Держи меня крепче

37

Сеня тоже был среди них, глядя нам в след через объектив. Перед самым отъездом его подловил мой супруг и что-то втолковывал минут десять, потом они спорили, потом пришли к консенсусу. Мне было жутко интересно, о чём они говорят, но ни один не раскололся. Я поспешила об этом забыть. У меня было много других забот, например, покупка платья.

— О Боже, у тебя даже платья нет?! — округлил глаза Шер, когда я ему сообщила «радостную» весть.

— Конечно, есть. Лёгкий летний сарафанчик, строгое серое платье для конференций… — начала перечислять я свой скудный запас тех вещей из гардероба, которые делают меня женственной. Может и не в глазах других, но в моих собственных.

— Для чего? — резко перебил он.

— Для конференций. Ну, знаешь, один человек делает доклад, другие его слушают, потом следующий…

— Я понял это. Я не понял, ты-то там чего забыла? — он мерзко хохотнул.

— Как что? Принимала активное участие, — мой подбородок гордо взвеял вверх.

— Уверена?

— Уверена.

— Ни за что не поверю, что ты способна хоть пару слов связать на публике. Тем более твой голос страдает от недостатка децибелов, — авторитетно заявил он, выруливая на асфальтированную дорогу. Мы ехали уже час, а он успел меня так достать, как никто и никогда до него не мог. — Малышка, у кого ты учишься врать?

— Врать? Я теперь лгунья? И почему? С чего вдруг ты так решил?.. — взорвалась я, но неожиданно его правая рука оказалась на моём рту, надёжно перекрывая издаваемые мной звуки. Я пыхтела, но снять руку не удавалось. Сильный, зараза.

— Эй, успокойся. Ненавижу, когда пищат. Ауч! — героически извернувшись, я умудрилась укусить его ладонь.

Следующим моим действием было вжаться как можно глубже в сидение и притвориться невидимой мышкой. Машина резко остановилась, а водитель начал исходить пятнами. Багровыми. Меня начало колотить от мелкой дрожи от предстоящей казни.

Я попыталась подёргать дверцу машины, но Артём каким-то суперменовским движением незаметно нажал на кнопку на приборной панели и все двери заблокировались.

А потом очень медленно повернул ко мне своё лицо…

— Зубки прорезались? — растягивая слоги, поинтересовался он с желчью в голосе тоном заправского Дьявола, появившегося секунду назад из развергнутого под сидением адского пламени.

Я кивнула, потом помотала головой.

— Н-нет.

— Голодная?

— Н-нет.

— Плоти моей вкусить захотелось?

— Нет…

— Тогда я тебя убью.

Его клешни потянулись к моей голове в попытке оторвать её и запульнуть в сердце Китая. Моё тельце дёрнулось и приросло к двери, почувствовав себя мелкой букашкой. Я подтянула ноги к себе и прикрывала лицо руками, а также верещала, как резанный свин, создавая звуковой эффект.

— Ты больная? — кое-как донеслось до меня его недоуменное замечание, заставив заткнуться. — Головка бо-бо?

Сквозь щёлочки между пальцами я попыталась посмотреть на своего мужа, внезапно сменившего тактику убийцы на тактику психотерапевта со стажем.

— А? — единственное, до чего смог додуматься мой мозг, пребывающий на данный момент в офлайн режиме.

— Я спрашиваю, твой мозг взял отпуск бессрочный, да? Наверное, он отправился кочевать по пустыне, прячась от такой непутёвой хозяйки, как ты.

— Ты о чём?

— Неправильно поставлен вопрос. Стоит спросить, чем ты, мась, думаешь?

— Головой, — мои руки сползли с лица, а глаза пытались сосредоточиться на выражении его физиономии. Секунду назад злость, а сейчас будто разочарование. Либо я полный бамбук в чтении настроений. Второй вариант вероятней.

— Незаметно. А может у тебя в детстве серое вещество откачали?

