Держи меня крепче

48

На воскресенье команда брэйк-дансеров всенародно известной команды «Funk Jazzy Band» планировала повеселиться и устроить показательное выступление на площади, которое они задумали уже давно, но из-за приготовлений к балу маскараду никак не могли осуществить. За нынешнее лето это должна была быть их первая уличная флэйва, хотя обычно в течение летнего сезона их бесплатные выступления на открытом воздухе бывали делом постоянным и повторяющимся с завидной периодичностью.

Всё утро субботы во время тренировки, да и после обеда только и было разговоров, что о предстоящей тусе. Даже на вечере мэра, куда в качестве приглашённых пришли Ванильный, Константин и Малик, как дети богатых и знаменитых персон, занимающих особо высокие должностные места, особо не разбредались, что было бы в порядке вещей, ведь у каждого из них здесь было множество своих личных знакомых, которые желали перетереть с ними разные темы за жизнь, а больше держались вместе и вовсю юморили, не в силах сдержать радость от предстоящего выброса адреналина на площади. Своё шоу они проводили не ради денег, не ради того, чтобы подключить на свою волну ещё больше людей, но лишь с целью получить свой заряд радости и позитивного настроя, а также поделиться эмоциями со зрителями.

Малик пришёл на благотворительный вечер раньше всех в сопровождении своей любимой девушки, восточной красавицы, Эльмиры, носящей платок, который символизировал её принадлежность к религии ислама. Сам Малик был приверженцем той же религии, но все его вероисповедание ограничивалось висящей на шее «луной», отказом от алкоголя и речью без мата (но не без жаргонного сленга), да и в душе он придерживался одной единственной конфессии — танца, о чем Эльмире напрямую говорить было необязательно, да она и сама догадывалась.

Их отношения были идеальны. Девушка ему скандалов не закатывала, в неправедном образе жизни не обвиняла, парень, в свою очередь, ей не изменял и религиозный настрой, как фанатизм, в укор не ставил — идиллия, одним словом. И сыграть свадьбу они планировали следующей осенью, как только им исполнится по восемнадцать лет, но не регистрировать брак в загсе, а ограничиться скреплением уз на небесах никахом.

Придя на вечер, эта парочка держалась вместе (они всегда старались быть друг около друга, даже учились в одном классе), не отлипая, но держась за руки, как детсадовские малыши. Смотрелось это умильно. Как и сами ухаживания жениха за своей будущей женой: угодливо предложенный стакан с безалкогольным напитком, периодически кочующая, ловко стаскиваемая со столов, еда из его рук в её, также сооружённый из оборвышей от общипывания букетов, служащих украшением сада, лишённый вкуса новый букетик, в который, в желании одарить свою любимую девушку цветами, Малик напихал самых разных чудес ботаники — от ромашек до кал. И всё это сопровождалось взаимными робкими улыбками, будто они находились на первом свидании, а не были знакомы уже вот сколько лет, полюбив друг друга с первого взгляда и испытывая в отношении своей половинки взаимные нежность и тепло, согревающее души.

Их будущий брак был предопределён родителями ещё в младенчестве, хотя так и не делают уже в современном мире, но в обычаях их религии это было делом привычным. И они собирались пронести свои чувства до конца, потому что вне зависимости от задумок своих предков и так были без ума друг от друга.

Взаимные чувства экзотичной пары распространялись вокруг, как запах брошенных в кипяток креветок, заставляя окружающих по-дебильному улыбаться, глядя на них и задумываться о своих отношениях, либо откровенно завидовать.

Долго оставаться наедине (а будучи в толпе они именно что и были наедине, не замечая ничего вокруг) им не давали, Малик пользовался бешенной популярностью у посетившей благотворительный вечер молодёжи, они его постоянно осаждали, а он с удовольствием поддавался на разговоры и рассказывал о завтрашнем выступлении.

Вскоре подошли и Дэн с Владимиром, парни сгруппировались и стали обсуждать проблемы насущные. Эльмира в разговор парней старалась не влезать, будучи по природе кроткой.

— Слышьте, бразы, а давайте прямо с утречка на Осколки! — уже в который раз предлагал парням Малик.

