Держи меня крепче

22

Не успела я пройти и двух шагов в сторону парка, как в другом кармане затрепыхался мобильник извечным «some things we don`t talk about better do without…» Снова Шерхан. И что ему на этот раз надо? Отчитаться, что он такой молодец и уже до дома добрался?..

Не глядя на дисплей телефона, я приняла звонок.

— Алло. Что случилось? Уже скучаешь и жить без меня не можешь? — съязвила я, чувствуя себя чересчур смелой.

— Ха, — на том конце раздался весёлый и безгранично позитивный смешок, но не Шера. — Ты медиум? Не знал… — а это прозвучало уже восхищённо, и главное, голос такой знакомый.

— Эм…

— Медитируешь? Не стесняйся, медитируй, я подожду. Мы люди не гордые, — снова прорезался бархатный баритон с небольшой хрипотцой, откровенно смеющийся надо мной, но как-то необидно. — А мне можешь что-нибудь предсказать?

— Э… Нет.

— А почему? — прозвучало искреннее расстройство.

— Я не предсказываю. Я не ведьма же…

— Ну, ведьмы колдуют на крысячьих хвостиках всяких, черепах младенцев, внутренностях лягушек, а вот медиумы как раз делают пророчества.

Сразу вспомнилось липовое пророчество леди Га. Не верю я в такие штуки.

— Да нет. Я ни то, ни другое.

— Точно?

— Ага.

— А жаль, — вздохнул обладатель баритона.

— А мне нет.

— А почему, Лен?

Он знает моё имя. Значит звонок точно мне, а не номером ошиблись. Остаётся вычислить звонящего. Звонок мне — это раз, номер в трубке не сохранён — это два, значит кто-то из новых знакомых. А таких у меня, по существу, всего два — Шер и Артём из парка. Шер отметается.

Я прямо Шерлок в юбке.

Голос на артёмовский похож. Но хотелось убедиться, чтобы не попасть впросак. Проведу следственный эксперимент, назвав по имени, а дальше будь что будет.

— Не верю в оккультизм, Артём.

Короткий смешок.

— Лен, я думал, мы обсудили эту тему… — протянул парень.

— Какую?

— Ты меня теперь всю жизнь подкалывать будешь?

— Я же не делаю этого, — когда это я прикалывалась над ним?

— Слушай, ну, хорош, — попросил он с такой мольбой в голосе, что захотелось сразу же прекратить.

Одна проблема — я не знаю, что прекращать. Видимо, разговоры про оккультизм.

Но всё равно обещаю, что не буду:

— Хорошо.

— Замечательно! — возликовал парень. — А ты сейчас занята?

— Не очень…

— Супер! Значит давай через полчаса в центре у «Мака». Ты ведь можешь? — и не дожидаясь моего ответа: — Значит, договорились. Жду. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Я немного растерялась. С одной стороны — мне жутко хотелось встретиться с нормальным человеком, пообщаться, не выслушивая одни лишь гадкие приколы в свой адрес, а с другой — неужели нельзя было спросить хочу ли я идти в «Мак»? И совсем не важно, что хочу, вообще, фастфуды — моя слабость, но ему это неведомо. И желудок заурчал, вспомнив меню. Да ну эти раздумья! Пойду. И точка.

