тема.

— Позвони ему, — повисла на руке Тёмы Лена.

Она и не предполагала, что так сильно хочет замуж, порой алкоголь творит дурные шутки.

— Алло, — с третьей попытки набрал номер Толяна Ленин принц. — Эт снова я, Шерхан. Ага, на этот раз к тебе. Спал что-ли? А-а-а… С вечерухи нашей зад свой домой приволок? Похвально-похвально, что сам. Слушай, друг, у меня просьба. Вели-и-и-кая. Да, к тебе. Только ты можешь нас спасти. Понимаешь, хочу жениться. Да, я. Звучит небе…ве…невероятно, короче, это да. Мочи нет. Прямо щас хочу, а нам не открывают. Прикинь, да, сволочи. Я уж и так, и эдак. Да ваще капец. Слухай, братан, переговори с отцом. Разбуди, объясни что к чему, я тебе век благодарен буду. Не спит? Кто-то скандалил по поводу электричества и ему не дали спать? Всё по канонам «спать не могу, когда народ страдает, душа у меня за народ болит» — заржал Шер, пародируя героев известного юмористического шоу. — Для меня это судьба…

Лену переклинило. Судьба. Ей стало неожиданно ясно, почему она подсознательно на всё с Шером согласна. Она вспомнила пророчество странной тётки, о котором давно позабыла. Даже её имя затёрлось в памяти, Лена казалось, что та представлялась леди из Гагр. Впрочем, имя казалось неважным, татушка светилась — это знак. Может и фосфором, которым её обвела Леся, главное, что сверкала ночью. Практически под луной. «Нельзя обмануть, нельзя предать, и ещё чего-то нельзя,» — пыталась нашарить в памяти Лена, небезуспешно: «Нельзя отпускать. Я его не отпущу. Да ни за что. Мне нужно платье!»

Светловолосая девушка заметалась, прикидывая, где сейчас найти свадебное платье, но в голову, как назло, ничего толкового не шло. Тогда Сеня спас ситуацию, или усугубил, как посмотреть:

— Может, с Соней поменяетесь, вроде на ней как раз подвенечный наряд?

— Ты гений! — чуть было не кинулась сестра ему на шею, чтобы расцеловать, но по пути вспомнила, что понятия не имеет, где сестрёнку черти носят.

— Я ей сейчас позвоню, узнаю, где она.

Лена бешено закивала головой, а её братишка после переговоров с сестрой, перед тем, как озвучить её местонахождение, посоветовал по пути купить подарок для будущего мужа, на свадьбу, так сказать. Вооружившись наставлениями, решительно настроенная Лена кинулась снова в здание ДК, где в туалете совершила обмен платьями с Сонечкой, не объяснив ей толком, что к чему, но получив вдогонку кучу ругательств и нецензурных выражений, а также спотыкаясь на ходу от непривычно высоких лабутенов, от которых Соня была счастлива избавиться, что и послужило толчком к тому, чтобы снова поменяться нарядами с бестолковой сестрой.

К тому времени она устала и от каблуков, и от сорвавшейся вечеринки. Электричество дали немногим позже. Рыжеволосая девушка слышала, что ради этого пришлось будить самого мэра, который хоть и был главным спонсором сегодняшнего вечера, носу не показал. Зато его представитель, совсем юный недавно выпустившийся из университета высокий парень с прозрачной кожей и аккуратно уложенной золотой копной волос Владимир, присутствовал с самого начала мероприятия. Многие ребята знали парня, относились к нему несерьёзно, панибратски, что молодого человека крайне бесило. Он желал уважения, а получал хлопки по плечам или спине. Хотел чтобы его называли по имени-отчеству Владимиром Владимировичем, или коротко Владом, а может и Владыкой, порой разрешал он очередной девушке, но слышал только Вова, Володька, и совсем обидное Вовка. Мечтал быть представителем мэра в театре, опере или на балете, на выставках, быть правой рукой на встречах высшего ранга, если приехал сам президент, его тёзка, например, а приходилось бегать по домам культуры, утренникам, встречам ветеранов. Не такого он ожидал, устраиваясь в молодёжный отдел при Министерстве Культуры города. Тем более музыка в стиле хип-хоп парню очень не нравилась. Он предпочитал классику, не зря выпустился из музыкальной школы круглым отличником, уважал оперу, а в последнее время сходил с ума от рок-оперы.