Осколки — это укороченное название площади, где фанкиманы и фанкигёрлы предпочитали устраивать свои представления. Полным названием популярного для активной молодёжи места было площадь Осколочная, названная так в честь памятника неизвестному солдату, убитому во время Великой Отечественной Войны осколком гранаты прямо в сердце. На самом деле, солдат не был безызвестным, у него были и фамилия, и имя, и отчество, записанные на табличке мелким почерком, но абсолютно никто в городе их не помнил, зато каждый ясно знал о его героической кончине.

— И пробудем там до обеда? — не поддержал настроений самого младшего члена команды Дэн. — Мы же уже сотню раз перетирали эту темку…

— Знаю-знаю, — нетерпеливо перебил его Малик, теребя руку Эльмиры чрезмерно ласково, словно это была, как минимум, хрустальная туфелька Золушки, а сам он был принцем из одноименной сказки. — Знаю, что мы вспаримся и долго пробыть не сможем, но днем ведь можно отсидеться где-нибудь…

— Мал, ты достал уже, — хладнокровно перебил его тот, кого звали Степлером и который это свое прозвище люто ненавидел. — Сказано же — начинаем в четыре. Тем более выспаться можно будет.

— Ты же настолько приличный, что каждый день встаёшь в то время, когда неприличные люди только до кровати доползают, — и тихо, отведя глаза от своей девушки, добавил: — Если вообще доползают…

Она услышала слова жениха, но виду не подала и вообще должного внимания этому не уделила, когда на её месте любая другая девушка закатила бы истерику, которую не смогла бы приостановить и цистерна валерьянки, употреблённая внутрь. А Эля (так называл её только будущий супруг) же беспричинно ему доверяла и не утруждала себя контролированием времени прихода домой Малика.

— Я о тебе и проявляю заботу, малыш, — оскалился Константин, заставив пробегавшего мимо паренька из обслуживающего персонала шарахнуться в сторону и опрокинуть на доблестного майора из службы МЧС содержимое своего подноса.

Майор своего звания не оправдал и, не удержавшись на косолапых ножках, завалился на сторону, по цепочке сваливая с ног стоящего к нему спиной хлюпенького директора всенародно любимой сети супермаркетов «Саранча». Последний всхрапнул и мысленно попрощался с жизнью, но в самый последний момент, перед тем, как человек в погонах его раздавил с басовитым воплем: «Ох, ты ж ёж!», между ними влез Ванилла Вэйв и героически спас «кормильца» всея Руси, «Саранча» распространена по всей стране, а не только в данном городе.

Кроме Дэна ни один из парней спасать директора не поспешил. Владимир со скучающим оскалом любовался на последствия своего хищного выражения лица, а Малик под укоризненным взглядом Эльмиры сгибался пополам и даже не пытался сдерживать себя в эмоциях, сквозь всхлипывающий гогот тыча в кучу-малу пальцем:

— Эль, смотри! Смотри! Вот умора!

К его ненормальному воодушевленному ржачу присоединились ещё двое парней, до сего момента проникновенно сметавших продовольственные запасы этого вечера, когда все остальные гости продолжали поддерживать свой негласный статус скучных безэмоциональных фигурок из новогоднего дворца королевства Снежной Королевы. Эти люди косились то на развалившегося на полу майора, то переводили холодные взгляды на компашку, состоящую уже из трёх гогочущих парней.

Бедняга-официант к этому времени уже плюхнулся в обморок, лицом став бледен как Граф Дракула, а сумасшедше-закатившимися глазами — как замученный элитными войсками гитлеровских приспешников труп сына полка армии советского помеса. На него тоже косились, некоторые даже несмело звали врача, который вскоре выскочил из толпы: встрёпанный, в лощёном костюме, сковывающем его движения, с криком:

— Где пожар?

Шутку, кроме Малика и компании никто не оценил, лишь осторожно ткнули пальцем в предполагаемый труп.

Одновременно с любящим пошутить доктором с другой стороны толпа выпустила из своих объятий импозантного мужчину с шикарными усами, орущего не своим голосом:

— Кто умер? Где? Пропустите, мой сын врач.