Сначала я подумала о такси, но идти недалеко, добраться можно за тридцать минут. Хотя жарковато, вернее, духотища. Зато загорю немного. Но у меня кожа такая белая, с трудом загорает, больше сгорает. Если не наносить солнцезащитный кремом с ног до головы пятисантиметровым слоем — ничто не спасёт. До того, как папины дела пошли в гору, и он стал жутко популярен в мире дизайна, мы летом часто ездили всей семьёй на местный курорт на берегу озера Солнечного. Обычно такие каникулы продолжались с неделю, в течение которой мы жарились на солнце, принимали грязевые ванны, отмокали в солёном озере, в общем, радовались жизни. Все, кроме меня и Стасика, чей кожный покров идентичен моему. Он, как и я, в первый день во всю досконально принимал солнечные ванны, а на следующий день с трудом мог надеть на себя одежду, потому что кожа горела. Папе приходилось сидеть с нами и через каждые пять секунд вымазывать в сметане наши тела вместо того, чтобы клеить барышень, чем грешил, с головой окунаясь в атмосферу курортного романа, в то время как на дядю, напротив, нападал муз и принимался остервенело клевать ему макушку, принуждая писать. Зато Егор с Сонькой отдыхали на ура. А мы приходили в норму аккурат к концу отдыха и неудовлетворённые ехали домой. Эх, славные были времена.

Я уже почти подошла, когда вновь зазвонил мобильник и бодрый жующий голос поинтересовался:

— Щэво ты там копофыфься?

— Я уже пришла.

— Таф зафоди! — прожевал, проглотил. — Я на втором этаже в дальнем левом углу.

— Иду.

Я сбросила и отправилась протискиваться, рискуя оказаться раздавленной всмятку, меж толпы, которой в этом заведении всегда было достаточно. Можно подумать, что никто в городе не готовит, а ест фастфуды и все счастливы. А что там у касс творится. На одного кассира с десяток желающих еды, перекрикивающих друг друга, ссорящихся из-за того, кто первым заказ сделает. Жуть какая. Я не взяла себе ничего, понадеявшись, что Артём, как истинный джентльмен, прорвётся сквозь блокаду очереди и спасёт меня от того, чтобы это пришлось делать мне. Или же я просто посижу, ничего не заказывая, потому что я бы не отважилась оказаться сейчас между той длинноногой блондинкой и маленьким пухлым мальчиком в ярко-жёлтой футболке, которому от силы лет двенадцать, а вот блонди, наверное, выпускница вуза. Изначально он ущипнул её за ягодицу к всеобщей радости двух его друзей: худого акселерата с прилизанными сальными волосами и типичного меломана в огромных наушниках поверх кепочки с прямым козырьком. Оба они показывали ему поднятые вверх большие пальцы и отважно подмигивали, мол, молодец, чувак.

— Малявка, за руками следи! — тут же вспыхнула девушка.

На что мальчишка пожал плечами и нагло потребовал у неё телефончик. Девица раскраснелась пуще прежнего, но не от смущения, а от злости.

— Да я тебе дам сейчас телефончик! Ноль-два! Или ноль-три, но это если ты от меня сейчас не отстанешь! — распалялась блондинка, в то время как длинный прошмыгнул вперёд неё, но был сразу же схвачен за плечо.

— Ты, тощий, куда прёшь? — во всю глотку вопила красотка, сильно хмуря идеальные брови.

— Сама куда, лярва белобрысая? — не остался в долгу школяр.

— Ты как меня назвал? Страх имей, глиста на палочке!

— О да, от твоего вида коленки трясутся! Сама-то как в обморок перед зеркалом не падаешь? — пришёл на защиту находящемуся в плену когтистых лап другу пухлячок.

Тощий был освобождён, зато теперь девушка переключилась на его друга, протягивая к нему наманикюренные ручки, дабы задушить, о чём свидетельствовал её плотоядно-хищный оскал лица. Их друг в наушниках так и стоял, не принимая участия в потасовке, держа руки в карманах и откровенно угорая над приятелями и над ситуацией в целом, хотя сомневаюсь, что он слышал что-то из-за своих наушников.

Опасаясь оказаться ненароком вовлечённой в разборку, я прошмыгнула мимо, так и не досмотрев спектакль до конца, и поднялась на второй этаж, где стоящего народу не было, только те, кто сидел за столиками. Пустых столиков тоже не было. Я быстро сориентировалась на местности и пробралась к тому месту, где обещал сидеть Артём. Он и был там — не по сезону в толстовке и кепке, надвинутой на самые глаза. Рядом с ним на стуле покоился рюкзак. На столе перед ним громоздилась на двух подносах целая гора из бургеров, курочки, жареной картошки.

