Держи меня крепче

34

Фатум или злой рок? Я мысленно положила оба понятия на ладони и попыталась прикинуть, какое всё же перевешивает? Но они оба чересчур подозрительно висли на одной высоте, а белая стрелка, находящаяся посередине имитируемых весов, была неподвижна, обозначая равновесие. Моя судьба вдруг невзлюбила меня. Стоп. Судьба. Судьба? Так это же в корне меняет дело! Всё началось как раз с этого слова — судьба. Та гадалка сделала мне татуировку и напророчила всякую чушь. А как сказала Леся, Леди Га пророчит только мерзкие вещи. То есть вот оно — провидица, скорее всего, и не провидица вовсе, а злая ведьма, которая целью своей жизни поставила искалечить жизни хорошим людям. Выходит, нанеся татушку, она прокляла меня! Это же очевидно. Надо вывести лозу в тату салоне, и всё пройдёт.

Чтобы не забыть сию гениальную мысль, выскочив из кровати, я записала на руке: «Свести лозу», а затем накинув на себя первую подвернувшуюся одежду, побежала вниз, чтобы забрать свою, как сказала Лиза, невменяемую сестрёнку домой. Подруга привезла её на такси и объяснила, что они «ходили в боулинг, познакомились с классными ребятами и сами не заметили, как опьянели». В отличие от Сони, Лиза вполне сносно держалась на ногах, достоинства в моих глазах ей это не прибавило, но благодарности моей она удостоилась, а затем пьяненько поорав: «Карету мне, карету!», была усажена мною на заднее сидение, стоящего позади неё такси.

Уехать домой было её решением, я предлагала Лизе остаться. У нас места в квартире много, уместились бы как-нибудь на одной кровати. Но заставлять не стала. Так что тащить на себе бездыханное тело мелкой пришлось лично. Не Егора же звать — он потом своих сестричек-алконавтов точно в наркодиспансер сдаст или запишет на курсы анонимных алкоголиков. Я слышала, такие и у нас начинают набирать большую популярность. Западные течения и всё такое. Бред.

Представляю себе, как это будет:

«- Здравствуйте, меня зовут Лена, и я алкоголик.

— Какой у вас стаж, Лена?

— Я напивалась два раза: на выпускном, два года назад, и вот совсем недавно. То есть, стаж два года…

— Да, Лена, у вас крайне сложная ситуация. Вы заметили? У вас наблюдается тенденция к употреблению спиртных напитков.

— Боже, что же мне делать?

— Обратиться к вере, как вариант, может помочь. Но ваша ситуация пугает. Вы пристрастились к алкоголю и теперь только о бутылке и грезите.

— Я не хочу грезить о бутылке!

— Поэтому надо вышколить себя на неупотребление. Придётся лечь в клинику, подлечить свою нервную систему, ведь вы знаете — все проблемы от нервов.

— Знаю…

— Так что вам надо начинать прямо сейчас. Прекратите возводить эти гидроксипроизводные углеводородов на пьедестал.

— Да-да.

— Перестаньте мечтать об этих алканолах.

— А о чём же мне тогда мечтать?

— Или о ком? Неужели вам не о ком мечтать?..

— Мне… Не знаю… Есть…

— И о ком же Вы хотите мечтать?

— У меня есть муж. И есть друг.

— Так кого вы выбираете?

— Кого?.. Нужно выбрать?

— Иначе нельзя! Или ваш мозг вновь будет затуманен парами этанола…»

Тьфу ты, ну и фантазия. Задумавшись, я пристроилась на ступеньках около сестрёнки и мысленно пыталась решить, кто из двух не моих парней лучше. Надо учитывать, что мне ни один не светит. Да и разве хотелось мне с кем-то из них встречаться? Этот вопрос и надо было задать сначала тупой тётке из моей фантазии Общества анонимных алкоголиков, а не подливать масла в огонь своими химическими терминами. Она меня совсем запутала. А ведь я, которая реальная я, прекрасно знала, что никогда не стала бы встречаться с Оливером, потому что у него есть девушка, а с Артёмом не стала бы встречаться, потому что он меня не уважает.

— Вот и всё, Сонька, так что я одна, как перст. А у тебя есть любовь?.. Странно, я никогда не интересовалась, есть ли у тебя кто-то, кого ты любишь, кто любит тебя. У Егора есть любовь, знаешь? Нет, конечно, не знаешь, это же, — я снизила голос до свистящего шёпота, — глобальный секрет. Никому нельзя рассказывать, — Соня продолжала сопеть, не обращая внимания не то, что на мою речь, но даже и на то, как безжалостно я её впихивала в лифт, к нашему счастью не сломанный. — Поэтому я молчу. Пока не знаю, одобряю или нет, но молчу. Ведь, главное, что его сердце колотится с чьим-то в одном ритме… Это здорово, правда, Сонь?