— Ты грубиян! — осмелела я. — Почему ты постоянно меня отчитываешь?

— Могу отпеть, — легко отозвался он с лёгкой полуулыбкой.

— Спасибо, обойдусь, — недовольно буркнула я.

— Пожалуйста. Зря тупишь и отказываешься, я бы с тебя, как недалёкой, много не взял…

— Нахал! И хам! Прекрати меня обзывать. «Тупишь», «недалёкой», — передразнила я его, — это нагло.

— Запрещаешь? — переспросил он, взметнув брови, а затем наигранно скуксился: — Ну вот, совсем свободы воли лишаешь…

— Чурбан.

— Что ещё скажешь? — продолжал он ехидничать.

— Ты пи…пиписька, — буркнула я.

— Кто я? — захохотал Шер. — Пи…пи…писька? А! Так только… ты могла… сказать. Чудо… Детский сад номер девять… у вас ребёнок… сбе…жал!..

Он ещё минут пять на все лады повторял новое для него слово, извиваясь на сидении и уползая под руль. Я даже начала себя ругать и наставлять, чтобы впредь ограничивалась нормальными выражениями и ругательствами. А это понятия не имею, как только в голову пришло.

— Слушай, а ещё чего-нибудь отмочишь? — наконец-то, оторжавшись поинтересовался он.

— Нет.

— Ну, пожалуйста, — он молитвенно сложил руки и состроил глазки, как у голодного щеночка.

— Отстань, гад.

— Знаешь, малыш, — задумчиво произнёс Артём, — ты ругаться не умеешь, хотя смотреть на то, как ты пыжишься, довольно интересно, — он растянул своё лицо в улыбке.

— Думаю, после общения с таким… как ты, я научусь.

— Мечтай-мечтай, — ухмыльнулся он, — тебе до меня, как до…

— И правильно, — перебила его я. — Мы с тобой никогда на одной ступеньке стоять не будем. Тебе ещё эволюционировать и эволюционировать. Чтобы хоть капельку интеллигентности заработать. А я тебе так скажу: время над тобой не властно.

— Это ты так изощрённо завуалировала «как был дураком, так им и останешься»?

Я подавилась. Какой умный, понял.

А я ведь даже думать начала, что этот типчик не так уж и плох. Нет, ему веры нет. Любые хорошие контакты испоганит и ещё поржёт, что так слаженно всё развалил. Как я вообще могла подумать, что он может быть хорошим? Он специально добрячком прикидывался, чтобы моим родителям понравиться. Расчётливый. Теперь он у них в фаворе, а я в отстое.

Я отвернулась к окну и замолчала. Он тоже попыток к разговору не предпринимал. Лишь завёл машину и включил Луиса Армстронга. Неожиданно. Думала, у него совсем вкуса нет. Тогда я не знала, что у него есть специальный плейлист для девочек, которым он частенько устраивал свидания прямо в машине, ленясь ходить на нормальные свидания, покупать цветы и подарки. Если бы знала, то могла подумать, что он пытается меня соблазнить, песни соответствовали подобному настрою. Но этого исполнителя Шер слушал, когда нужно было подумать, настроиться. Армстронг позволял его уму расслабиться и спасал в сложные моменты.

Мелодия и хрипловатый голос певца сразу охватили меня, погрузив в иной мир, мир звуков и красок. Всегда любила джаз и звук хриплого саксофона. Так успокаивает и ободряет одновременно.

— Give me your lips for just a moment, and my imagination will make that moment live[9], — вполне недурно начал мурлыкать себе под нос Артём, привлекая моё внимание.

Боже, он даже не даст мне насладиться музыкой.

Зачем я только с ним связалась?

Так, проклиная себя и судьбу в течение остатка дороги и слушая подвывания Шера, мы добрались до города.

— Значит, нарядного платья у тебя нет? — очнувшись от своего музыкального транса, спросил он. Я кивнула.