— Сандал Евгеньевич, сын ваш не патологоанатом же. И никто пока не умер, — с готовностью отозвался Ванильный, усаживая обессиленного директора супермаркетов на стульчик.

— Ну вот, — расстроился обладатель шикарных усов. — А я уже хотел Артёмку набрать. Он врач, — отец гордо выпятил грудь, пряча телефон под полы элегантного пиджака.

— Учится на врача, — поправил Сандала Евгеньевича Константин.

— Угу, — подвывал Малик.

— Мелочи, — отмахнулся гордый папаша.

Заметив, что «парень в глухом обмороке» без внимания не остался, и к нему подбежала хозяйка дома Татьяна, Сандал Евгеньевич переключил своё внимание на друзей сына.

— Так вы тоже здесь, малышня?

— Ага, — хмуро подтвердил ненавистник всяких «дурацких сборищ для клинических идиотов» тот, кому не повезло быть названным Степлером.

— У, как недовольно прозвучало, — возопил радостный папа семейства Охренчиков. — Здесь же так весело!

— На этой тусе пипец как весело! — согласился с ним один из присоединившихся к Малику парней по имени Митрофан.

Своё имя парень любил, считая, что оно выделяет его из толпы, как и яркая одежда, к которой он благоволил, но предпочитал, чтобы его называли Митрофанк. Его неразлучный друг в жёлтой футболке тоже имел необычайное для современного мира имя Фома. В наказание за то, что он его терпеть не мог, все друзья этим пользовались и называли того не иначе как Фомой, частенько добавляя Аквинский или просто Фомичом. По небезызвестным причинам вдвоём эта компашка величалась «эм-энд-эмс».

В том, что вечеринка нереально крутая и клёвая, жёлтый, который Фомич, был согласен с красным, который Митрофанк:

— Ага! Нам тут по приколу! — с растаманской улыбкой добавил он.

— Видишь, Вовчик, — Сандал Евгеньевич с широкой улыбкой похлопал его по спине, — всем нравится. Только ты один куксишься!

Владимир поморщился от «Вовчика». Сильно поморщился. Создавалось впечатление, что его перекосило. По странной тенденции, никто из Владимиров не любил, когда его имя коверкали.

— А Вы Артёма не видели сегодня? — сменил тему Дэн, пока друга не торкнуло по-крупному и он в порыве неконтролируемой ярости не свернул никому шею.

— Тёмка тоже здесь? — удивился папа.

— Да, должен был прийти, — ответил Малик, который уже успокоился, но улыбаться перестать не мог.

— Мы его видели! — почти хором заорали эм-энд-эмс.

— Да?

Парни кивнули.

— Давно он здесь? — заинтересовался Сандал Евгеньевич.

На заданный вопрос Митрофанк и Фомич стали отвечать перебивая друг друга, но это получалось у них гармонично и взаимодополняюще:

— Недавно пришёл.

— С девушкой.

— Красивой.

— Как луна.

— Как небесная царица.

— О, да. Она нам помахала!

— Безупречной фарфоровой ручкой.

— И улыбнулась.

— Очаровательно.

— Она милая.

— Я влюблён по уши.

— Почему Шеридану всегда с чиками везёт? — задал популярный вопрос Митрофанк, прозвучавший риторически.

— Быть может, — влез в очаровательный трёп эм-энд-эмсов Владимир, разбив намёк на риторичность своим обычным остужающим тоном, действующим всегда как ушат ледяной воды, — потому что он не называет их в лицо чиками?

— А как надо чик называть? — заинтересовался Фома Аквинский.

— Моему обалдую везёт с жареными курочками, потому что он не называет их в лицо жареными курицами? Да? Вы серьёзно, ребят? — задумчиво подал голос, внимательно прислушивающийся к разговору, усатый мужчина, по наивности сделав перевод слова «chicken», не зная о сленговом выражении. — Позвольте тогда задать насущный вопрос: «В какое место курицы-гриль, у которой, несомненно, отрублена голова, вы говорите, считая это таинственное место лицом?»