Соня моё мнение если и разделяла, то решила сойти за интеллигенцию и не открывать рот, заполняя закрытое пространство запахом свежего алкоголя, которому предстояло обратиться на утро в перегар. Она продолжала молча сопеть, привалившись к двери кабинки. Я прикидывала в уме, её к двери тащить лучше за ноги или за руки.

Решив, что за руки гуманнее, я выполнила обязанность старшей умной и заботливой сестры и, дотащив безвольное тело до нашей комнаты, свалила его около сонькиной кровати. З — значит забота. Устроить ей приятную ночлежку на постели моих тщедушных силёнок не хватило, так что пусть с утра ей будет стыдно, а сама отправилась спать, предварительно назидательно попросив её больше много не пить и пожелав спокойной ночи.

Тем утром почему-то стыдно было мне, то есть не стыдно, а жаль стонущую на все лады сестричку.

— Ах, как мне плохо, — театрально завывала она, ломая руки. Но плохо ей было по-настоящему. — Дай мне аспирину! Воды принеси. Нет, тазик!.. Фу, как противно…

Я для проформы назвала её пару раз «скулящей собачкой» и «старой бабкой», но она меня за это чуть волос на голове не лишила, и я решила больше не экспериментировать, а молча бегала вокруг неё, выполняя все просьбы. В конце концов, она болеет, ей плохо, а я ей как мама, выбора у меня нет. Что же, спасу молодое поколение, помолюсь, чтобы её от алкоголя как чертей, вампиров и прочую нежить от святой воды воротило.

Свой трезвонящий с самого утра мобильник, без перебоя повторяющий, что даже если все россияне скинулись бы по рублю и закинули эту сумму ему на телефон, он бы звонящему не перезвонил никогда[8], она очень удачно метнула в стену, в результате он естественным образом треснул, и испустил дух. Этот рингтон будто написали специально для момента, когда мне бы позвонил Шер.

К вечеру Сонечке стало лучше, вместе с этим возникла острая необходимость звонить, желательно всем и сразу. Её мобильный телефон пал смертью бравых и нуждался в срочном ремонте, пришлось мне отдать ей свой, который был в своём обыкновении разряжен. Одолжить мне его было не жалко. Не то, чтобы он был супер-мега-крутой (самый непритязательный, поддерживающий полифонию, впрочем, на этом все его чудо-свойства обрывались, явно обозначая, что мой телефон — лох), чтобы его жалеть, но он моя частичка. И всё же я отдала телефон Соне, мы обменялись симками, сестрёнка убежала секретничать с Лизкой, а мне в качестве презента досталась сестрёнкина раздолбайка, которую я на следующий же день отнесла в ремонт.

Отсутствие телефона весьма спасительно на меня повлияло, ведь молчащая сумка, молчащие карманы дарованных мне Соней джинс необыкновенно радовали. Единственное, хотелось связаться с Лесей, я даже пробовала через интернет, но попытки оказались безуспешными. Видимо, она ушла в загул и шифровалась от меня, как карающей силы. Не именно карающей, скорее, пристыжающей. Я могла наведаться к ней в новое место обитания, и даже была бы рада вновь встретиться с Мартином (ведь парень — нереальное эстетическое удовольствие), но мне хотелось держаться от этого места как можно дальше. Соседство нашей брачной квартиры с мэрией меня слегка пугало.

Отдав телефон в ремонт, я пошла в тату-салон, которыми кишмя кишел центр города. Выбрав первый попавшийся, называемый «Чёрная Лилия», я попала в атмосферу альтернативной реальности, где чрезмерно облитые тёмной краской и неформально одетые люди с рваными причёсками определяли контингент данного заведения. У стойки, призывно лопая пузыри арбузной жвачки, устало облокотившись на крышку стойки и покачивая головой под такты громких, разрывающих звуков мелодий, стояла чересчур бледная девушка с тонной макияжа на лице и в кожаном топе. На голове её было сооружено что-то типа вороньего гнезда, со впутанными в него разноцветными ленточками, которые очень прикольно колыхались, будто от лёгкого бриза. И тем не менее вид у неё был как у чокнутой Беллатрис, правой руки злого волшебника Волан-де-Морта, только глаза не такие безумные, но в целом некое сходство имелось.

