Держи меня крепче

1

Это был первый курс, начало года, и меня чудом угораздило согласиться на уговоры человека, которого я и неделю не знала. Молодо-зелено, что уж там.

Студентка-хорошистка первого курса Архитектурной Академии, с самыми обычными именем и фамилией Елена Матвеева была замечена очаровательной одногруппницей, которая была само красивой на курсе, а может во всём университете. Я видела её на первом собрании, и знала по вмиг распространившимся слухам, что мальчишки у её ног штабелями укладывались. За что мне выпала честь стать её подругой, я и не знала. «Божья кара, — хмыкал мой внутренний голос, но тут же исправлялся: — провидение».

Мы были разными от слова «совсем». Я на её фоне словно «Окушка» рядом с «Порше», хотя не совсем так, скорее, как если сравнить корзину для мусора с корзиной из элитного супермаркета, но это уже перебор. Так что поменяем «Оку» на маленькую, невзрачную «Дэу-Матиз» (никогда мне она не нравилась). Не слишком красивая, не слишком умная, не слишком габаритная, сплошное «не слишком». Что машинка, что я. Когда подруга — идеальна: и фигура точеная, и всё при ней.

Тёмные волосы длиною до середины лопаток, большие кукольные глаза цвета горячего шоколада, упругие безупречные формы, стройный стан, красивые руки, не знающие труда, загорелая бархатная кожа — вот и весь её образ, к тому же стоит добавить к этому туфли на высоких каблуках, откровенные наряды обязательно дизайнерского производства и прочие аксессуары.

В первый же день учёбы она, войдя в аудиторию, окинула группу удручённым взглядом, пропустив мимо ушей восхищённые вздохи парней и презрительно сморщенные лица девушек, а затем уверенной походкой направилась к моей парте. Это было не единственное свободное место в помещении, но она сама его выбрала. Запретить ей садиться рядом с собой я не могла, да и не хотела, даже была немного счастлива, что рядом с моей тушкой паркуется нечто превосходное.

— Я Леся Радуга, — протянула она мне ладошку, открыто улыбаясь.

— Лена Матвеева, — я пожала ей руку и улыбнулась в ответ, удивляясь, как быстро она сменила маску брезгливого равнодушия.

Леся села за парту, повернулась ко мне всем корпусом и с тем же сияющим выражением на лице предложила:

— Давай дружить!

Её слова покорили моё бедное сердечко, которое никогда не имело подруги. Подруги, которая верный друг и сестра, которая хоть и не рада твоему звонку в три часа ночи или пять утра, всё равно выслушает и поможет, которая может наговорить кучу гадостей, но без задних мыслей, а лишь в меру своего болтливого языка и то для поднятия духа, которая рассказывает тебе свои секреты, а ты делишься с ней своими. Именно такой подругой и стала впоследствии Леся. На тот момент я её ещё не знала, и в дружбе тоже не нуждалась, но отталкивать её не хотелось, да и что таить, её фраза «Давай дружить!» крутилась в моей голове как на повторе. Как я узнала позже, у Леси тоже подруг не было. Лишь окружение, которое за глаза косточки перемывало, а её от таких личностей тошнит.

— Давай.

Словно в садике два ребёнка. Будешь со мной дружить? Буду! И всё — навеки друзья. Не могу предугадать, как долго продлится наша дружба, но вариант вечность меня устраивает.

Мы сдружились, и почти везде таскались вместе, разве что, когда я шла в библиотеку, Леся предпочитала провести время в кафе с поклонником. Иногда она и меня уговаривала пойти с ней «поесть на халяву». К этими многочисленными поклонниками у неё разговор был короткий.

На правах моей лучшей подруги она считала своим священным долгом учить меня уму разуму. В собственном понимании. Она утверждала, что одеваюсь я плохо, говорю тихо, волосы мои покоятся с миром, морщусь всегда не к месту и так далее, и тому подобное. Своими нелестными замечаниями она желала мне только добра.

— Опять ты волосы в крысиный хвостик собрала. Дохленький, фу, — скривила она рожицу.

— Так удобно, — моя невозмутимость не знает границ.

— Удобно — не значит красиво. Ты видела мои самые любимые туфли?

Я кивнула.