Он с минуту помолчал, размышляя какую бы ещё мне сказать гадость, затем его посетила гениальная идея купить платье, и он повёз меня в тот самый единственный в городе дорогущий торговый центр «Голден Сити Лайф». Честно признаться, я там была всего один раз, во время открытия. Поглядев на цены нарядов от модных кутюрье, я уяснила для себя, что это место не для меня и больше здесь не показывалась. Зато мой папуля тут бывал частенько. Он любит приодеться.

Торговый центр состоит из четырёх этажей. На первом этаже «Голден Сити Лайф» находится развлекательный центр — это ночной клуб, боулинг, бильярд, сувенирные лавки, спортивный клуб, кафе. Следующие два этажа — одежда. А четвёртый этаж отдан под кинотеатр. Выполнено и само здание, и помещения внутри него в одном стиле — дорогие понты.

Шер, припарковавшись, потащил меня внутрь. Покупать здесь что-либо мои финансы не позволяли, и я отбрыкивалась, как могла. На что он схватил меня и закинул на плечо.

— У меня же всё равно нет денег, — стукала я его по плечу, потому что во мне проснулся дух бунтарки.

— Я куплю, — у меня отвисла челюсть.

Нет, не потому что я удивлена его богатству, просто мне ещё никогда парни не делали подарков.

— Но… это же дорого…

— И что? Я должен с мымрой болотной идти? — огрызнулся он.

— Я отдам тебе деньги, — решительно заявила я, затихнув.

— Не надо, обойдусь.

— Ну, уж нет.

— Хорошо, отработаешь?

— Что? — мои глаза поползли вверх, а этот гад премерзко загоготал.

— Что слышала.

— Ты маньяк.

Мы как раз проходили магнитные ворота. Пингвин-охранник очень внимательно оглядел нас с ног до головы, но приставать не стал.

— На нас из-за тебя косятся, — шикнул на меня Шер.

— Из-за тебя.

— Ну, да. В принципе, ты права. Из нас двоих красавчик я.

Я злобно сжала кулачки и уже приготовилась поколотить его мощную спину с рельефными мышцами, так призывно выпирающими под тонкой материей футболки, что хотелось их потрогать, как он наконец-то, скинул меня с плеча, остановившись около прозрачной витрины.

Я и не заметила, как мы сюда добрались.

Артём открыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест рукой. Я хмуро посмотрела на него, решив убить в другой день и вошла. К нам тут же подбежала курносая девочка-продавец на высоченных шпильках и с милой улыбкой на устах, которая сменилась брезгливостью, едва её взгляд коснулся меня. Вроде бы и не настолько ужасно выгляжу. Просто снова сработал инстинкт, заставляющий ненавидеть скромную «счастливицу», с которой пришёл супер-мачо.

— Здравствуйте, — пролопотала она. — Чем я могу вам помочь?

Судя по её тону, она была уверена на все сто процентов, что мне помочь может только салон красоты, но к Шеру эта овечка отнеслась весьма благосклонно.

— Елена, — сладко пропел он, я обернулась, наивно предполагая, что он зовёт меня. Его рука потянулась к кукольному личику консультантки, хлопающей глазами и ловящей каждое его слово. — Вы же поможете нам?

Его взгляд тёплой волной касался её волос, глаз, губ.

Ох, ничего себе! Он может быть таким… таким… обаятельным. Я аж на пуфик плюхнулась, но не рассчитав траектории падения, промазала и проехалась по полированному полу на своей пятой точке.

На меня воззрились две пары глаз. Одна насмешливо, другая недоуменно. Сразу захотелось провалиться сквозь пол.

— Вам плохо? — склонилась ко мне девушка, поборов свою брезгливость.

— Нет, всё нормально, — заверила её я.

Посчитав своим долгом выразить обеспокоенность, с другой стороны склонился Шерхан:

— Как ты, малыш?

— Нормально, — фыркнула я, прочувствовав в его голосе фальшь, и вскочила на ноги.