Немного сжавшись изнутри, я прошла мимо покачивающегося военного ботинка сорок пятого размера, принадлежащего сидящему в кресле бугаю-неформалу с ирокезом на голове, окрашенным в розовый с вкраплениями белого цвета. Парень мне ободряюще улыбнулся, как казалось только ему, лично я чуть не грохнулась в обморок, когда он оскалил пасть, обнажив клыки, меня натурально бросило в дрожь, и я перескочила через его ногу со скоростью шквального порыва ветра, вместе с этим снеся папки с предлагаемым ассортиментом татуировок с журнального столика, выполненного в виде черепа со стеклянной крышкой сверху. Эти рисунки были повсюду: не только на столике, но и стены тоже были обклеены вариантами всевозможных осквернений тела.

— Ну, осторожнее, девочка, — рыкнул на меня розововолосый неформал с серьгой в ухе, носу и брови и принялся собирать следы моей разрухи.

Инстинкт самосохранения частенько меня подводит, нужно было развернуться и скакать прочь, но я вежливая, мне же больше всех надо. Я присела рядом с ним, помогая. Иначе моя совесть не дала бы покоя.

— Простите, — пискнула я.

— Да ладно, чего там, — поднял он на меня взгляд своих жёлтых глаз.

О, Боже мой, он тоже из числа этих, которые ведьмы, как Леди Га. Ведьмак!.. Вот я влипла. Обычно я очень много раз извиняюсь, чувствуя свою вину, но сейчас будто все слова высыпались из головы, и помнила я лишь о злом роке.

— Эй, красотка, а ты что тут забыла? — поинтересовался ведьмак у вросшей в плиточный пол меня.

— Я… — я честно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но как-то не получалось.

— Эй, воды принеси, кажется у девчонки солнечный удар… — забеспокоился парень.

— Какой удар? Дебил ты. Она же не на солнце, — отозвалась «добрая» девушка с местного ресепшена. Голос её оказался весьма милым и вполне человеческим. Услышав её по телефону, я могла бы представить девушку своего возраста, возможно свою сокурсницу: типичную студентку, которая любит потрещать с подружками в столовке, прошвырнуться на перерыве по два круга вокруг универа, которая не ходит в туалет одна — только в сопровождении (кто-то же должен держать сумочку), и которая любит поумничать на паре перед преподавателем; но не эдакую любительницу «ночной» жизни.

— Наверное, это удар отсроченного действия, — попытавшись соорудить на лице умное выражение, произнёс неформал, но на его подругу не подействовало, и она покрутила пальцем у виска.

— Дебилоид ты. Ещё пойди диссертацию защити на новую неизученную тему.

— И защищу! — гордо выпятил он грудь колесом. — Санни, я профессором стану, — подмигнув ей, сказал он.

Санни? Они что, прикалываются? Назвать ведьму Солнечной очень смешно. Вот юмористы. Я подавилась смешком. Парень взглянул на меня сочувственно и решил, что неплохо было бы постучать по спине. Добрый спаситель заехал мне по позвоночнику со всей дури. Сразу захотелось жить и говорить.

— А, ты что творишь? Не надо меня убивать!

Парень изобразил на лице глубокую задумчивость, что сделало его похожим на врача, нашедшем у больного новые симптомы. Но если на физиономии врача хранилась некая интрига, то по лицу «дебилоида» сразу становилось ясно, что он выводов пока не знает.

— И кто тебя убивает? Зелёные человечки? — съязвила смелая девушка, которая ведьмака не боялась ни капли.

— Ну, если вы себя считаете зелёными человечками, прилетевшими с другой планеты… — неожиданно осмелела и я, равняясь на положительный пример.

— Скорее, из другого, параллельного мира, — подмигнула она мне, окончательно уверив в своей сверхъестественной натуре.

— Какого ещё параллельного мира? — не въехал её шибко умный друг.

— О! За что ты на мою голову, Манки? — воскликнула она и для наглядности схватилась за голову, транслируя нам свои розовые, под цвет шевелюре парня, ногти.

Манки?.. У них там в их параллельном мире совсем шизоиды живут. Да, он похож на обезьяну (большую, гориллоподобную), но давать такое имя человеку — издевательство! И в то же время обалденный прикол. Я снова начала давиться смешками.

Парочка инопланетян уставилась на меня во все глаза. Парень пытался по новой замахнуться, желая спасти меня «от икоты», а девушка в самый последний момент сумела повиснуть, спасая от неминуемой смерти, на его татуированных конечностях, напоминающих мне шеровские. У него тоже много всяких странных наколок на теле, не так много, как у Манки, но достаточно для того, чтобы записать его в уголовники.

— Идиот совсем? Себя по роже кулаком поколупай! — прикрикнула она на огорошенного парня, совсем не понимающего что к чему.

— Зачем? — выдал он гениальный вопрос.