Как только я подошла, парень вскочил с места, изобразил на лице счастливую улыбку от уха до уха и, отложив в сторону недоеденный бургер, сжал меня в объятиях, будто не видел тысячу лет и успел соскучиться. Так обычно друзей обнимают. Как-то я пропустила тот момент, когда мы успели стать такими хорошими друзьями.

— Привет-привет, Ленчик!

— Кхм… — едва не оказавшись придушенной, я тоже его поприветствовала. — Привет!

— Как дела? Айда, садись. Я ещё заказать ничего не успел, а мне уже еды подогнали, — он подмигнул девушке в форме местного заведения, протиравшей опустевший недалеко от нас столик, которая тут же зарделась и чуть не грохнулась в обморок от счастья.

— У тебя тут друзья работают? — присвистнула я, немного позавидовав тому, что у него такие щедрые друзья.

— Да нет, вообще-то. Хотя они везде есть.

— А вот это всё, — я обвела пальцем еду, — от кого тогда?

— От хозяев заведения, — пожал плечами Артём. — Да со мной всегда так. Но ты не подумай, я всё равно оплачу заказ.

Он многозначительно поднял бровь, прищурив глаз.

— А, ясно, — я сделала вид, что поняла, хотя на самом деле ничего не поняла.

— Да ты садись, садись, — на моё плечо опустилась тяжеленная лапища, против моей воли заставляя меня присесть под её тяжестью.

Мой собеседник плюхнулся напротив меня спиной к залу.

— Ой, столько всего. Ты не лопнешь? — я вновь обратила свой взор к еде.

— Ну, ты же мне поможешь? Что тебе хочется?

— Пить, — честно призналась я.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Артём и тут же подозвал ту самую девушку, с чрезмерным усердием протиравшую крышку стола. — Светочка, — разглядел он имя на её бэйджике и проникновенно хлопал длиннющими ресницами, в то время как сама Светочка ловила каждое его слово, с готовностью кивая головой и вместе с тем приглаживая топорщившиеся во все стороны сто раз крашеные волосы, от чего они выглядели неживыми, — вы не могли бы принести нам… Лен, — он переключил своё внимание на меня, Света ощетинилась, — а ты что пить будешь?

— Молочный коктейль… — тут же назвала я свой любимый напиток.

— Какой конкретно? — перебила меня девушка слишком резким тоном, отвлекая моё внимание от Артёма. — У нас есть ванильный, шоколадный, клубничный и сезонный тропический.

— Шоколадный, — одарила я её улыбкой.

Света поморщилась и вновь уткнулась восхищённым взглядом в лицо сидящего напротив меня парня, готовая вторить каждому его слову.

— Принеси нам, пожалуйста, два шоколадных милкшейка, — попросил Артём, суя в руку крупную купюру. — Макси размера? — спросил он у меня, я кивнула. — Макси. Спасибо, Светик.

Он вновь состроил ей глазки, а девушка, пролепетав, что «всегда рада угодить», спотыкаясь, побежала исполнять просьбу своего кумира (а может она просто с детства его знает и ровно столько же в него влюблена) чуть не снеся на своём пути компанию тех самых трёх мальчишек, взбудораживших очередь, сейчас направлявшихся к опустевшему столу, в котором она недавно намеревалась протереть дыру. Видимо, парни всё-таки отстояли свою очередь и остались живы, хотя на лице у толстячка красовалась глубокая царапина, без последствий не обошлось.