— А знаешь, почему они любимые? — продолжила Леся. — Потому что высота каблука четырнадцать сантиметров. Думаешь, это удобно? Нет! Они жутко жмут и пальцы после них как после мясорубки. Но мои ноги в них великолепны…

Чтобы я лично удостоверилась в этом, она вытащила из глубины шкафа эти легендарные шпильки и примерила их. Действительно, смотрятся потрясающе. Она прошлась вдоль комнаты, как знаменитый крейсер «Аврора» — упорно вперёд и, покачиваясь на волнах, то есть плавно вихляя бёдрами, словно по подиуму, до двери и обратно.

— Супер, — выдала я ей комплимент. — Ты звезда!

Она любит, когда все вокруг восхищаются ею, а я люблю говорить правду.

— Вот видишь!

— Что вижу?

Если она хотела своим примером заставить меня надеть шпильки, то зря старается. Спасибо, нет. Я навернусь на них при первом шаге, а если очень повезёт, то на втором. Я немного неуклюжа, а переломов конечностей мне не нужно.

— И что мне с тобой прикажешь делать?! — искренне вздохнула кареглазая подруга, выпучив глаза. — Не видит она ничего. А все остальные видят! И знаешь, что? Нет, конечно же, не знаешь. А они, могучие зрячие человеки, видят… достоинства! Их надо подчёркивать. Например, мои ноги. В сущности — ничего особенного, — она изящно вытянула передо мной одну из своих «самых обыкновенных» ног от ушей, — у миллионов девушек есть такие же. Но! Не каждая из этих лохундр сможет их продемонстрировать так же восхитительно, как я. Реклама — двигатель прогресса!

— Вроде, торговля… — поправила я.

— Что ты там бурчишь? Лучше помолчи и послушай умного и красивого человека. Я плохого не посоветую. Вставай! — она тряхнула копной шелковистых тёмных волос, рассыпавшихся по её плечам, потянув меня за руку, подняла с кровати и поволокла к зеркалу. — Милое личико, правда?

Она улыбнулась, резко подёрнув сияющие блеском губы, от этой улыбки мороз по коже пробирал. Я слабо кивнула, не решившись подать голос, и правильно, что молчала. Улыбка перешла в злобный оскал:

— И зачем, скажи мне, ты его таким образом демонстрируешь?! У тебя тут штамп на лбу стоит «Я дурочка с переулочка». Все твои мысли считать в две секунды можно. Хочешь, озвучу их? Так слушай: «Пису пис! Сгинь, война! Давайте, я помогу!» Мать Тереза, блин. А о себе, — тут она ткнула мне наманикюренным пальцем в лоб, — кто подумает? Ты для них живёшь? Если так, то и одевайся соответственно. А если бы жила для себя, хотя для тебя это нереал полнейший, то тоже одеваться нужно прилично. И макияж, и причёска… А ты, как деревня… Волосы у тебя шикарные. Давай, распустим.

Она сдёрнула с моих волос резинку, взяла расчёску и прошлась по светлой гриве. Затем развернула меня к себе, сделала пробор.

— Теперь всегда так ходи. Простушка с «правильной» причёской — это отстой. Селянка из Мухосрыщинска, и та бы выглядела увереннее.

— Волосы лезут в лицо, — я нахмурилась.

— Так и задумано! Красота требует жертв в виде наших хладных тел, измученных, истерзанных и покоцанных. Но результат, — она провела руками по волосам, легонько взбив их снизу, — того стоит.

— Это же не-у-доб-но.

— Неудобно лысой быть, могу устроить, — ой, нет, я воздержусь.

Мы бы так ещё и около часа препирались, но в Леське такое бывает, что в мозгу что-то щёлкает и переключает её мысли, заставляя течь в ином направлении. Сейчас она вспомнила о том, что девчонка из соседней группы, по совместительству, её бывшая одноклассница и самый злейший враг, всем демонстрировала своё тату. Красивая миленькая мультяшная татуировка. Леся бы и внимания не обратила на другую девушку, а с этой у неё что-то типа соперничества. Они соревнуются во всём: одежда, парни, учёба. Об этом мне сама Радуга рассказала, скрасив подробности, но я самостоятельно додумалась до истины. В её интерпретации звучало, что «идиотка Кулик постоянно её копирует, но ей всё равно до Леськи как до Джомолунгмы», хотя сомневаюсь, что Леська в курсе, что такое сия таинственная Джомолунгма есть. Если у одной появляется нечто шикарное, то у другой в кратчайшие сроки появляется вещь ещё более шикарная и часто более дорогая.

