Держи меня крепче

50

За довольно объёмным по конструкции аттракционом «Космический андроид», который удивительнейшим образом пустовал, хотя обычно к нему чуть ли не километровая очередь выстраивалась, пряталась, отчаянно шифруясь, вся компания фанкиманов, тихо ухохатываясь над тем, как их закадычный друг «разбодяжил» ситуацию.

— Вот, блин, шпион… Всё внимание на себя собрал, дурачьё… — рецензировал партизанские способности друга Малик, который не взял с собой «на дело» Эльмиру, и теперь скучал по ней.

— Спалил контору, считай, — кивнул Илья.

— Деберлиоз, — сконструировал новое слово Владимир, начитавшись Булгакова. Он всегда по утрам рано вставал и читал, а потом весь день крутил в голове моменты из прочитанного, вспоминал героев, их имена и прочее. Например, сегодняшним дождливым утром его дерзко оторвали от любимой книги, на том самом моменте, когда беднягу Берлиоза трамвай разлучил с головой.

На поэтично-прозаичного друга Малик взглянул с презрением и покачал головой, как бы подчеркивая этим, что его дружище не от мира сего.

Ванильный с Джавой на своих не смотрели, они следили за Шером и компанией, а потом синхронно переглянулись и покачали в такт головами:

— Надо спасать!

— Реально… — отозвался Фотограф, — там же Королева Весны с Оливером, они сейчас войдут. А этот идиот палится. Где он свой мозг посеял? На каком кладбище?

— Думаю, если на кладбище, то уместнее было употребить слово «похоронил», нежели «посеял», — педантично поправил безграмотного братана, по своему обыкновению, Владимир.

— А ещё можно сказать «похерил», дружище, — хлопнул его по плечу Джава-Сергей.

— Нельзя.

— Можно.

— Нельзя!

Парни чуть не сорвались на крик, когда им закрыли рты более наделённые мозгами члены Funk Jazzy Band:

— Заткнитесь, идиоты. Вы ща сами не круче нашего лучника Шервудского леса.

— Ну-ну. Дебилы.

— Совсем крышу сорвало что ль? — стали наперебой читать им нравоучения ребята.

Владимир с Сергеем свои ошибки осознали и смутились. Вернее, смутился второй, а первый лишь сделал вид, так что как только их отпустили, он вновь набычился и холодно возвестил, глядя Джаве прямо в глаза:

— Мне претит твоё общество.

— Чего? — не сразу въехал тот.

— Претит. Значит бесит. Не нравится. Ты меня раздражаешь своим интеллектом, пардон, его отсутствием, — услужливо объяснил Степлер.

— Бесит, значит? Не нравится меня видеть, значит? — слишком спокойно поинтересовался Сергей. — Ну, хорошо. Я избавлю тебя от своего губительного общества. — затем он почти вылез из-за баррикады и заорал достаточно громко, чтобы его услышал сам Владимир, но недостаточно, чтобы услышали те, кому он свой крик адресовал (ведь их перепалка, носила личный характер, это неким образом была обычная их игра для разряжения дурного настроения): — Охрана! Здесь террорист! Он выглядит крайне опасно!

Владимир кинулся на него, зажимая рот:

— Ты что творишь? А вдруг они поверят?

Вывернувшись из захвата, Джава расхохотался, словно отмочил самый лучший в своей жизни прикол. Его обиженный друг покрутил пальцем у виска и принялся теперь высматривать охрану. Остальные присоединились к нему.

Охрана, как и полагалось, ничего из криков Джавы не услышала, их лыжи были навострены к истошно вопящей аки сирена скорой помощи тётки, которая была крайне обозлена, а щеки её пылали как маки на поле радости наркоманов.

Что привело к этим самым последствиям, парни не знали, так как были увлечены внутриклановой перепалкой, а теперь, вновь заняв оборонные позиции, кусали губы от интереса.

Случилось следующее.

В то время, когда всё пошло кувырком, два бугая, два ребёнка, дама, безуспешно, как оказалось, косящая под средние лета, и троица в кустах, не замечая всей суеты вокруг, пытались разобраться в своих непростых отношениях.