— Супер, — он вновь переключил внимание на девушку, теперь сидящую рядом с ним на корточках: — Так как, вы поможете?

— Да, с огромным удовольствием я помогу вам и вашей… — она скосила взгляд на меня, но не углядев во мне соперницу, добавила: — спутнице.

— Спасибо, — у меня было ощущение, что он сейчас её взглядом поглотит.

— В чём же заключается ваша просьба?

Теперь он склонился прямо к её уху и начал что-то горячо шептать, а она вздрагивала, улыбалась и кивала.

Вот хам, при живой жене клеит девицу. Прямо на её невинных глазах. На деле я ему никто, но всё равно казалось отвратительным.

Достав из кармана карту, он вложил её в руки растаявшей консультантки.

— Всё будет исполнено, — произнесла девушка, а Артём встал с корточек, кивнул мне и сказал, чтобы я её слушалась. Сам он направился к выходу.

— Эй, а ты куда? — тут же принялась я возмущаться.

— Подожду тебя внизу. Ненавижу шоппинг, — он изобразил рукой жест, рубящий голову, помахал на прощание и счастливый ушёл, оставив меня в компании мнимо-дружелюбной продавщицы.

— Девушка, пойдёмте выбирать платье, — она схватила меня за руку и потянула вслед за собой, как куклу.

Проходя мимо зеркала, я поняла, чем вызвано её недовольство мной. Я не подумала сменить дачную одежду на городскую. Поэтому я в трениках и футболке, да ещё вся в пыли, будто ночь на мусорке провела, и с паутиной в волосах.

— А он ваш парень? — невинно поинтересовалась консультантка.

На что я добродушно её заверила:

— Нет, что вы, боже упаси! — затем, решив, что этого недостаточно, я ей доверительно шепнула: — Он, знаете, вообще не по этим делам…

— Каким делам? — повелась девица.

— Ну… он на самом деле девушками не интересуется…

— Да ладно? — махнула она рукой, не веря.

— Это всё только для виду.

— Правда?

— Да, — я печально вздохнула.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Вот так дела…

У Елены отвисла челюсть и забегали глазки. Правда, отношение ко мне резко изменилась, почему-то она стала меня жалеть, решив, что я безнадёжно влюблена в Шера, а он «не по этим делам». В ней проснулась дикая сплетница-болтушка. И часа через два, когда я с её помощью подобрала бельё, платье, туфли, сумочку, а затем в салоне напротив по наставлению всё той же Елены сделала макияж и причёску, узрев себя в зеркале, даже не узнала. Всё на мне было выдержано в коричневых тонах, делая элегантной и немного возвышенной. Облегающее платье, струящееся по телу лёгким шёлком, босоножки со стразами. Увидь на улицу такую девушку, можно было решить, что она модель. Из гадкого утёнка может получиться лебедь. Правда, только на один вечер.

Я спустилась вниз и поискала глазами своего спутника. Его нигде не было. Зато я собирала взгляды. Что казалось нереальным. К тому моменту, когда я решила, что Артём бросил меня здесь одну, а один настойчивый паренёк умолял дать ему мой номер телефона и не верил, когда я говорила, что телефона у меня нет, на моё плечо опустилась тяжёлая рука, обозначая своё право владения. Руку тут же захотелось скинуть и сломать. Но что может слабая девушка против орангутана?

— Эй, парень, если сейчас же не отстанешь от девушки, то можешь завещать свои органы больнице, — пригрозил Шер, не отпуская меня, отчаянно рвавшемуся познакомится со мной парнишке.

— Свои завещай, — не хотел он сдаваться, но голос подводил. — Кто она тебе?

— Жена, — мрачно возвестил Артём и повёл меня в сторону выхода, оставив паренька хлопать глазками.

— Ты зачем нас рассекретил? — шикнула я на него, глядя сверху вниз на его непроницаемую рожицу.

Так и не взглянув на меня, он хмыкнул:

— Лучше ответь мне, почему ты вся, как какашка?