Он был зол, и злость копилась в нём не первый день. Эта вечеринка стала пределом. Владимир, которого казалось легко можно смять, скомкав как бумажку, настолько он был тонок и прозрачен, собирал взгляды девушек, выглядя на своих тонких ножках с острыми коленками словно принц норвежского королевства. К нему подходили знакомиться, благо в масках девушки не стеснялись, оставаясь инкогнито. Увы, настроение парня девушки поднять не могли, он продолжал злиться, толпа качала его из стороны в сторону, и вот он нашёл себя прижатым чьей-то спиной к стене, недовольный, что ему как представителю органов высшей власти города, не предоставили собственного места. Понятно, почему сам господин мэр назначил представлять себя молодёжному отделу, а руководитель Владимира перепоручил это самому молодому и подающему большие надежды молодому человеку, который в отделе всем нравился, был угодлив, белоснежно улыбался, смеялся общим шуткам, в общем был всеобщим любимчиком, умудряясь мастерски скрывать скверный характер.

В снежно-голубых глазах горели холодные колючие огни, и Влад мысленно обругал своё начальство, возжелав напакостить. Скорый на расправу, он придумал позвонить самому мэру, разбудить и наговорить гадостей. У него даже был его личный номер, найденный на одном из запароленных серверов. Эти пароли не являлись секретом для любимчика отдела Влада, и оставалось лишь найти телефон, с которого предстояло произвести шкодливую операцию. Просить телефон и подставлять себя он не стал, разумно полагая, что впоследствии вычислить откуда и кто звонил не составит труда, а его нынешнее положение позволяло, протянув руку, без особого труда вытащить небрежно торчащий из заднего кармана впереди стоящего парня телефон. Всё шло как по маслу, простачок даже не поставил пароль, Влад ликовал и печатал: «Доброй ночи, спите?» Ответа не последовало, либо глава города спал, либо игнорировал, Владимира это не устраивало. «Правда, спите что ли?» отправил он следующее сообщение.

Мэр Светлов Валентин Владимирович действительно спал, счастливый, ему выдался свободный вечер, ведь удалось откреститься от молодёжного мероприятия, прикрываясь другими делами, сейчас он обнимал подушку, мирно посапывая. На другой половине с повязкой на глазах спала его жена. Обычно он отключал звуки на телефоне перед сном, на рабочем номере, но на личном никогда. Впрочем, его личный номер был известен исключительному кругу лиц, и звонками на него хозяина современного смартфона с сенсорным экраном не обременяли. Пронзительный писк выудил похрапывающего мужчину из грёз страны морфея, нарушив тишину ночи. Валентин Владимирович даже не успел понять, что его разбудило, как раздался второй идентичный первому резкий звук. Он потянулся к телефону, чтобы обнаружить глупые сообщения, и вместо того, чтобы отключить телефон и продолжить сон, как и собирался, получил ещё одно: «А нам всем не спится!», — и стал звонить обратно, чтобы поставить наглеца на место.

Влад звонка не ожидал. Испугавшись, он закинул вибрирующий телефон обратно в карман, радуясь про себя, что стирал отправленные сообщения сразу после отправки.

В этот момент отключили свет, а стоящий впереди Владимира парень почувствовал, как в заднем кармане висящих на одном честном слове джинс вибрирует телефон. Пожав на неизвестный номер плечами, ему частенько звонили с них, записываясь на кружки в доме культуры, которые периодически вёл парень, помогая знакомым из FJB, он принял звонок.

— Алло, — тут же ответил он, мгновенно опустившаяся на зал тишина позволила прекрасно слышать недовольного абонента. Голос его был властен и красив.

— Не спится вам? Ага, а мне спится вот, спалось!

— Ну, я рад, — хмыкнул парень, толпа начинала роптать, а в центре зала как будто было оживление, там играла песня с телефона, и парочка танцевала медляк. Ему хотелось поглядеть, кто из его знакомых такой шустрый, было досадно находиться далеко от сцены.

— Рад чему? — взревела трубка. — Я тебя найду, и спать не сможешь больше.