Артём принялся перерывать бумажные пакеты с пищей, предлагая мне то одно, то другое, в результате я остановила свой выбор на картошке по-деревенски с сырным соусом и чизбургером. Голодные глаза и желудок просили выбрать ещё чего-нибудь, но я-то знаю, что это мой лимит, иначе я просто лопну от переедания. Ещё я начала ёжиться от холода, потому что прямо надо мной был установлен кондиционер, работающий на полную мощность, но, как самый настоящий рыцарь со страниц исторического романа, Артём отдал мне свою толстовку, в которую я, не мешкая, закуталась и вдохнула, нос заполнил его запах. Сам он остался в широкой футболке, поперёк которой алела непонятная замысловатая надпись.

Прибежала Светочка, которая успела подвести губы и глаза более яркими тонами, наспех всучила мне в руки стакан с коктейлем, чуть не расплескав мне его на одежду, чего не произошло благодаря крышке, а затем переключилась на Артёма, аккуратно ставя перед ним стакан, при этом активно улыбаясь и томно подмигивая. У неё нервный тик что ли?

— Спасибо, Светочка, ты очень любезна, — протянул парень, пожав её локоток, от чего она зарделась, ей оставалось только хвостиком повилять, как примерной собачке.

— Если я ещё понадоблюсь, то я тут, недалеко, — выдохнула она ему в лицо.

— Окей, Светик, если что, я позову, — он убрал от неё руку, давая понять, что разговор окончен, но девушка не расстроилась, а, кажется, наоборот, одухотворилась тем, что может и правда ему понадобиться.

Гордо подняв голову, она отправилась работать, но по пути была перехвачена покорёженной блондинкой троицей, которые тут же стали её о чём-то допрашивать, не в меру часто косясь в нашу сторону.

— А ты не боишься есть такую калорийную пищу? — кивнул в сторону разворачиваемого мною бутерброда Артём.

— Не-а, — помотала я головой, вгрызаясь в бургер.

— А то некоторые, хотя — что там, почти все девушки боятся потолстеть. Ничего не едят, истощают себя, а потом гремят костями, — загнул философскую мысль собеседник, потягивая коктейль.

— Угу.

— А ты не такая, — он широко улыбнулся, а я чуть не подавилась, дивясь, почему это я не такая. Он меня не знает вообще. Я может и не ограничиваю себя диетами, но в остальном я тоже девушка, самая обычная и без выкрутасов.

— Пощэму? — спросила я с набитым ртом.

Артём принялся загибать пальцы:

— Во-первых, ты не стала вешаться мне на шею при первом знакомстве…

Я спешно проглотила не до конца пережёванный кусок и мгновенно возразила:

— Да я накинулась на тебя и по асфальту катала.

— Тоже верно, — усмехнулся он. — Но я не об этом. Тебе просто не важно, кто я, тебе важно, какой я, — он вопросительно выгнул брови, требуя подтверждения своей мысли.

— Д-да, — вымолвила я, поражённая тем, что он меня читает как книгу.

— Вот видишь, я сразу понял. Так, продолжим. Во-вторых, ты не напрягала меня тем, что я представился не своим именем, хотя прекрасно знала, кто я такой.

Стоп. Как это не своим? И как я могла знать его настоящее имя? Или он прикалывается?

— Кхм, то есть?

— То есть ты клёвая и простая. Не запариваешь попусту и не напрягаешь. Не пытаешься замутить со мной, а просто общаешься. Мне такие девушки ещё ни разу не попадались. Моя знаменитость тебе вообще по боку. И это реально круто.

О чём это он? Какая знаменитость?

— Ты знаменитость? — переспросила я последнюю часть, хотя хотелось задать гораздо больше вопросов.

— Вот опять прикалываешься надо мной, — он надул губы, но тут же наградил меня своей белоснежной улыбкой. — И знаешь, мне это даже нравится. Такой милый дружеский сарказм. Ты прикольная, — доверительно шепнул он мне прямо в лицо, перегнувшись через весь столик.