— Что?! — признаться, я тайно грезила покорить его своим видом.

— Вся в коричневом, — его равнодушный взгляд скользнул по моему телу. — Придёшь и настроение всем испоганишь.

Охренчик заржал, привлекая внимание окружающих. Одна светского вида бабулька недовольно цокнула и покачала головой, пригрозив своему внучку пальцем:

— Вот, смотри, каким ты вырастешь, если не будешь слушаться.

Я пронзила своего мужа взглядом а-ля «вот видишь, с тебя даже пример никто не возьмёт». Но ему это было по барабану. Он продолжал ржать в том же духе и успокоился, только сев в машину.

Маленького комплимента и того от него не дождёшься.

За дорогой я не следила, потому что расстроенная, была погружена с головой в мысли о том, что можно было уделить моему внешнему виду чуточку внимания, ведь так я ещё никогда не выглядела. Да и сомневалась, что это намалёванное, наштукатуренное существо, представшее передо мной в зеркале после нескольких часов кропотливой работы специалистов, является мной. Но вид действительно ошеломлял, что он требовал заинтересованности, а не недовольно завёрнутого в пиджак поверх светлой неформальной рубашки с закатанными рукавами и широкие джинсы Шера, с остервенением крутящего руль машинки своего братца.

Если бы я не знала, что мой персональный чудик умеет водить, также, если бы он не предоставил мне доказательства в виде своих водительских прав с наличествующими категориями чуть ли не всех букв латинского алфавита и не сказал, что это далеко не всё, что ему дозволено, я бы имела некоторый страх перед тем, как погрузиться в машину, потому что его езда в этот раз была намного быстрее и напряжённее. Это было заметно по зашкаливающей стрелке на спидометре, смазанному природному пейзажу за стеклом, неожиданно дерзких поворотах (казалось, он не замечает их изначально, а обращает внимание лишь в последнюю секунду, что не мешало ему вписаться в них, визжа покрышками и оставляя на асфальте чёрные следы). Если совсем начистоту, то в момент визжания тормозов мне и самой хотелось вторить им бесконечным эхом, но я чудесным образом держалась.

Именно поэтому мой взгляд был сконцентрирован на лице водителя. Если бы я смотрела на дорогу, чувствую, недавно съеденный шашлык бы имел возможность «осчастливить» салон своим неожиданным визитом.

Видимо, выражение моего лица было обиженно-накуксенным, так как по приезду в коттеджный посёлок, где наш мэр имел счастье проживать, подъехав вплотную к каменному крыльцу, украшенному в лучших традициях средневековья, и отдав ключи в руки подбежавшего мальчика-гарсона, Артём уделил мне внимание.

— Кто обидел мою малышку? — непривычно милым голосочком поинтересовался он достаточно громко, чтобы стоящая неподалёку группа молодых людей услышала, и схватил моё лицо одной рукой, точнее лапой, приблизив к себе и вглядываясь, будто искал изъяна.

— Никто, — поспешно вырвалась из его хватки.

— А почему надулась? — он тоже потешно надул щёки.

Я бы даже улыбнулась, настолько это смотрелось мило и по-детски, а главное, забавно, но я всё ещё была обижена и немного зла, и позитивные чувства пришлось из себя выдавливать, как чёрные точки на носу.

— Я не надулась, — мои щёки вмиг «сдулись». Это было моей инициативой, но мега-скоростной Шер успел подставить два указательных пальца к ним, таким образом, выглядело так, будто это он своими оглоблями сдул мои надутые щёки. Молодые люди тоже заметили, и с их стороны раздались смешки. Я по инерции вновь раздулась.

— Хомячок, твоя позиция отрицания говорит мне об обратном, — с видом знатока вынес вердикт Шерхан, уже не стараясь быть громким.

— А твоя позиция ид… — я чуть было не сказала «идиота», но вовремя себя остановила, к счастью вспомнив, что все его фразы ко мне — это попытки вывести из себя и наблюдать за реакцией. Ещё бы на камеру снял и отправил в «Сам себе режиссёр», стопроцентно выиграл бы первый приз. Мерзкий.