Дама стояла, разинув рот и закатив глаза, вконец испугав десантника, который мысленно дорисовал картину, как из её рта сейчас пойдет пена и она забьётся в конвульсиях, а затем отбросит коньки:

— Эй, бабушка, ты в поряде?

— Она умрёт, пап! — всхлипнула его впечатлительная дочурка, всё ещё вися на ноге.

— Да, кажись, сдохнет старуха, — посчитал своим долгом «разрядить» атмосферу мелкий видеоман. — Не дышит, — он забрал камеру у друга и стал ловить драгоценные кадры, шестым чувством чувствуя, что сейчас что-то будет.

Шер пощёлкал перед глазами зафиксированной в одном положении женщины, она не отреагировала — её зрачки будто остекленели. Тут в голову авантюриста, пересыщенную атмосферой сказочности (они же в диснеевском дворце!), посетила истинно вундеркиндская идея: разбудить красавицу, то есть старуху, поцелуем. О чём он тут же возвестил свою делегацию, мнущую подошву около «памятника», самолично самой бабулей себе воздвигнутого:

— Ей срочняцки требуется сделать искусственное дыхание.

Идея никому по вкусу не пришлась, так что пришлось приводить различные аргументы и существенные доводы:

— Дорогой товарищ майор, а ведь её смерть будет на вашей совести… — печально огорошил он ВДВшника.

— Почему? — не сразу въехал тот.

— Это ведь вы её запугали, — он обречённо покачал головой.

— Как?

— А кто попросил хлебобулочное изделие не крошить?

— Какое? — у Шера сложилось стойкое впечатление, что в башне десантника активно прогрессирует синдром «Даунито-Дебилиссимо».

— Батон, — глубоко вдохнув, на выдохе произнёс он, удачно вспомнив, что «против лома нет приёма окромя другого лома». Первым ломом его услужливая фантазия нарисовала себя собственной персоной, а другим ломом — грубовато-брутального ВДВшника. Сравнение ему не нравилось, но казалось безумно правдивым, так что вместо тактики «Разящего кулака» он продолжал придерживаться тактики «Удава, подавившегося слоном».

— Батон… Верняк, Шерри, — покачал тот квадратным подбородком, припоминая.

— Теперь, мы возлагаем на вас эту честь — разбудить красну девицу ото сна, — с пафосом огорошил его Охренчик, еле сдерживаясь, чтобы не заржать. Он предвкушал свою сладкую месть.

— Это какую? — вновь не въехал бугай, почёсывая свою репу.

— Пап, это вон ту! Только она не красная, — проявила зачатки интеллекта его дочка. Шер чуть не возопил на радостях «Хвала Господу!», но вовремя себя остановил.

— Не, совсем не красная, — согласился её папаша.

— Так вы её поцелуйте, она и станет красной, — влез Сенька, вставив и свой брик в тетрисе нелепой ситуации. Его компашка, прятавшаяся за кустами, покивала, подтверждая.

— А почему я?

Пробубнив себе под нос нецензурную тройную рифму: «Опять @Нецензурная речь@ двадцать пять», Шерхан стал внутренне себя подготавливать ко второму кругу объяснений, а ещё возликовал в душе, что кирзовые сапоги и попадания осколков от гранат прямо в мозг ему не грозит, а значит похожим на данного экземпляра ему быть не судьба. Но его вновь спасла дочка:

— Папочка, это же как в «Спящей царевне»! К ней принц пришёл и поцеловал, а она пробудилась… — девочка отчего-то всхлипнула, а папаша поднял малявку на руки и нежно (как только это возможно выразить на каменном лице) пробасил ей в зардевшееся личико:

— Доченька, хочешь, чтобы она проснулась?

Та кивнула, зарделась ещё сильнее.

— А как же мама? Она же будет ругать меня, — стал приводить разумные доводы десантник и очень неуверенно добавил: — Я ведь её принц.

— Нет, папочка, ты у нас король, — уверенно заявила куколка. — А король — он для всех подходит!