— А ты видела, что себе Яна Куликова из 322-й группы наколола? Джинн, вылетающий из кувшина. Нет, ну ты прикинь? Она совсем дура или прикидывается, как думаешь? Дура, определённо. Я посмотрела в интернете, что это значит. Короче, она наркоша. Угу, не надо смотреть на меня, будто я твоего кота задушила, а потом трупик, завёрнутый в подарочную упаковку, тебе подарила…

Я лишь молча благодарила Бога, что котов у меня сроду не было.

— Да нет, она не наркоманка, — сложно в такое поверить. — Тем более, она не стала бы такое афишировать.

— Откуда тебе знать? Это ты с ней десять лет в одном классе проучилась? Почему ты её выгораживаешь? Всё, прекрати! У меня есть одна суперская идея, — тут она состряпала очень хитрую мордочку. — Одевайся, выбегаем.

Как я ни пыталась выведать, куда мы спешим, она не раскололась, партизанка. Вызвала такси, и мы поехали в центр города. Сама Леся жила в коттеджном посёлке в частном доме, на окраине города. Всю дорогу она загадочно молчала, храня тайну, изредка бросая на меня оживлённые взгляды. Смирившись, что раньше положенного всё равно ничего не узнаю, я уставилась в окно на проносящийся мимо пейзаж. Я люблю смотреть на движущуюся природу, как убегает дорога, плывут облака, деревья сменяют друг друга. В такие моменты голова наполняется всякими разными мыслями, о которых в тягучей повседневности думать не получается, а сейчас в самый раз.

Например, о недавно прочитанном на досуге произведении с романтичным хэппи-эндом. В книге главной героиней являлась одна несуразная Мэри-Сью, которая к своему «счастью» получала все шишки, летевшие на неё с намёком фатализма, да таким обречённым, что сам Лермонтов бы обзавидовался. Тот же самый рок неким чудесным образом связал её брачными узами с одним хамоватым типом. Как так вышло, а главное, зачем и почему, она, будучи овцой в десятитысячном поколении, разумеется, и сама не поняла. Факт брака им пришлось скрывать долго и упорно, потому что у каждого из них уже было по парню и девушке. Но ненавидели оба «счастливчика» друг друга люто. Американский ситком какой-то или комедия-однодневка. Конечно же, всё у них закончилось хорошо, так гласил последний абзац истории, которую лично я даже до середины не осилила, просто заглянула в конец и всё. Лично мне было искренне жаль героиню, а ещё я в тайне радовалась, что в жизни такого отборного «бразильского мыла» в принципе не бывает.

Но вот мы уже в городе. Люди снуют туда-сюда, мы останавливаемся чуть ли не на каждом светофоре, наше движение ощутимо застопорилось, что нервировало подругу. Это выражалось в хаотичном ёрзании на сидении, беспечных звонках-разговорах с кавалерами. Ей не терпелось оказаться в заветном месте. Но трафик в стенах города отличается от «застенного». Пережив все перекрёстки, «зебры», знаки «стоп», сонных постовых, медлительных пешеходов, мы всё же достигли указанной цели.

Расплатившись с таксистом напополам, не люблю, когда за меня платят другие, хотя Леся настаивала, мы вышли из машины и оказались у начала центральной улицы. Эта улица, так и называющаяся Центральной, представляет собой, длиною около трёх километров, торговый центр под открытым небом. Сама улица выложена брусчаткой и является пешеходной, транспорту сюда заезжать нельзя. А по её бокам расположено несусветное количество магазинов, салонов, центров самого широкого профиля, различных площадей и высот. По центру улицы расположены фонтаны и всевозможные статуи, чарующие глаз. Впервые оказавшись на Центральной, я шествовала по ней с широко раскрытыми ртом и глазами, а сейчас уже настолько привыкла, что не замечаю всей её красоты. Леся же вообще не имеет привычки чем-то восторгаться, кроме своего отображения в зеркале.

Она вцепилась в мою руку и сквозь толпу туристов, ринулась куда-то вглубь улицы. Мне оставалось лишь извиняться перед заграничными гостями, потому что подруга этого делать явно не собиралась. Кому-то мы отдавили ногу (и даже не одному), кому-то «зазвездили» в лоб (совершенно случайно, я всего лишь пыталась отмахнуться от мухи), а кому-то заехали по почкам (активно двигали локтями), но изувеченная толпа вскоре осталась позади, а Леся, не останавливаясь, вломилась в полуподвальное помещение, таща и меня за собой. Никаких табличек на дверях не было, а может я просто не заметила. И неудивительно, в таком-то режиме активного марш-броска.