— Что ты говоришь? — переспросил он елейным голоском, догадываясь, о чём я сейчас думаю.

Весь его вид об этом говорил. Всю дорогу сидел и притворялся, что рядом с ним едет, как минимум, мумия фараона, как максимум, аллигатор, а сейчас вдруг заметил, что это была его «обожаемая» всеми фибрами души жёнушка, и что давненько он уже не говорил ей пакости, уже целый час. Как же так? Надо исправляться. Вот и догоняется.

— Я? Говорю? Ах, да, иди, говорю, глянь как здесь красиво, — я решила сменить тему и заодно осмотреться. Так как было на что.

Признаться, я видела это здание раньше. На фотографиях в журнале. Когда этот замок решили отреставрировать, папа притащил домой вырванные страницы из журнала со статьёй (наверно, в магазине выдрал, чтобы не покупать, мой папа не любит раскошеливаться на «всякую ахинею», поэтому даже пару раз влипал в не очень приятные истории), восхищался и заикался, что не прочь заняться этим домишко. Ему даже предложили контракт на замок мэра, но он отказался, так как в то время заказов было и так слишком много, отказывать тем, с кем сделка заключена не в его правилах, поэтому он сделал выбор отказаться от мечты. Ох, и сколько же раз он потом жалел! И говорил, что сделал бы в тысячу раз лучше. В это я верю легко, но и то, что получилось у другого дизайнера, не могло не нравиться.

Основной задачей было поставлено возвращение замку, стоящему на данной территории более сотни лет, его первозданного вида. Изначально здание замком не было, насколько я знаю. Сначала это был просто каменный сарай, который впоследствии оброс дополнительными комнатами, этажами, балкончиками, затем у него появился литой фасад — каменная стена. В результате того, что комплекс строился годами несуразно, вышло так, что в некоторых местах фасад находился далековато от стены, пришлось сделать толстую стену (местами толщина её доходила до метра, минимальной же была около сорока сантиметров). Остальные стены имели идентичный вид.

Трёхэтажный особняк был увит вьюнками и разными неизвестными мне голубыми и белыми цветочками, крыша его была не ровной, как это присуще прямоугольным зданиям, а с невысокой башенкой посреди нескольких десятков шпилей, к которым были приделаны флаги разных стран, с представителями которых наш мэр, Валентин Светлов, поддерживал дружеские отношения и успешно вёл дела. Вокруг самого замка воображение сразу же рисовало ров, как это и бывало в далёкие средние века, но в наше время ограничились зелёной лужайкой и маленькими фонтанчиками для полива травы. Ко входу от резных стальных ворот вела асфальтированная ровная дорога, кружащая вокруг разбитой посреди переднего двора клумбы, в центре которой в хороводе диковинных цветов сиротливо торчала высокая голубая ель, терпеливо ожидающая снега, морозов и вьюг, а также перемигивающихся всеми цветами радуги фонариков и снежинок.

— Красиво? — изумился моему замечанию Шер. — Как-то не замечал…

— Ну да, — решила я согласиться с ним, но только по причине сарказма, — ничего особенного. Не то, что твой особняк…

Ирония не осталась не замеченной, ответ последовал незамедлительно:

— Так вот почему ты опоила меня и женила на себе. Ты захотела себе мой дом.

— Ничего подобного!

— Опять отрицаешь, — повёл он плечами и направился ко входу, где гостей встречал дворецкий, блистая фальшивой голливудской улыбкой.

— Ты, да ты… — я чуть не задохнулась от вопиющего хамства Артёма, но успокоила себя тем, что кричать ему вслед гадости — это лепет малого ребёнка, а не взрослого самодостаточного человека.