Десантник чуть ли не в окно выпрыгнул от заверений дочери. Но этаж был первый, так что, в любом случае не сработало бы. Пришлось смириться:

— Мама меня убьёт, если узнает…

— А мы ей не расскажем, — пролопотало прелестное создание, хлопая глазками с длинными ресницами.

Отец умилился, но идти против желаний своего ангелочка не посмел.

Поставив свою куколку на пол, он приблизился к статуе и, не думая ни секунды, зная, что промедление смерти подобно, раздвинул мощными пальцами её сомкнутые губы и впечатал свой каменный рот в «сахарные уста». Сам при этом скривился, словно делал искусственное дыхание, как минимум, Франкенштейну. И если по сказке предполагалось, что имеющийся в наличии Франкенштейн после сладострастного поцелуя должен ожить, то так оно и произошло.

Старуха, покраснев от кончиков ногтей до самых корней волос, разразилась истошным воплем, ввергнув спасшего её героя во внеочередную контузию. Решив, что одной контузией лишивший её чести «сволочной обормот» не отделается, она зарядила ему острой костистой коленкой прямо в причинное место. Такого подвоха после совершения доброго поступка ВДВшник никак не ожидал и, упав на пол, стал корчиться от боли, шока, и контузии.

Его дочка, услышав устрашающий вопль, закрыла себе уши. Троица, прилагавшаяся к Сене, последовала её примеру. Сам юный режиссёр был предельно счастлив и не менее громким, чем у старушенции голосом возопил:

— Вот видите! Она стала красная! — явно намекая на цвет её налитого кровью лица, а не на красоту.

Артём тихо постанывал. Но в его голове уже созрело предполагаемое продолжение событий, которое было, мягко говоря, неблагоприятным. Оно включало ожившего десантника и страшную месть от его рук, то есть ручищ. Спасаться нужно было немедленно, иначе риск обратиться в пепел уже маячил на алеющем горизонте.

Посетители прекратили маленький хаос и стали стекаться к разгневанной бабуле, одним ударом уложившей гору мышц на лопатки. К учредителям нового балагана устремилась и охрана, Шерхан отчётливо осознал, что вот он момент, чтобы рвать когти. Он схватил Сеньку за руку:

— Валим!

— У меня свидание, вообще-то, — округлил глазки рыжеволосый бесёнок.

— Ты точно придурь! Кто на свидании прячется в кустах? — постучал ему Шер по голове. Мелкий оскорбился.

— Нам было весело, пока ты меня не нашёл.

Состроив миротворчески-мученическую гримасу, Шер соблаговолил:

— Ладно, бери своих рейнджеров и шевели уже тапками!

— Братва, — прикрикнул он своим и позвал их рукой. — Придерживаемся этой широкой спины, — он указал пальцем на оборотную сторону Тёмы, — и шевелим тапками!

— Ты чё мои фразы пионеришь? — возмутился Артём, не сбавляя темпа продираясь сквозь толпу, в полуобороте прищурив глаза на Сеню.

— А нефиг жадничать! Надо делиться. А жадным быть нехорошо.

— Кому нехорошо? Мне нравится!

— И как только в тебя можно было влюбиться?.. — обречённо выдохнул младшенький Матвеев, когда они, наконец, добрались до более-менее спокойного места — аттракциона «Космический андроид».

— Ты о чём? — тут же схватил его за отворот ворота футболки Шер.

— Я? А о чём я?.. — забегали глазки попавшегося Сеньки.

Тут на плечо Шера опустилась сильная ладонь:

— Братан, ты решил подавить его своим превосходством? — ехидно поинтересовался хозяин руки, по голосе он сразу узнал Джаву.

— Ладно, Сеновал, ты, считай, спасён, — прошипел он так, что только он его услышал, — но ты мне всё расскажешь позже.

Отпустив бедного перепугавшегося паренька на волю, к друзьям, опасливо жавшимся к стенкам аттракциона, Артём перевёл внимание на друга, а затем заметил и остальных участников их танцевального бэнда, принявших фееричную позу: они построились клином и сложили руки на груди.