Атмосфера в помещении стояла угнетающая. Тёмная комната, освещённая свечами, посреди которой стоит стол, покрытый тряпичной алой скатертью. Будто мы попали к сектантам. А вдруг они занимаются чем-нибудь ритуальным, и им как раз двух девушек не хватает для жертвоприношения? Аккуратно высвободившись из хватки Леси, я уже развернулась, чтобы убежать и покинуть опасное место, как подруга шёпотом заорала (она так умеет):

— Стоять! Ты хочешь меня здесь одну оставить?

— Зачем мы здесь? — тихо прошептала я.

— Это нечто покруче, чем тату Куликовой. Тут работают настоящие мастера. Я как раз записалась.

Так вот чего она захотела — переплюнуть Яну. Но ведь существуют и нормальные цивильные тату-салоны, а у этих даже квиточка из санэпидстанции не висит на стене, о чём я не преминула её спросить.

— Я в интернете нашла, самые настоящие татушки делают именно здесь! — у подруги был маниакальный взгляд.

— А в других салонах, наверное, ненастоящие? — попыталась съехидничать я.

— В других — отстой, — она перевернула кулак с торчащим вниз большим пальцем, — здесь — клёво! — теперь палец «смотрел» вверх. Она ещё раз повторила движения с пальцем, укрепив материал: — Отстой. Клёво. Отстой. Клёво.

— Я поняла, — обречённо выдохнула я, сообразив, что отговорить её вряд ли получится.

Дверь позади стола отворилась и в комнату вплыла, не вошла, а именно вплыла, женщина. Лицо её было скрыто под вуалью, а поверх худого тела надет чёрный плащ с капюшоном, имеющий кружевную накидку. Настоящая Чёрная Вдова: величественная и безжизненная. То, что она величественная, было заметно визуально, а её безжизненность была доказана холодным мёртвым голосом:

— Вас ждёт мастер, пройдите в дверь справа.

Она не смотрела на кого-то конкретно из нас, её голова не повернулась ни на градус. И даже несмотря на то, что ей не было известно кто из нас собирается портить тело письменами, стало сразу ясно, что она обращается к Лесе. Мы обе повернули головы в указанном направлении и обнаружили справа дверь, хотя изначально казалось, что в помещение ведёт лишь один вход, с улицы, откуда мы пришли.

Леся, пробормотав «спасибо» и спросив, не пойду ли я с ней, убежала по указанному направлению. Я с нею не пошла, хотя оставаться в комнате наедине с Чёрной Вдовой было страшновато, но смотреть, как будут колоть тело Леси, было ещё страшнее. Я побоялась, что мой желудок не выдержит таких мучений и осталась на свой страх и риск. Вдова не сводила с меня взгляда. Видно его не было, всё же у человека вуаль на лице, но он был тяжёлым и складывалось ощущение сканирования рентген-аппаратом. Неприятно. Не люблю больницы и то, что их напоминает.

Я хотела выйти на улицу и дожидаться Лесю там. То есть я решила и уже почти развернулась, вернее, я подумала об этом, но не могла сдвинуться с места — мгновенный паралич. Со мной такого никогда не было.

Чёрная Вдова подплыла ко мне и потянула за собой, сказав:

— Пойдём.

Не было ни сил, ни желания сопротивляться. Будто мною овладел иной разум, а я кукла-марионетка, которую дёргают за нити и в результате она способна передвигаться. Женщина повела меня за ту самую дверь, из которой появилась. Новая комната ничуть не отличалась от предыдущей, разве что свечей было меньше, а ещё тем, что не было стола, даже стульев.

Вдова откуда-то из темноты достала чашу и дала мне отпить из неё. Терпкий винный вкус с нотками вишни. Но что это за напиток я определить не смогла. До боли знакомый он оставался неизвестным.

Затем она забрала чашку и прикоснулась к моей правой руке. Она медленно водила по запястью своими холодными пальцами, иногда вызывая лёгкие покалывания. Не знаю, сколько времени это продолжалось, минуты текли, кружась в медленном танце, а я стояла, наслаждаясь блаженным моментом, как вдруг меня пробудил её голос:

— То, что ты ищешь — найдётся, как только лоза засверкает под луной. Не упусти, не обменяй, не предай.