Она отвечать не стала, но протянула мне руку, чтобы я не сидела на холодном полу. Мне было не холодно. Джинсы плотные, да и поверх майки я толстовку надела. На улице жара нещадная, но в одной маечке щеголять мне совсем некомфортно. Ко мне и так сегодня на остановке пристал один бомж, источающий крышесносный запах, от которого прохожие в обмороки хлопались. Он требовал, чтобы я ему свой телефончик оставила. Я от шока не сразу отошла. Обычно ведь беспризорные люди, тем более в таком дырявом и грязном камзоле на голое тело, потёртых трениках, плаще вековой давности, просящих каши ботинках и шерстяной вязаной шапке (единственной новой вещью в гардеробе, но зачем она ему летом) просят еды или денег, а этот совсем сумасшедший — телефончик. Хотя ещё вопрос от чего я отходила: от шока или от неповторимого аромата? Но как только обрела состояние говорить, умно заключила:

— Познакомиться хотите?

— Нет, ограбить, — ответил бич и «порадовал» очаровательной улыбкой в пять зубов. Я посчитала!

Телефона у меня не было, пришлось бомжику ограничиться бумажкой номиналом в пятьдесят рублей.

Так что толстовка — это необходимый атрибут моего гардероба. К данному стилю я не особо благоволю, но спорить с безумной сестрёнкой, решившей делиться, гораздо хуже.

— Вставай, куколка, — поднимая меня, добродушно сказала ведьмочка.

— А что вам от меня надо? — срывающимся голосом решилась спросить я.

Она переглянулась со своим напарником, потом проверила, не температурю ли я, усадила на кресло, где до этого нагрел место Манки.

— Ты откуда сбежала? — медовым голосом спросила она.

— Ниоткуда, — честно призналась я.

— Трясущиеся руки, несвязная речь, странные смешки аккомпанируют собственным шуточкам, шуганные глаза… Деточка, я мигом определила в тебе, — я сглотнула, ожидая услышать суровую правду, — параноидально-настроенную личность.

— Я параноик? — удивлению моему нет предела.

— Да, я врач по специальности.

— Да ни фига ты не врач пока. Диплом защити сначала, — влез Манки.

— Уже. Почти. Защитила, — чётко с расстановкой выговорила ему Санни.

— А я, пожалуй, пойду… — тихо возвестила я, вставая с кресла.

Жёсткая лапища парня вдавила меня обратно в кресло. Не стоит забывать — они хотят надо мной поколдовать. А может перевернуть ногой столик, они обернутся на звук, а я быстренько проскочу между ними и буду на свободе. Я попробовала дотянуться до него, но моя нога оказалась слишком короткой для подобных манипуляций. Зато руки Санни настолько холодными, что даже сквозь плотную джинсовую ткань меня мороз по коже пробрал.

— Сиди пока. Сейчас Манки принесёт чаю.

— Что? — взревел татуированный парень. — Я те чё, официант что ли?

— А кем ты год назад работал? Напомнить?

Манки стушевался, сгорбился и пошёл заваривать чай.

Значит, в их планы входит меня сначала задобрить, а потом уже… Боже, а ведь та чертовка провидица тоже меня чем-то опаивала сначала. И я впала в транс.

— Слышь, куколка, ну чего ты напрягаешься? Никто же тебя не убивает, в психушку твою не возвращает, мы добры к тебе. Эй, ты меня слышишь? — Санни пощёлкала пальцами перед моими глазами.

— А зачем тогда вы меня держите?

— Держим? Да вали, если хочешь! — она отодвинулась от меня, открывая путь к выходу.

Я почувствовала неладное, а может, просто реально оценила ситуацию, но не встала, потому что моё шестое чувство вторило, чтобы я не рыпалась и сидела себе дальше. А дальше Манки принёс чай, потом слово за слово, мы разговорились, я сообщила неформалам, что меня преследует злой рок и поэтому я несу окружающим всякие неприятности, что приняла их за оккульто-манов, они, после того как проржались, заявили, что не прочь были бы иметь сверхъестественные способности, чтобы спасти меня от несчастий. Даже эти бамбуки заметили, что я неудачлива, как прыщавый первоклашка, приглашающий на свидание первую красавицу начальной школы — златокудрую третьеклассницу.

Они оказались прикольными ребятами со своими тараканами. Например, жёлтые глаза Манки — это дань моде, цветные линзы. С ними я поделилась идеей о сведении тату, но каким-то божественным образом ребята убедили меня её не сводить, потому что «она такая очаровательная» и «прикольная хрень, Санни, я такую же хочу». Я решила, что месяца два ещё похожу с ней, а там и развод, и новый учебный год.

В конце концов, я от них ушла, пообещав захаживать.