— Эй, бразы, вы чего?

— Мы? — ответил за все Дэн. — Мы ничего. Абсолютно. А вот ты что творишь?

— Да я же вроде без рукоприкладства… — начал он объясняться. — И вообще, что-то младшую группу вы от меня не спасаете, а этого шпингалета чуть ли не боготворите.

— Да пофиг на него! — не выдержал Илья. — Твоя любимая девушка сейчас на свидании с твоим братом, а ты здесь трёшься с какими-то подозрительными особами.

— Я что-то не понял, вы за мной следите что ли?

— А что, заметно? — иронично вякнул Малик.

— Нет, @Нецензурная речь@!

— Успокойся, Тёмыч, — принялся его успокаивать Дэн, пропустивший ради друга тренировку, на которую собирался пойти вместо отменившейся флэйвы. — Мы же помочь хотим. Это же невооруженным глазом видно, что он к ней свои причиндалы подкатывает.

— Стоп-стоп. Вы что, сомневаетесь в моей девушке?

Сказано это было только для них, для друзей, для тех, кого он обманывал, кому не мог рассказать правду. Не потому что они растрезвонили бы всей их «деревне», просто на то были причины, были обстоятельства, которые не давали ему раскрывать этот секрет. Лично сам он прекрасно знал, что малышка вряд ли когда-нибудь воспылает к нему чувствами, хотя последние слова Сени поселили в его душе некоторое трепетное состояние надежды, которое отказывалось подчиняться холодному разуму и вырезаться скальпелем тоже отказывалось.

— Кстати, вот и наша сладкая парочка, — заметил, наблюдавший за залом Владимир.

Держась под ручку, в помещение вошли обсуждаемая пара. Они огляделись, поразились творящемуся хаосу, затем заметили корчащегося на полу десантника и подпинывающую его старушенцию, которую целая чёртова дюжина специальных людей из охранной службы не могла оторвать от несчастного тела. Девушка впечатлилась и, что-то сказав парню, кинулась спасать мужчину. Покружив вокруг него и тётки бешеной фурией, делавшей неожиданные нападки на мужское тело, около десяти минут она каким-то чудесным образом смогла привести её к спокойствию, а охранникам открыла доступ к телу, чтобы они смогли доставить его в больницу.

Шеровская малышка была счастлива, а рядом стоящий и приобнимающий её за талию Оливер, прикрывающий лицо кепкой, был счастлив не менее. Но вдруг девушка будто о чём-то вспомнила и стала высматривать зал. Олли подключился.

— Кажется, они кого-то ищут, — констатировал Джава.

Шера озарило:

— Эй, полуумник, а не тебя ли?

— Я не полуумник, — отозвался Сенька.

— Ну, пусть будет умник, мне пох… по хлебалу не треснуть ли тебе? — выкрутился он, хотя и сам не понял, почему остановил себя и не ругнулся.

— Не треснуть. И мне тоже пох на твои закидоны, — начал гнуть пальцы Сенька.

В голове Артёма промчалась вечерним скоростным экспрессом замогильная мыслишка, что он дико развратен, раз учит мелкого материться, а если об этом узнает его малышка, то это её расстроит. Мысль ему не понравилось и вспомнив, что хорошая мысля приходит опосля, эту он задвинул в дальний ящик, но от того, чтобы отвесить шкету смачный подзатыльник даже и не пытался себя удержать.

— Ай, больно же, — возмутился, потирая место прицельного шлепка, Сеня.

— Привыкай.

— Ладно, пусть я буду умником, — решил он согласиться и пояснил почему: — всё равно от тебя большего не дождёшься, но давай обойдемся без физических контактов. Идёт?

— Ты, типа, анти-тач-пэда что ль? — хохотнул Артём.

— Я, типа, пекусь о сохранности своей жизни, — съязвил Сеня.

Шер лишь покачал головой и высказал наболевшее:

— Ты меня как всегда бесишь.

— Я стараюсь, братан, — поднял раскрытую ладонь вверх мальчик в споковском приветствии.