Слова словно тонкой иглой впечатывались в моё сознание. Буква за буквой. Слово за словом.

Не упусти, не обменяй, не предай…

Неумолимо захотелось спать и я, поддавшись порыву, закрыла глаза. Мозг продолжал повторять слова Вдовы.

Постепенно его сменил шум гомонящей толпы, реплики, крики, звуки музыки. Открыв глаза, я обнаружила себя стоящей на улице перед входом в тот самый странный тату-салон и в эту секунду оттуда вылетела окрылённая Леся. Причём окрылённая буквально.

Она в радостном экстазе принялась рассказывать мне какую татуировку ей сделали, куда именно и принялась показывать это место, приподняв наложенную повязку. Это оказался маленький извергающий огонь дракончик на щиколотке, с расправленными крыльями. Я даже отметила про себя, что характер и темперамент этого китайского дракончика под стать его хозяйке. Несмотря на общеизвестную природу этих существ, смотрелся он действительно очень мило.

Подруга была вне себя от счастья и потащила меня покупать новый наряд, который позволил бы ей продемонстрировать свои щиколотки. Как только повязку можно будет снять, разумеется.

Я всё думала над словами пугающей женщины, сейчас мне всё казалось сном, и я не могла вспомнить, что именно она сказала. Но её голос надолго запечатлелся в моём мозгу и заставлял дрожать коленки. Лоза, луна… Бред полнейший.

От размышлений меня оторвала Леся, завопившая на весь магазин:

— Ты тоже сделала тату?! Вот уж от кого не ожидала… А, знаешь, красиво, — она вертела мою правую руку во все стороны, тщательно разглядывая рисунок. — Вот не зря говорят, что в тихом омуте скелеты надёжно припрятаны. Ленка… Вау! Мне очень нра!..

Я с изумлением уставилась на запястье, на котором явно проступал белый узор. Небольшой, с завитушками рисунок притягивал взгляд. Как я могла его не заметить, ведь и руку щипало. Вот же я глупая. Выходит, пока я была одурманена напитком Чёрной Вдовы, она сделала мне татушку. Я ничего не заметила и даже не почувствовала. Надо же быть такой невнимательной. Но узор красивый, похож на виноградную лозу. Чёрная Вдова как раз что-то про лозу несла. А у меня всё мимо ушей пролетело. И мимо глаз. Наверное, она мне рассказывала, что делает мне тату в виде лозы, а я всё в голове своей болезненной переиначила. Интересно, это лечится?

— Я не разрешала делать, — сказала я Лесе.

— Как так? Тебя же заставить не могли. Не мели ерунды. Ты её теперь стесняться будешь? Не позволю!

— Это правда, — мне очень хотелось рассказать ей, что со мною произошло, но она не давала, перебивая.

— Не ври. Я знаю тебя! — а вот это ложь, тогда мы были знакомы всего ничего. — Фиг бы ты ей позволила татушку тебе наколоть, если б не хотела. Ну, признайся, ты давно о ней мечтала?

— Нет! Никогда не мечтала. Это вульгарно.

— О, какие мы слова знаем!.. Окей, не хочешь, не рассказывай. Но учти, подруги так не поступают!

— Я ведь и пытаюсь рассказать!

— Замечательно. Пошли, перекусим. Здесь кафешку открыли, закачаешься от ассортимента. И как раз выложишь мне всю правду.

Покалывание в руке ощущалось, но никакой стерильной повязки наложено не было. Может это просто рисунок, успокаивала я себя.

Подумать об этом мне не давала подруга, которая снова схватила меня за локоть и повела к еде. Она терпеть не может мою нерасторопность, когда сама она всегда передвигается так, словно опаздывает, причём масштабно. Я люблю медленно бродить по городу, пребывая в постоянных размышлениях и мечтах. «Фантазёрка» называют меня добрые родственники, вороной называют недобрые. Лесе приходилось изощряться, таская меня за собой, держать за руку, иначе была вероятность потерять меня.

Новая кафешка «Лагуна» находилась прямо за углом любимого магазина Леси. Мы быстро добрались, заняли кабинку в углу. Интерьер помещения напоминал пляжный ресторанчик на Гавайях. Потолок выполнен из тростника, стены также, а пол застлан линолеумом цвета и текстуры песка. Столики круглые, из дерева, как и стулья. Каждый столик находится в импровизированной кабинке, огороженной от общего зала лишь золотистыми бамбуковыми шторами. На окне у того столика, что мы выбрали, мозаика, изображающая Посейдона с неизменным трезубцем. Красивое местечко и со вкусом. Называть его кафешкой, по моему авторитетному мнению дочери известного дизайнера-архитектора, несколько кощунственно.