Я хлопала ресницами, отчаянно пытаясь разобраться в его словах, когда к нам подошёл паренёк, тот, который в огромных наушниках, на этот раз опущенных на плечи, в руке он держал блокнот и ручку. С соседнего стола нам махали его друзья, толстый и тонкий, я усмехнулась возникшему в голове каламбуру, а Артём помахал им в ответ.

— Здравствуйте, — пролопотал мальчишка. — А вы ведь Оливер Басс, да? — и дождавшись кивка моего собеседника, продолжил, — я только вас и слушаю.

— Здорово, — широко улыбнулся ему… Оливер? Как неожиданно. — И здорово, что тебе нравится.

— Меня Мика зовут, — представился он, теребя в руках предметы, а потом протянул ладонь, которую незамедлительно пожали.

— Это настоящее имя? — поинтересовался Лже-Артём.

— Вообще, Михаил, но так же скучно и не круто. А Мика — круто. А у Вас настоящее имя?

— Ага, — кивнул его кумир. — Родители особо не мудрили. Назвали в честь деда.

— Су-у-упер, — протянул фанат.

— Не жалуюсь.

— Подпишите мне, пожалуйста, — Мика подал блокнот с ручкой.

Тот поставил широкую роспись и подписал «Мике». Мальчишка, получив блокнот обратно, полюбовавшись на подпись с секунду, прижал её к сердцу, как священную реликвию, а затем, прошептав «спасибо», вернулся к своим друзьям и, судя по его счастливой улыбке, и доносящимся от стола звукам, стал в красках рассказывать им о том какой его герой «клёвый и суперский».

— Вот, например, он. Видела ведь, как он себя повёл. И девушки обычно так же. А ты совсем иначе, — как будто ничего особенного сейчас не случилось, спокойно продолжал Лже-Артём.

Выходит, около него толпы фанатов постоянно пасутся. У него такие моменты тысячами каждый день происходят. Если, конечно, он всё-таки и есть Оливер Басс, во что я минут пять назад с трудом бы поверила, а сейчас у меня вроде как выбора нет. А ведь и правда, у него такое имя. Тогда, в ванной у Шера, тот назвал парня Олей, сокращённо от Оливера. Ох уж этот искромётный юмор Шера. Похоже, я и есть глупышка, не зря меня так Леська называет.

— Эй, — перед моим задумавшимся лицом раздался громкий щелчок пальцев, я встрепенулась, — ты уснула?

— Я? Нет.

— У тебя такое лицо, — ухмыльнулся Олли, так звучало куда приятнее, чем шеровское Оля.

— Какое?

— Смешное.

— Между прочим, я думаю, — серьёзным тоном вставила я, намереваясь спросить глобально-важную, на мой взгляд, вещь.

— О чём?

— О том, что ты знаменит, а лицо прикрыть тогда, в парке, не удосужился!

Вот это очень странно! Если его все собаки окрестные и вообще по всей стране знают, то почему он светит физиономией, не страшась быть обнаруженным? Но мой вопрос нисколько не смутил парня.

— Ага, точно. Я просто подумал, что в такую рань люди не особо гулять любят, — спокойно пожал плечами Оливер.

— Да ладно. Такое ощущение, что там весь город в это время собирается.

Олли хохотнул и кивнул:

— Это-то да, вот только молодёжи практически не было. Меня же, в основном, только они и слушают. А бегать, укутавшись в слои одежды, я бы не рискнул.

— Ясно.

— Вопросы закончились?

— Да… То есть нет. То есть…

— Смелее, зайка, — подбодрил меня парень.

— А почему ты представился Артёмом?

— Не знаю. Первое, что на ум пришло. Имя брата — ничего сверхъестественного, — развёл руками Оливер.

— Твоего брата зовут Артём? — удивилась я тому, как много Артёмов живёт в нашем городе.

— Ну да, хотя тебе он больше известен как Шерхан, не так ли? — он вновь улыбнулся мне.