— Эй, мужик, ты чё? — он искренне не понимал, что за тролль на том конце пытается его развести. — Рамсы попутал?

— Что я попутал? Да ты вообще знаешь, кому звонишь?

— Ой, ну, мэру города, конечно, — юморнул парнишка, сам того не зная, он попал в яблочко.

— И зачем? — орал мэр.

— Электричества в городе нет, вот и звоню, — нашёлся парень. — Вот, решайте.

Танцы, только начавшиеся в середине зала уже прекратились, все успели осознать, что случилось происшествие, кто-то запаниковал, кто-то распространял панику. Парню надоел тролль, он скинул и закинул того в чёрный список, присоединившись к тем, кто распространял панику, ему это показалось «по приколу».

Звонок оборвался и мэр заволновался сильнее. Стал звонить снова и снова, а механический голос оповещал, что соединение не установлено. Тогда он стал звонить своему помощнику и узнал, что электричество на самом деле пропало, и принял меры.

Сам того не подозревая, взбалмошный Владимир, разбудив важного человека, дал отмашку на старт событий, которые сплелись в клубок, и распутать его было делом нелёгким.

К этому моменту большинство ребят разбежалось. Молодой человек Сони, с которым произошла ссора, тоже испарился. Она представляла себе, как мистер Охренчик увидит её в красивом платье, упадёт в обморок от любви и будет молить её вернуться к нему, а она благодушно разрешит, не зря же целый год строила ему глазки. А вместо этого сидела на унитазе в кабинке и менялась одеждой с сестрой. Та редко сестрёнку о чём-то просила, к тому же настолько упорно, что расстроенной Соне просто захотелось той помочь. Пусть хоть кому-то этой ночью счастье обломится, решила она великодушно.

В то время как Лена задерживалась, выбирая подарок любимому, Тёма уже обо всем договорился, и со счастливой улыбкой блаженного идиота встречал процессию, состоящую из хмурой тётеньки, регистрирующей браки, и очень молодого представителя мэра, настроенного не более благожелательно, чем тётенька. Шеру тот был смутно знаком, и улыбка его казалось глупой, но он и сам глупо улыбался, пытаясь поднять настроение женщине, она была недовольна, вытянутая из тёплой кровати, она пришла, отперла двери, впустила брачующегося, с недоумением поглядывая на жениха, который ждал невесту. Грубить ему было нельзя, ведь тот и мэру мог жалобу накатать, а терять «ради прихоти блатных» нагретое местечко не хотелось, так что она стоически ждала невесту вместе с Тёмой и представителем, а может и самим помощником мэра, сонная она не сразу поняла, кем он представился, переспрашивать посчитала нелепым. Лена очень торопилась, ждать пришлось совсем недолго.

— Музыку включить не сможем, — чопорно изрекла сонная и недовольная регистраторша.

— Почему? — невинно хлопая глазками, спросила Лена.

— Потому… Потому что… — на лице тёти забродили морщины, свидетельствующие своим движением о напряжённой мыслительной работе.

— Потому что комната с пультом управления от музыкального центра закрыта, — продолжил за неё представитель, сверкнув белым воротничком из-под небрежно застёгнутого официального костюма.

— Ничего страшного, я сейчас в инете скачаю, — нашёлся маленький сводник.

Сделал он это быстро, так что меньше, чем через пять минут, тишину Дворца Бракосочетаний разорвало от марша Мендельсона. Пара медленно прошла по ковровой дорожке и остановилась у стола.

— Паспорта давайте, — попросила тётенька с мрачной миной на лице.

Шер вытащил из заднего кармана брюк бумажник и паспорт, убрал первый на место, а второй протянул регистраторше. У Лены паспорта с собой не оказалось. Но вновь Сеня спас положение, который не ездил домой, но созвонился со старшим братом Стасом и попросил того забрать паспорт сестрички из секретного ящичка с документами, в то время, когда она бегала обмениваться платьями с Соней. Стас согласился на сомнительную авантюру лишь уговорившись с мелким шкодником, что тот не будет снимать его на камеру шесть месяцев (лучшее, что он смог выторговать). Полгода спокойного существования в собственной квартире без опаски щеголяя хоть в чём мать родила, будучи уверенным, что это не попадёт в мировую сеть, стоило получасовой ночной поездки. Он даже спрашивать не стал, зачем нужен паспорт, и что мелкий делает в позднюю ночь не дома. К тому же его ждала новая РПГ, это свято.