Красный с жёлтым не поняли, о чём балаболит «старичок», Малик понял и заржал, Дэн усмехнулся, лишь одни Владимир и Эльмира сохранили серьёзность лиц, продолжая недоумевать, кто была та девушка, с которой пришел Шерхан, Они прекрасно помнили, что ещё на днях он признавался в вечной любви одной робкой миловидной блондинке, заставив всех поверить, что у них всё серьёзно. А сейчас он пришёл с новой «вечной любовью», видимо, расставшись с предыдущей, так понравившейся всем бесконечно милой и простой девчонкой, имя которой никто не запомнил, кроме Дэна.

В принципе, это в духе Шера, но не совсем понятно, зачем был нужен тот «концерт» в школе? Возможно, это она его кинула, не выдержав взрывного характера, который любого в могилу сведет.

— Сандал Евгеньевич, Вы не совсем верно поняли… — рискнул объяснить мужчине что к чему Ванилла Вэйв.

— Да ну ваших куриц, — отмахнулся тот, — лучше расскажите, что за девушка с ним была!

Ответа никто не знал. Были лишь предположения и догадки, хотя Фома Аквинский вместе с красным утверждали, что видят эту красотку в первый раз, а они-то всех девушек в городе знают.

Охренчик-старший сыном возгордился и ушёл довольный восвояси «радовать» жену, что их сынуля переключился на «нормальных» девушек.

В продолжение вечера компания парней из «Funk Jazzy Band» пересеклась с Шером, но только один раз, и то он носился как угорелый среди людей, даже не обернувшись на окрик. Выяснить правду у него не удалось, да и обговорить завтрашнее выступление тоже. Звонить на телефон ему было без толку, звонки друзей он игнорировал.

Оставив попытки выловить его на вечере, они сдались и единогласно пришли к выводу, что он не ребёнок, сам разберётся в своих отношениях. Так и оставили его в покое, продолжив радоваться предстоящему уличному шоу.

Ночью случился проливной дождище, не прекратившийся и утром, обещая омывать бетонный город весь день, враз порушив планы спортивных юношей. Желание придумывать что-то новое не просыпалось. Нагрянула апатия и некоторая депрессия. У каждого фанкимана выдался внеочередной свободный денёк, который теперь предполагалось чем-то занять.

Илья Разумовский долго не думая схватил своего лучшего друга, в роли которого выступал профессиональный фотоаппарат, и вооружившись цветным радужным зонтиком, отправился гулять по городу в поисках бесценных кадров.

Летний дождь всегда был чудесным зрелищем. Чего стоят хотя бы забывшие дома зонтики, промокшие насквозь, трясущиеся и стучащие зубами в ожидании своего маршрута люди. А также неожиданно встреченные гуляющие без всякого прикрытия под открытым небом счастливые парочки или шлёпающие в маленьких резиновых сапожках, забрызгивая своих мам и окружающих людей ещё сильнее, чем это делал дождь, радостные малыши.

Именно такие кадры и ловил Фотограф.

Сегодня он решил делать фотки в центре, потому что давно там не был и успел соскучиться по замечательной архитектуре купеческих домов, которых там было предостаточно, а также потому что в центре находился один чудесный магазинчик, где можно было приобрести кое-какую гарнитуру для фотика.

Илья добрался до центра быстро, ещё около часа оставалось до полудня, а он уже вовсю щёлкал вспышкой направо и налево, когда ему в кадр попалась смешная фигура, завёрнутая в жёлтый дождевик. Фигура бодрячком вприпрыжку бежала вперёд к одному из крытых павильончиков, огибая лужи, заваливаясь, чуть не падая, но преисполненная некой одухотворённости. За ней будто шлейф тянулся взгляд из припаркованной недалеко знакомой тачки, принадлежащей Оливеру Бассу. Вот только взгляд принадлежал другому персонажу, его кузену Артёму Охренчику. Самого Илью из машины не было видно, он притаился, выбрав удачное место за неприлично вклиненной на перекрестке центральных улиц статуей-фонтаном писающему мальчику.

Брэйкер с фотоаппаратом оценил габариты девушки, её «грациозность» сразу смекнул, что эта фигура принадлежит той самой барышне, которую они называют Королевой Весны, а значит Шер её не бросил ради новой пассии и предпочитает играть на два фронта, что совсем не кавайно и даже убого.