— А, ну да, — непроизвольно подтвердила я, теперь удивляясь тому, что они братья. — Ты там живёшь что ли? — спросила я, подразумевая дом семейства Охренчиков.

— Ага, временно. Пока я здесь. У меня типа отпуск, если так можно сказать. Творческий.

Значит тогда, сказав, что работает там, он прикольнулся. А я поверила. Вот глупая.

— Интересно. Целыми днями сочиняешь?

— Не целыми. То есть не днями, а ночами. Практически всё время торчу на студии, занимаюсь… Чем только не занимаюсь! Например, мастерингом, записи свожу. Текста зато пишу постоянно, как только нахлынет. Или, если не в студии, то с ребятами фанки-джаз-манами тусуюсь. Дома редко бываю.

— Ты ещё и танцуешь? — Оливер кивнул, я продолжала осыпать его вопросами. — А твоя фамилия тоже Охренчик?

Теперь он заржал, уподобляясь своему братцу. Фамильная черта у них то ли? И всё равно они разительно отличаются друг от друга.

— А-а-а! У меня, слава богу, нормальная фамилия! — давясь смехом, сказал парень. — Мы же с ним не родные. Двоюродные.

— А твои родители не против, что ты поёшь?

— Не-а, — как-то сдулся Оливер. — Мама смирилась, а папа уже на небесах. Rest in peace*, — Олли легонько поцеловал кончики пальцев и отсалютовал в небо.

— Ой, прости, — мне сразу стало неловко. — Я такая нетактичная…

— Ты же не знала. Это нормально.

Между нами образовалась неуютная тишина, которую хотелось разбавить. Я рискнула.

— Все так лебезят перед тобой. Не раздражает?

— Да не особо. Бывает, конечно. Но вот ты же нет. Хотя ты девушка и вроде должна по мне с ума сходить, — он озорно мне подмигнул, — но ты не сходишь, полностью доказывая свою нормальность. Это клёво. Но ты всё равно девушка, а значит, можешь помочь мне понять логику девушки, которая мне нравится. Да ведь?..

На меня уткнулся умоляющий взгляд с расширенными зрачками, обрамлёнными тёплой морской радужкой, который я не смогла проигнорировать.

— А у тебя проблемы?

— Есть немного. Я от неё без ума. Даже несмотря на то, что она в парике ходит, — начал свою речь Олли, но я его перебила.

— В парике?

— Ага, прикинь, — я прикинула и посмеялась с ним на пару. — Тебе повезло больше. Наш маленький ханчик в парике не ходит.

— В смысле Шер?

— Ага.

— Это радует.

— В точку, — согласилась я с Олли.

— А вообще вот в чём дело. Я оставил ей свой номер, а она вроде как тоже ко мне неравнодушна, но так и не позвонила. Зато с утра сегодня отзвонилась и назначила встречу… Где бы ты думаешь?

— Не знаю. Где?

— В морге! — выгнул брови Оливер, кажется, мои глаза повыскакивали из орбит.

— Она некрофилка? — спросило моё любопытство.

— Понятия не имею. Вроде нормальная с виду. Импульсивная немного, но это ей идёт.

— Да уж…

— Вот-вот. Думал, может, ты мне поможешь…

— Вряд ли. Знаешь, я немного далека от подобных… штучек.

— Жаль…

— Жаль… Но всё равно хорошо, что встретились. Я никогда так с девушками не общался! Ты мой первый друг с сиськами! — радостно возопил он, я стушевалась и вспыхнула.

— Эмм… Может, я буду друг женского пола? Так безобиднее звучит…

— Ну, хорошо, — легко согласился он. — Но можно тогда я тебя сокращённо буду звать ДСС?

— Так вроде тоже безобидно… Ну, ладно. Только не расшифровывай на людях.

— Договорились! А ты можешь называть меня ДСЧ! — ещё радостнее возопил он.

Я аж поперхнулась коктейлем, вмиг расшифровав аббревиатуру, с анатомией женского и мужского пола я была ознакомлена ещё в школе. Я была всего лишь красная? Теперь я пожар!!!