От группы молодых людей я краем уха отхватила: «Угарные такие, особенно его леди, на японскую школьницу из аниме похожа, когда бесится…»

«Леди» порадовала, зато «японская школьница» расстроила. Поэтому пришлось выдохнуть, разжать сжимающиеся кулачки, попыхтеть немного для проформы и досчитать до десяти, чтобы перестали принимать меня за аниме персонажа.

— Эй, ты идёшь, нет? — обернулся Артём, перебив меня на счёте «пять». Если бы он сбил меня на «десятке», я бы за себя не отвечала, а так вполне себе успокоилась уже.

— Иду-иду, — скрипнула я зубами и последовала за его сверкающими белизной кедами.

В голове тут же возник образ его брата. До меня только что дошло, что Шерчик оделся в лучших традициях Оливера. И рубашка в его стиле, и кеды. О чём я не преминула сообщить Шеру. А что? Гнусности ему говорить у меня язык не поворачивается, а вот намекнуть, что он копирует кого-то — это всегда пожалуйста и с особым удовольствием.

После того, как его указательный палец покрутился у виска, а губы сложившись трубочкой громко просвистели «ну и не дура ли ты, детка?», Артём решил всё же спуститься с небес и объяснить мне то, что я якобы по его предвзятому мнению не поняла:

— Вот скажи, на кой черт я буду покупать одежду как у своего брата, когда имею свободный доступ к его комнате и даже к шкафу? Правильно мыслишь, мась, никакого! Так что остальное, надеюсь, ты сама как-нибудь докумекаешь? Кстати, — указательный палец взметнулся поучительно вверх, — заметила, я специально говорю с тобой на твоём языке.

Он мерзко хохотнул, поддел мою руку к своему предплечью и потащил вперёд.

«Докумекаешь» — это на моём языке что ли? По-деревенски это. Я разве деревенщина?

Я пыхтела, бухтела, висела беспомощно на его мощной руке, а он старательно делал вид, что не замечает меня. Укусить может? Хотя в прошлый раз он мне совсем даже непрозрачно намекнул, что подобные действия не приветствуются. Но я опасалась, что он меня потом убьёт.

Интересно, что у него за болезнь, раз так резко меняются настроения? Ведь не давеча, чем (божечки, я действительно болтаю, как бабулька, или как самая настоящая деревенская доярка), в общем всего несколько часиков назад он был мил и любезен, даже поделился со мной секретом, правда, затребовал за него желание, но — факт — он разговаривал, был мил, а не грубил, хамил и огрызался, как сейчас. Я его совсем не понимала. Но если бы знала, чем лечить, то подсовывала бы таблетки в еду.

Пытавшуюся всем своим видом выразить недовольство меня Артём протащил через прохладный длинный коридор, залу, ещё один коридор на задний дворик, где были накрыты столы под лёгкими брезентовыми навесами, которые были призваны защищать от слепящего солнца. Людей здесь была тьма, поменьше чем на балу-маскараде, да и одеты все были официально, со вкусом присущим интеллигенции, люди собирались в кучки и потягивая искрящееся в лучах закатного солнца шампанское что-то обсуждали, то закатывая глаза, то морщась, то кивая головой (но в основном их лица ничего не выражали и были скучны), и задействована была только мимика, а всё тело оставалось недвижимым, лишь рука с бокалом время от времени поднималась к губам. Никогда не думала, что светский раут — это скука и тоска смертная. А может и думала, но никогда раньше лично не убеждалась. Всё бывает в первый раз.

Шер разбавлял атмосферу высшего света своим костюмом. Как и парочка парней, которые в беседах участия не принимали, а скрывались, сидя за столом, и совсем не по-светски уминая канапе, бутерброды с икрой, курицу и остальные яства. Ели они презабавно — будто еды, как минимум, год не видели. И сами выглядели тоже интересно — один в красной кепке и футболке, а другой в жёлтой кепке и футболке. Как конфеты «MM`s» из рекламы. Заприметив моего красавца-мужа, они стали усердно махать в нашу сторону, он тоже им помахал. Красный ткнул в мою сторону пальцем, затем поднял большой палец вверх. Я расплылась в улыбке и помахала ему на манер девушек на конкурсе «Мисс мира». Жёлтый повторил жест друга обеими руками. Шер хмуро посмотрел на меня и задвинул за спину. Красный пихнул жёлтого, тот набычился и, видимо, заметив, что руки красного были не совсем чисты из-за еды, чуть было не отправил того в нокаут за испорченную футболку.