Последняя мысль Илюхе не понравилась, и он отзвонился другим членам команды. Шеровская плохо скрываемая полигамность не понравилась никому и на общем совете по конференц-связи было решено проследить за бабником, чтобы разобраться в ситуации конкретнее.

Девушка вернулась в машину, которая, взвизгнув тормозами, сорвалась с места. Фотограф в рекордные сроки поймал такси и попросил «ехать за той тачкой».

— Ты что? Сдурел, малыш? — возмутился водитель, явно намекая, что за преследование надо накинуть бабла.

Илья жадностью не страдал, и жмотиться не стал, сразу накинул ещё и за скорость, прекрасно зная, как его друг предпочитает ездить. Водила чуть дар речи не потерял от предложенных денег, так что переживать за то, что Артём может потеряться из виду, не пришлось.

С переднего сидения притормозившего напротив входа в «Crazy World» огромного Эскалейда соскочила фигурка в дождевике, следом за ней с заднего сидения выполз кутающийся в толстовку мальчишка, которого сердобольная девушка великодушно пустила себе под средство спасения от дождя, вернее с силой запихнула, грозно тряся пальцем и приводя какие-то доводы. На паренька её показушная строгость особо не действовала, но стоять и мокнуть под дождём просто так ему тоже не хотелось, так что он воспользовался предложением и залез ей «под крылышко» как цыплёнок. Таким образом, они, норовя споткнуться и пропахать своими носиками все близлежащие лужи, двинули в сторону входа.

Вся ситуация казалась Илье более, чем странной. Главным образом, он не мог понять, почему Шер и его королева не идут вместе, ведь они же пара. Но это не единственное, что его интересовало. В голове воспитанного интеллигентными родителями-учителями парня никак не укладывалось, как его друг смеет встречаться с двумя девушками сразу. Он и раньше не отличался своей преданностью, меняя девушек с периодичностью ежедневных утренних новостей на центральном канале, но раньше Шер даже и мысли не допускал, чтобы с кем-то из них перейти на новый этап отношений. А с этой милой русоволосой «посредственностью» вовсю разглагольствовал о любви, в которую раньше верил точно так же, как в инопланетный разум.

Артём выходить из машины не собирался. Но уезжать, видимо, тоже.

Он лишь упрямо пялился вслед смешной парочке, за это Илья поручиться не мог, так как не видел, всего лишь догадывался и разрывался на части от желания «погнаться за обоими зайцами».

К тому же водитель, осознав, что его клиент при деньгах, решил борзеть дальше и начал непрозрачно намекать, что за простой тоже неплохо было заплатить, так как «тачка, хоть и железо голимое, но двигатель он не на помойке нашёл». Фотограф, отдав ему всю наличку ещё в начале пути, с жалостью прикидывал спустить ли тому колёса такси, или поцарапать обшивку и содрать краску на капоте, а может просто проломить водиле жадный жбан. Его задумчивое лицо с сузившимися глазами, которое было перекошено оскалом в лучших традициях триллера о маньяке-убийце, свидетельствовало о явной работе мозга и последнему совсем не нравилось.

Перед самым входом парочку Лены и Сени настиг новый герой дня — прятавшийся под зонтиком-грибочком парень в балахонистых одеждах и белых Эир Форсах, которые ни Илья, ни Шер не могли не узнать. Оба наблюдателя заинтересовались увиденным, потому что на типичное «привет-как дела-норма» это похоже не было.

«Что шеровская малышка имеет общего с его братом?» — подумалось Илье.

«Убью на хрен обоих!» — воодушевился Артём.

Уже кляня себя за излишнюю жадность и заметив, что Эскалейд вновь тронулся, водитель-рвач тоже поддал газу и направился следом, самостоятельно решив за своего пассажира за кем тому продолжать вести слежку.

Илюха отэсэмэсил парням, чтобы держали курс на «Безумный мир», а сам тоже от него далеко не уехал — Шеридан тормознул за углом. Он деловито покинул тачку и направился следом за своей «любовью».