Тётя медлительно внесла в регистрационный журнал идентификационные данные брачующихся и отдала паспорт златовласому представителю, который сказал, что вернёт их завтра вечером обоим уже со штампами, а паспорт Лены поменяет и выдаст ей новый, с фамилией мужа.

— Согласны ли вы, Матвеева Елена Родионовна, взять в мужья этого мужчину…?

— Фу, как банально звучит. Хочу красивую фразу. Из Библии. Послание к Коринфянам, — тут же перебила женщину, известив делегацию и будущего мужа о своём желании Лена.

— Я тоже хочу не банальщину, — поддержал её Тёмочка. Два сапога — пара.

Тётя стала носиться по помещению в поисках Библии, представитель стоял на прежнем месте, и виду не казал как его раздражает вся ситуация, когда на него натыкался чей-то взгляд, он лишь улыбался и разводил руками. Тётенька бегала безрезультатно, зато всех, как это вошло уже у него в привычку, спас Сенька. Послание к Коринфянам нашлось всё в том же интернете, а тётка с телефоном в руках, вместо привычной красивой официозной папки или на худой конец книги, смотрелась весьма потешно. Неэмоциональным сухим голосом она начала:

— Так, Первое Послание к Коринфянам. Святого Апостола Павла. Глава первая. Павел приветствует церк…

— Стоп, вы всё читать собираетесь? — округлила глаза Лена, Артём широко зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью. Казалось, представитель мэра тоже хочет зевнуть, и сдерживается из последних сил.

— Сами же просили, — тем же безликим голосом возразила регистраторша.

— Сейчас я вам найду с какого момента читать, — вновь выступил в роли Супермена братишка невесты и кинулся к немолодой женщине, совсем не разбирающейся ни в церковной литературе, ни в телефонах. — Вот отсюда, с четвёртого пункта по девятый. Девятый уже читать не надо.

Тётенька кивнула и продолжила:

— Пункт четыре. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится. Пункт пять. Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Пункт шесть. Не радуется неправде, а сорадуется истине. Пункт семь. Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Пункт восемь. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Всё. А теперь продолжим. Согласны ли вы, Матвеева Елена Родионовна, взять в мужья этого мужчину и любить его, пока смерть не разлучит вас?

— А можно без «пункт»? — после небольшой паузы заявила Лена тоненьким голоском.

У тёти-регистратора чуть пар из ушей не повалил, насколько она стала зла. Лицо краснело, помидоры на августовских грядках молча завидовали этому густому насыщенному цвету. Ей стоило больших усилий взять себя в руки, и прочитать по просьбе невесты.

Та снова выдержала эффектную паузу, действуя на нервы регистраторше, не готовой читать клятву ещё раз, и дала свой громкий положительный ответ:

— Да.

— Согласны ли вы, Охренчик Артём Сандалович, взять в жёны эту женщину и любить её, пока смерть не разлучит вас?

Жених вообще не думая ответил «да» и счастливо уставился на Лену.

Представитель чуть не заржал как конь, а до невесты не дошло, что после свадьбы официально начнёт значиться как Охренчик Елена Родионовна. Сия сногшибательная новость поразила её только утром, при пересказе Сени, а не в ЗАГСе.

«Охренеть можно, — наутро думала она, нервно хихикая, — не постесняюсь я этого выражения. А чего уж там стесняться, я теперь вполне официально могу охреневать сколько мне вздумается. Хоть по сто раз на дню. Я теперь по жизни охреневшая хреновина. Вот гадство. Хотя мне ведь ещё больше повезло, чем, скажем, его маме. Охренчик Ефросинья Эразмовна. Вот это полный трындец. Бу-га-га!»

— А теперь распишитесь в книге учёта регистрации актов бракосочетания.

Они по очереди наследили ручками, оставив автографы, затем обменялись розовыми пластмассками в качестве колец, и Артём запечатлел на губах своей новоиспечённой жены страстный поцелуй.