Шер попытался повторить жест, но безымянный палец то и дело прижимался к среднему, а мизинец как-то своевольно тусил на отшибе. Арсений попыткам старшего наставника ухмыльнулся и мысленно вывел счёт: «Один-ноль в пользу Сени Великолепного!»

— Шеридан, ты лузер, даже я так умею, — хохотнул Малик и повторил жест Спока.

— А я могу тебе череп проломить, — желчно улыбнулся ему в ответ Шер, который больше всего на свете не любил проигрывать.

— Ты псих. В психушку тебя определить, может? У меня есть, кстати, знакомый, он как раз работает в подобном заведении… — проявил заботу о друге Джава.

— И это я псих? — риторично возвёл глаза к «небу» Артём, но вмиг опомнился и продолжил следить за малышкой и Оливером. В своих мыслях он уже поскакал бить морду братику и воровать свою жёнушку.

— Блин, кажется, они не отступятся… — с тоской пролопотал Сеня.

— Не-а, придётся сдаваться, — согласился Ролл, подав голос. Все думали, что этот мальчик немой.

— Накрылось наше свидание…

— Эй, затупившие, ваши тёлочки уже минут пятнадцать назад смылись, — просветил начавших озираться мальчишек «добрый» Фотограф.

— Что? И правда, нет, — хором подвели итог Сеня и Ролл.

— Всё, валите уже. А то у малышки сейчас сердечный приступ случится, — он выпихнул обоих мальчишек, ещё не опомнившихся от неудачного первого свидания из-за баррикады, откуда они тут же прямиком попали в руки искавшей братишку девушки, засветившейся при их виде как маяк для заблудших кораблей.

Шер залюбовался. Это не осталось незамеченным парнями, которые наперебой стали сыпать комментариями:

— Да, ты влип по полной…

— Ппц.

— Oh my God*, скорее.

— Oh my fucking God*.

— Заткнитесь! — Шер неожиданно для себя вякнул. Все чувства, которые фанкиманы, знающие его несколько лет, читали в его движениях, в мимике, в голосе, в поступках — все они не были игрой, под которую он отчаянно пытался всё замаскировать. Но осознание этого факта было для него болезненным.

Он пытался разобраться, разложить всё по полочкам и следил за парочкой взглядом. Парни, прочувствов настроение друга лишних звуков не выдавали, а присоединились к нему, каждый думая о своём. Они даже забыли, что собирались ругать его из-за новой пассии, с которой он был на вечере мэра.

Думать о малышке у Шера получалось хреново, не думать о ней — ещё хуже.

Она с Олли, Сеней и Роллом, в конце концов, набрела на аттракцион «Спой мне!» Жёнушка отнекивалась, отказывалась идти петь, но кузен Шера настоял и всё-таки затащил её туда. Процессия фанкиманов во главе с Охренчиком-младшим проследовала следом и затаилась как можно ближе к аттракциону. Голосов слышно не было, но как только они выбрали песню, и раздались первые аккорды, которые Артём узнал мгновенно, Олли заголосил в микрофон (мальчишки же петь наотрез отказались и бегали совместно по сцене, снимая поющих на камеру и телефон) и это было слышно более чем хорошо:

Далее его поддержала мадам Охренчик, неуверенно, но безумно мелодично пропев продолжение, с каждой нотой набирая уверенности в голосе:

Затем они вдвоём, взбодрившись вокалом друг друга, и получив небольшой заряд адреналина, достигли припева песни:

«Это мои слова!» — возопил внутренний демон Шера.

— Be my, be my, be my lil Rock Roll Queen, — прожужжал себе под нос, заразившись мелодичной песенкой вкупе с талантливым исполнением, Малик. Шер сверкнул на него ледяными кристаллами глаз по двадцать четыре карата каждый, аккуратно обрамляющими чёрные впадины суженых потемневших зрачков. Малик захлебнулся на повторе припева и решил от греха подальше, свои врождённые музыкальные способности более не транслировать.

— Братан, слухай, всё можно понять, но то, что твоя девушка зажигает с другим?.. Ты серьёзно? — никак не мог взять в толк Илья. — Ты типа напускаешь на себя спокойствие. А я бы пошёл и разобрался…

— Ты вообще не в курсе дела, — грубо перебил его Артём.