Всё это так же быстро прекратилось, как и началось. А парни вновь обратили на нас внимание и что-то вспомнив, переглянулись, пошушукались, а затем один из них ткнул пальцем в группу интеллигентов, которые увлечённо что-то обсуждали. Сразу их заметно не было, так как стояли они немного отстранённо, но тем не менее, эта компания действительно отличалась от остальных, потому что в ней был один очень позитивный усатый дядька, жестикулировавший очень активно. Его компания бесконечно улыбалась, а некоторые женщины даже молитвенно руки сложили, наслаждаясь то ли его речами, то ли им самим, потому что посмотреть было на что.

Артём послушно повернул голову в указанную сторону, а в следующий момент стремительно подорвался обратно в дом, чертыхаясь, утащив меня следом. И даже не поинтересовался, не хочу ли я есть.

— Эй, стой, — после нескольких минут забега и безуспешных попыток найти свободный диванчик или стульчик в зале, взбрыкнулась я.

Шер послушался и обернулся, выжидательно вперив свой взгляд в моё лицо:

— И? — произнесено было весьма устрашающе, будто он меня за моё «эй» сейчас будет казнить, если я не оправдаюсь.

В зале, по сравнению с задним двориком, была одна молодёжь, усердно прятавшаяся от солнца. Многие знали Артёма, он их тоже знал, некоторым махал приветливо, на некоторых скрипел зубами, но все они также подмечали и меня, догадываясь, что я его новая пассия. Он не отрицал, лишь обречённо кивал, приобнимал, но не представлял по именам, а сразу после того, как называл меня своей девушкой, подрывался убежать в другой конец зала, мотивируя это тем, что якобы здесь негде присесть, а там обязательно будет. В конце концов, мне надоело, так что «эй» было уместно.

— Может, хватит бегать?

— Может, уйдём? — в тон мне ответил Шер.

Я вдохнула, выдохнула. У каждого человека есть свой лимит терпения. И, кажется, мой сейчас исчерпает себя.

— Да, я не хотела идти сюда изначально. Да, я хочу уйти. Но у нас же есть цель! Зачем мне надо было надевать на себя это платье? Я чувствую себя в нём мега-некомфортно, но виду не подаю. Я ни единой души на этой вечеринке не знаю. Я ненавижу эти дурные туфли. И тебя тоже…

Всё это я прошипела на одном дыхании ему в лицо, для этого пришлось встать на цыпочки, рискуя сорваться и грохнуться на каменный пол, лишь частично покрытый ковром. Произнеся последнее, я замолчала и задумалась, что никогда раньше не испытывала чувства ненависти. Ненависть. Неужели я вправду ненавижу? Мне очень хотелось стукнуть его своей маленькой сумочкой и добавить потом кулаками, ногами, стулом.

— Я тоже не в восторге от тебя, двуличная ты моя, — пропел мне на ухо Шер.

Я отпрыгнула от неожиданности, обнаружив себя в пустом коридоре. Я даже не заметила, как мы сюда добрались, точнее, как Артём приволок меня сюда, подальше от чужих взглядов. А нет, помню. Со словами: «Дорогая, если тебе так плохо, и ты хочешь в туалет, надо было сразу сказать. Пойдём, я тебя провожу» он потащил меня на второй этаж, где мы теперь наедине. И никто не помешает ему меня лишить жизни. Тем более все гости считают, что у меня проблемы с желудком и метаболизмы. Хотя о чём я думаю, первое гораздо хуже!

Я мысленно сжалась и приготовилась умирать.