— Объявляю вас мужем и женой, — запоздало окрестила их тётя-регистратор.

После торжества представитель мэра, а именно им и оказался неудачник Владимир (видимо, в эту ночь планеты выстроились для него в крайне несчастливый ряд), которого вызвонил личный помощник Валентина Владимировича, раскупорил бутылку шампанского и разлил по бокалам. Его лицо сияло счастьем за молодых, но на душе было мерзко-радостно за Артёма, с которым тот был шапочно знаком, точнее из-за того, что он, услышав фамилию, которую и ранее знал, хихикал, как будущей жене его не повезёт с фамилией. Тревога его почти покинула, ведь когда ему позвонило высшее начальство, душа в пятки убежала, он решил его вычислили. Всё оказалось прозаичнее, Влада отправили на поиски работников ЗАГСа, которых тому пришлось уговаривать ехать с ним, а также осуществлять любую требуемую помощь молодым.

Владимир, спеша избавиться от неприятных обязанностей, да и устав улыбаться как дурачок, предложил отвезти пару на крутой тачке в гостиницу, где уже, выполняя поручение мэра города Светова, заказал специально для них номер-люкс для новобрачных. Все поспешили к машине, но по пути Лена всё же навернулась на высоченных каблуках и очень неудачно приземлилась на локоть. Вокруг пострадавшей тут же собралась маленькая делегация, и начали поступать предложения по поводу немедленной эвакуации в направлении госпиталя. Она вопила от боли, тётя затыкала себе руками уши, Тёма пытался её успокоить и клятвенно обещал научить группироваться при падении, Владимир настойчиво пытался дозвониться до больнички, а Сеня участия в бедламе не принимал, молча наблюдая и мысленно угорая со стороны.

В конце концов, Владимиру пришла гениальная мысль самому отвезти девушку в больницу, в отделение неотложной помощи, и они помчались туда, напрочь игнорируя светофоры, за что пришло бы несколько штрафов, но государственные номера автомобиля были бесплатным проездным билетом. Девушке наложили гипс. Ещё одна тайна была разгадана.

Не обошлось без эксцессов, но всё же благополучно врач, вызванный из приёмного покоя, которому не принятый изначально серьёзно Влад раздуваясь от важности огласил, что по приказу мэра необходимо излечить больную девочку, конкретно — вставить на место кость и наложить гипс, справился с доверенной ему Леной, и процессия отбыла в свой номер-люкс.

Тёзка президента из вредности решил растрепать общим знакомым о свадьбе, словно в утешение проклятой ночи. Тётя-регистратор решила ограничиться простым наведением порчи на мэра на и всю шайку, благо у неё была знакомая ведунья.

В предвкушении первой брачной ночи Лена чуть не забыла о своём подарке, но вовремя спохватилась и вручила мужу. Тот замялся, извинился, сказал, что свой подарок для неё, кольцо, переходящее по женской линии в его семье, он заберёт у матери и отдаст жене завтра. Ничего страшного, заверила его любимая и отправила надевать свой подарочек, сама тем временем стянула с себя платье и осталась лишь в красивом в нижнем белье. Комплект достался ей от лучшей подруги, и неодёванный до сих пор лежал в шкафу. «Вот срамота,» — думала о себе девушка, слушая рассказ братишки.

Её муж вывалился из ванной комнаты, в которой переодевался, в тех самых труселях с огромными красными сердечками. И стало ясно, кто тот «полоумный страстный романтик», подаривший ему самый необходимый предмет гардероба. Его жёнушка — сумасбродная, душевнобольная, ненормальная, умалишённая психопатка. А какая нормальная девушка вышла бы за человека с подобной фамилией и ещё подарила бы ему настолько пылающие любовной лихорадкой трусы?! Только психичка. Почему умные мысли посещают департамент её дум спустя сутки?.. Подобные мысли волновали обоих супругов.

По словам Сени, оба к тому моменту, а за окном уже распалялся рассвет, «были совсем никакие, и после тухлого поцелуйчика завалились на боковую», почувствовав под собой удобное ложе для сна. Что его бесконечно расстроило, ведь он реально рассчитывал свечку подержать при их первой брачной ночи. В одной руке свечку, в другой камеру.