Меню, действительно, было разнообразным. Есть хотелось безумно, казалось, что съем слона. Подивившись названию, я заказала «Атлантический фахитос» с креветками, а подруга, вечно сидящая на диетах, ограничилась лёгким Греческим салатом, замаскированным под названием «Штормовое предупреждение». На деле, фахитос оказался аналогом шаурмы, приготовленной более сложным образом, и в качестве ингредиента, вместо мяса, включающий креветки. Я наелась, не съев и половины. Всё то время, что я пыталась тщательно пережёвывать пищу, Леся вытягивала из меня подробности обретения мною татуировки.

— Я и не знала, что Леди Га подрабатывает в тату-салоне, — по окончании моего рассказа наигранно вздохнула Леся, медленно водя вилкой по тарелке, гоняя несчастные оливки.

— Леди Гага? — как-то я её не заметила.

— Не Гага, — усмехнулась Леся. — Леди Га. Та женщина в вуали. Она слепая, кстати. — Подруга мне не верила.

— Ты её знаешь? Кто она? — у меня были только вопросы.

— Её все знают. Это провидица. Всё, что она говорит, сбывается. А что она тебе сказала?

Внезапно, слова возникли перед глазами, зазвенев в ушах: «То, что ты ищешь — найдётся, как только лоза засверкает под луной. Не упусти, не обменяй, не предай». Сразу сделалось жутко.

Я пересказала подруге, хотя меня холод пробирал по коже, я явственно это ощущала, хотя, возможно, это лишь эффект от кондиционера. Глаза Леси загорелись.

— Она тебе сделала предсказание! Невозможно! Она обычно предсказывает беды и несчастья, люди боятся ходить к ней на приёмы. Кстати, записаться к ней очень дорого стоит. И когда я говорю «дорого» — это означает нереально дорого, — она округлила глаза. — Но люди всё равно ходят к ней, потому что она всегда говорит правду. Все её слова сбываются. Представляешь?

Если подругу взволновало предсказание, то меня после её слов о заоблачных ценах за услуги леди Га внезапно начало волновать моё финансовое состояние. Я не помнила, как платила, и стала шарить в сумке в поисках кошелька. К моему счастью, он нашёлся, ни копейки не пропало. Я получила бесплатное тату и предсказание. Как известно, бесплатный сыр только в мышеловке.

Леся искрилась от возбуждения, я наоборот, пыталась понять, за что мне эта кара. Я не разделяла её веселья относительно предсказания, так как, во-первых, в оккультизм не верю, а во-вторых, даже если на сотую долю секунды предположить, что всё-таки существуют высшие силы, то по словам Леси, цитирую: «она обычно предсказывает беды и несчастья». Подруга, наконец, обратила внимание на моё мрачное лицо и видимо, осмыслив свои последние слова, решила поднять мне настроение, растормошить:

— Ты расстроилась? Ой, да ну тебя… Не принимай близко к сердцу. Кстати «обычно» не значит всегда. Может она только за деньги гадости предсказывает, а бесплатно, что-нибудь хорошее, — её лицо в секунду сменилось с жалостливо-участливого на огорчённое. — Блин, надо было и мне попросить погадать… Вот видишь, ты везунчик, а я осталась на обочине.

Кажется, она действительно расстроилась. Было бы из-за чего. Будь я на её месте, а она на моём, вряд ли она сейчас бы переживала. То есть переживала бы, конечно, но о другом. Например, как бы не быть на моём месте. А всё же, может и правда предсказание хорошее. Просто не буду делать ничего плохого, авось прокатит. Нам принесли напитки.

— Думаешь, она мне не плохие вещи предсказала?

— Может, и нет. Но я не думаю, что уж больно плохое. Всё же звучит не совсем ясно. Отцовский знакомый несколько лет назад ходил к ней узнать о будущем. Она ему напророчила: ого-го! Сказала, что фирму свою он развалит, потому что бездарь, что жена от него уйдёт, квартира сгорит. И всё прямым текстом. А он всего лишь хотел узнать стоит ли ему скупать дело одного прогоревшего конкурента. Прикинь, мужику «счастья» навалило бонусом. Уж он её материл. Сама не слышала, папаня рассказывал, хотя откуда сведения — не признался. Вряд ли бы осчастливленный признался, бухали они, наверное, вместе, он и проболтался…

— Как ты можешь так говорить о родном отце? — пикнула я, едва не захлебнувшись горячим чаем со вкусом ванили, в результате обожгла губу.