— Так ты просвети нас! — вспылил и Джава, а Владимир его поддержал:

— Воистину!

— Дело говорят братья, Тёмыч, — подытожил Дэн, а Малик с Илюхой участливо кивали. Всем хотелось правды.

— Отстаньте, сектанты! — пробормотал Шер и привалился спиной к стенке аттракциона. — Не раздражайте…

— Почему это мы сектанты? Сам ты сектант! — разобиделся Малик.

— Да вы себя со стороны слышали? — Артём устало опустил веки и через секунду вновь открыл. Трансформировав голос под тяжёлый бас, он передразнил друзей: — «Воистину, братья!» — парни обиженно засопели и переглянулись. — Так что, служители Иеговы, лучше отвалите и прекратите обращать меня в свою адскую веру.

— Хамло, — не остался в долгу самый языкастый из фанкиманов Джава и, как бы «между прочим», добавил: — Ясно теперь почему она с ним, а не с тобой.

— И что тебе ясно? А? Что? — Шеру будто подожгли напалм, и сейчас заряд был предельно близок к инициированию, чтобы разорвавшись, стереть с лица Земли один из материков.

— Эй, успокойся. Всего лишь констатация, — заверил друга Илья, похлопав по плечу.

— Да ну вас нафиг с вашими «констатациями», — махнул Шер рукой. Ему было стыдно, что не может им рассказать правду, хотя секретов между собой у них никогда не было. Он не только свой секрет хранил, но ещё и секрет брата, так что сказать не получалось при всём желании. — У меня для вас нет ответа. А они просто друзья с Олькой-полькой, — сказал он, и это прозвучало так, будто он сказал эти слова скорее для себя, чем для них. — Ничего сверх нормы.

Парни скептично переглянулись и пришли к единогласному мнению:

— Мы пойдём бить ему рожу.

— Никуда вы не пойдете! — перехватил их Шер. — Это наше дело. Мы разберемся. Сами.

— Я не был бы так уверен… — протянул недовольный Владимир, который никому ничего бить не собирался, тем более другу, а Олли являлся им всем таким же другом, как и Шер, просто их общение было несколько ограниченным из-за места жительства Оливера. Но в свою очередь Степлер также не осознавал того факта, что о битье было сказано для усиления эффекта. Парни обошлись бы и пристыжающим разговором. Но узколобый скептичный темноволосый парень принимал их слова за чистую монету, и доставать свои боксёрские перчатки пока не торопился. — По-моему, мы, — его голос зазвучал обречённо, — настроены решительно… — Он посмотрел вопросительно на остальных участников команды.

— Всё, закрыли тему, — рявкнул Шерхан и нетерпеливо добавил, скосив взгляд на слаженно поющую парочку. — Когда уже тупая песня закончится? Развылись тут…

Джава не удержался:

— Предлагаю обрезать токонесущие провода!

— Предлагаю, — воспротивился его «дурацкому» предложению вечно противоборствующий ему Владимир, — устроить короткое замыкание недоделанному электротехнику.

— Бойся меня, гуманитарий, — продолжил перепалку Сергей, — как осуществить твою идея я, хоть и недоделанный, но всё же электротехник, знаю… — он загадочно ухмыльнулся.

Только Дэн собирался вклиниться между ними, чтобы остановить надвигающуюся по второму кругу перепалку и успел вякнуть: «Брейк!» — как музыка смолкла, а далее окрылённый Оливер сумел ввести в состояние анабиотического гипноза буквально всех фанкиманов: он, проникновенно глядя в глаза шеровской малышке, прямо в микрофон пробаритонил своим мега-очаровывающим голосом, укутанным в нежный бархат:

— Люблю тебя вечно…

Девушка, по объективному мнению всей группы парней, одновременно застывших в естественных позах, по всем законам, огорошенная откровением своего спутника, на его признание неожиданно звонко радостно рассмеялась. Ступор в мужских рядах продолжился и обещал задержаться надолго.