— Классно я придумал? — радовался сидящий напротив парень.

— Ага. Только давай я тебя просто друг буду называть.

— Да ладно тебе! Мне не обидно, если ДСЧ. Можно, конечно, ДСБЧ… Но я не настаиваю, — он посмотрел на меня, в его глазах плескался задорный огонёк. — Тебе как больше нравится?

— Лучше первый вариант! Пусть так, только не расшифровывай вслух! — отчаянно попросила я.

— Хорошо. Твоё слово для меня закон, ДСС.

— Ладно, ДСЧ …

— Вот видишь, как здорово! — он посмотрел на часы. — Слушай, уже свидание скоро, надо бежать и усыпать морг цветами. Кстати, девушки какие цветы любят?

— Разные девушки разные, — многозначительно ответила я.

— А ты какие любишь?

— Я люблю ромашки…

— Здорово! Лан, я побежал. Не скучай, — перебил меня Олли и, чмокнув в висок, убежал, не расшаркиваясь на прощания.

— …но не факт, что твоя любовь тоже их предпочитает, — скорее по инерции, чем для того, чтобы быть услышанной, договорила я.

Надо же, я только что общалась со звездой. Что я должна испытывать как обычный человек? Неловкость? Смущение? Замирание сердца? Всё мимо. Ничего такого. Просто обыденное общение, как с любым другим человеком. И совсем он не звезданутый, как многие про них думают. Обаятельный для всех не только со сцены, но и в жизни. Простой, открытый, общительный. А во мне ему понравилось то, что при первой встрече я сделала вид, что узнала его, но не стала портить его маскарад, не стала говорить, чтобы он не мучился. Хотя на самом деле я просто его не узнала. Как я только сама в своих мыслях разбираюсь? Если упростить — он подумал одно, я другое, но в итоге всё вышло неплохо. Правда, изначально я прочила его себе в парни, но это, конечно, было наивно, ведь у него, оказывается, есть любимый человек. А у меня и того хуже — муж. Не любимый. Но муж. А это уже накладывает на меня некую ответственность. Зато с Олли я могу общаться спокойно, зная, что мы друзья.

— Извините, а вы его девушка, да? — вырвал меня из глубоких раздумий звонкий голос того паренька в наушниках, Мики, который стоял около моего стола.

— Э… Вообще-то… — я как раз собиралась опровергнуть его слова, когда он перебил меня.

— А вы хорошо смотритесь. Вы мне нравитесь.

— Спасибо, только…

— Мне кажется, Оливер сделал хороший выбор.

— Но…

— Я сразу понял. Он бы не смог прогадать. А можно я вас сфотаю?

Я честно хотела отказаться и даже рот открыла, но он очень быстро достал из складок широких штанов телефон и сделал снимок. Я даже среагировать не успела, а прыткий малый уже во всю благодарил меня, тряся за руку:

— Спасибо! Вы такая фотогеничная! А можно ещё один снимок? Вместе.

— Нет, — тут же вырвалось у меня. — Я думаю, хватит.

— Хорошо, — чуть расстроился Мика. — А вас как зовут?

— Лена, но…

— Спасибо Лена! Ну, я пойду?

Я кивнула и попрощалась с ним. Я, наверное, жутко обескураженная на снимке вышла. Вообще никогда нормально не получаюсь. Но кому он этот снимок покажет? Максимум — своим дружкам, хотя им что до Оливера, что до меня — глубоко фиолетово.

Решив, что лучше мне уйти из «Мака» пока меня не растерзали его случайные фаны, я отправилась домой надеясь, что мотоцикла уже не будет, так оно и оказалось. Только на улице я обнаружила, что так и иду в толстовке Оливера. Сняла её и понесла в руках, а дома аккуратно сложив, убрала на верхнюю полку своего шкафа.