Да, жара на дворе, но моя любовь к чаю до неприличного бесконечна. Обожаю его, особенно в горячем виде, когда тёплый дымок поднимается от поверхности только заваренного чая; вдыхать его, наклонившись, согревая руки о бока чашки.

— Эй, мисс Скромность, а тебе медальку не подарить? — непрошибаемая Леська протянула мне салфетку.

— Нет. Но согласись, это нехорошо, — я закусила губу, выдыхая на неё воздух, в то же время вытирая расплескавшийся по столу чай.

— Бухать — нехорошо. А говорить об этом — не нехорошо. Глупости такие говоришь, что я тебе порой поражаюсь. Ладно, это мы потом обсудим, — опять резко сменила тему Леся. — Я же недорассказала о том придурке. Короче, он решил ей не верить. А зря. Всё произошло именно так, как она сказала. А сейчас он знаешь, чем занимается?

— И чем?

— Уехал куда-то в глубинку, в глухую Тьмутаракань и женился по новой, счастлив и горд своими детишками. Папа специально человека нанял, чтобы тот разведал обстановку. Он боялся, будто тот залёг на дно, готовя ответный удар миру бизнесменов. И как тебе?

— Но ведь всё хорошо закончилось, — семья, дети, счастье — мечта любого нормального человека.

— Это в твоей голове называется хорошо? Он живёт на отшибе Вселенной! У него нет ни денег, ни положения. Специально, наверное, говорит, что не переживает, думает, что обманул всех. Я не верю! Это полная чушь! — не заметив, она переломила трубочку для сока. — Официант, замените мне, пожалуйста.

К нашему столику подбежал светловолосый юноша, Леся тут же принялась строить ему глазки, забыв про меня. Это несмотря на то, что у неё есть любимый парень Лёня, и они с ним встречаются ещё со школы. Поняв, что ответ мой она слушать не будет, я вновь принялась осматривать запястье. Так красиво. Витиеватый узор в форме ветви. Я не знала, что он означает, чем нанесён, или стирается ли вообще.

— Ничего себе так мальчик. Но официант. Стрёмно. И типаж какой-то бабский…

С ней всегда так. Любому, даже самому некрасивому парню она до последнего будет улыбаться, заигрывать. Но ни одному не оставит своего номера телефона (настоящего то есть, вполне в её духе будет оставить номер участкового, например), а за спиной все недостатки перечислит и даже парочку добавит. Ей сложно угодить. Практически невозможно. Она думает, что видит всех насквозь. Может позволить себе устроить парочку свиданий, при условии, что ухажёр красавчик, состоятельный, и с ним не стыдно появиться в обществе. Конкретно, перед Яной Куликовой или её свитой. Всё-таки, молва — великая вещь. Но ничего большего она парням не позволяет, ведь девушка она занятая, а встречаться с другим за спиной своего молодого человека считает априори неприемлемым.

— Будем считать, что пророчество благоприятное. Она же не сказала ничего конкретно. А значит, есть варианты, — оторвавшись от созерцания официанта, она вернулась на землю.

— Мне непонятно всё же, как она сделала мне «тату». Тем более, ты говоришь, она слепая…

Леська закатила глаза.

— Чучундра, ещё скажи, что это магия, — всё ещё не верила в мои слова подруга. — Тебе просто стыдно признаться, что ты это захотела сделать. Неожиданно для всех. Но в этом нет ничего зазорного. Я не заставляю тебя ни в чём признаваться. Не рассказывай. С меня было достаточно рассказа о пророчестве Леди Га, чтобы увериться.

Сама ты чучундра, хотелось сказать мне. Обидно, когда тебе отказываются верить. И даже правду мою выбирают. В предсказание она верит, а в то, что я не знаю, как мне сделали тату, — нет. Это для меня оставалось величайшей загадкой века. Я хоть и наивная, со слов окружающих, но в волшебство не верю.

Это случилось несколько лет назад, но помнила я всё прекрасно, да и тату с руки не стёрлась. Осталась живым напоминаем о глупом пророчестве глупой Леди Гаги.