Держи меня крепче

36

— Здравствуйте, молодой человек, — мгновенно нашёлся дядя, осматривая пришедшего.

— Здравствуйте, — подхватили нестройно мои родственники и соседка тётя Глаша в их числе. Настырная бабуля, совсем ей скучно живётся, раз от нашего цирка оторваться не может.

Помнится, Сенька в более юном возрасте очень просился в цирк. Но ни у кого не было времени его туда сводить. У папы, как обычно, были заказы, у дяди — новая книга, у меня и Егора — экзамены на носу, у Стаса патологическая боязнь клоунов (тут я с ним была солидарна), а у Сони тупо не было желания, и кто-то из членов семьи ему брякнул «зачем куда-то там переться, когда у нас у самих дома есть цирк, тем более бесплатно». На что мелкий, не будь дураком, в тот же вечер привёл своего друга Ролла, сказав, что его близкие тоже отвести никак не могут, а «так как у нас бесплатно, то на халяву можно и домашним цирком ограничиться».

Да, мы пользуемся успехом. На наш цирк из самого города звёзды танцев приезжают вот.

— Я тут одну девушку ищу… Но, кажется уже нашёл. Можно войти? — обаятельно улыбнувшись, начал он своё шествие к нашей кучке.

— Ко… конечно, — не стали препятствовать немного опешившие родители.

— Малышка, а я тебя обыскался, — проворковал мой противный муженёк прямо над ухом, ехиднейшим голосочком, что всё внутри сворачивалось как цитоплазма на воздухе. — Обзвонился…

— Племяшка, это твой парень? — мигом нашёлся дядя, предположив самый неверный вариант из всех возможных.

— Нет, конечно, — взбрыкнулась я и повернулась к Артёму лицом. Каков гад. Сумеет испортить семейные посиделки.

На меня смотрели язвительные голубые глаза, которые отчего-то смеялись, о чём можно было судить по собранным вокруг глаз тонким морщинкам. Губы тоже были в усмешке, но немного сердитой. Хотя думаю, тут главным образом играли глаза. То, что я в них читала, мне нравилось. Это не было злым или агрессивным, как обычно. Не знаю. Может, мне просто казалось, но что-то доброе в его взгляде было. Нет, мне точно показалось. У меня же глаза вообще не на месте растут. Как и руки, и ноги, и всё остальное. Приколист, создававший моё тело, всё напутал. Иначе почему мои колени подогнулись, и Шеру пришлось меня ловить, шепча на ухо, что я «редкий вид пингвина», у них тоже координация движений нарушена. Мне стало обидно, и я вырвалась, неуклюже шлёпнувшись на попу.

Папа тоже не смолчал, но в отличие от моего корректного супруга, он сказал вслух:

— Ох, ну ты и пингвинёнок.

— Правда, дитё, на ровном месте падаешь, — покачал головой Максим.

— Я споткнулась, — попыталась я найти себе оправдание. Прозвучало не очень убедительно.

— Угу, а я аист, — отозвался вновь дядя.

Лучше бы встать помогли, чурбаны.

— Меня зовут Артём, — представился моему семейству супруг.

— Очень приятно, молодой человек, — протянул ему руку Макс, пока я, кряхтя, поднималась с земли, заработав ещё один укоризненный взгляд танчика Шеридана, шепнувшего что-то о древних старухах. Уточнять я не стала. — А меня зовут Максим.

— А я вас знаю, — широко улыбнулся ему Артём. — Вы писатель.

— Да, точно, это я. А вы, стало быть, поклонник моего творчества?

— Есть немного, — чуть смутился (смутился?!) муж. Вот же хорошо он играет, ему на сцену надо к брату, театралы.

— А у меня есть в салоне книги. Я сейчас подпишу и принесу тебе именной экземпляр последнего бестселлера, — зажглись глаза у дяди, и он ускакал к машине.

Тем временем, вниманием «моего парня» завладел папа, осматривая Артёма с ног до головы и подмечая такие нюансы, как есть ли чувство вкуса у моего молчела. Лучше бы заинтересовался, есть ли у него мозги? Особенно после того, как он лично признался, что ему нравятся произведения моего немного по-своему безумного дядюшки. Я сама задумалась.

Наконец, папа что-то для себя решил и протянул ему крепкую ладонь, представившись:

— Я Род, отец этой прекрасной девушки.

— А я Артём, её… друг, друг этой прекрасной девушки.

— Друг? Это так у вас называется?.. — схватив свой подбородок в задумчивой позе, протянул папа.

— Ну, да, — отозвался Артём, не замечая подвоха. Ему до мнения моих родителей было ровно так же всё равно, как до проблемы голода в Африке, он же толстокожий бамбук.

— Папа, друг значит просто друг. Знакомый, если хочешь. Окей? — влезла я в разговор, внося ясность, потому что идея того, что они тоже будут участвовать в спектакле, где мы с Шером в главных ролях пара, не казалась мне радужной. Скорее, мрачноватой.

— Окей, — спокойно отозвался родитель, пожимая плечами. — Называйте, как хотите, только можно было и раньше с нами познакомить.

— Зачем знакомить просто знакомых?

— Чтобы мы знали, что у тебя теперь есть такой знакомый.

— Пап, я же говорю, он просто знакомый.

— Да, я просто знакомый, — подхватил Шер после того, как я ему на ногу наступила.

— А я и не спорю, — закатил он глаза и поднял руки в отрицательном жесте.

— Папа!

Как он может так просто приписать мне в парни эту пиявку? Он не видит разве, что он мне не подходит? Мы же с ним как с разных планет. Причём он с планеты Дуралеев!

— Доченька, — успокаивающим тоном завёл пластинку папа, медленно подбираясь ко мне и поглаживая меня по макушке, — мы уважаем твоё решение. Конечно, немного обидно, что не сразу нас познакомила, — опять двадцать пять, — но мы не злимся…

Тут прибежал дядя Макс со своим коллекционным экземпляром и торжественно вручил его Шеру. А Шер, в свою очередь, очень натурально изобразил на лице безграничное счастье:

— Спасибо большое! Это лучший подарок за последний год.

— Рад угодить, — растянул свою мордочку в улыбке Чеширского кота дядя.

— И даже подписали, нет, правда, спасибо! — он пожал его ладонь вновь. Как будто ему при встрече не хватило. Ещё бы облобызал. Подлиза.

— Для парня племяшки всё, что угодно! — расщедрился Максим. Уверена, теперь он будет присылать мне по два экземпляра своих несгораемых рукописей, и второй экземпляр будет предназначаться «моему парню».

У меня слов нет, одни эмоции. Я сейчас взорвусь!

А ещё и Стасик подозрительно с деревом обнимается. Ржёт, наверное, зараза. Зато Арсений времени зря не теряет. Тоже мне семья, все как один подлецы, и никто спасти не пытается.

— Вообще-то… — ой, мне послышалось или Артём решил объяснить всю идиотичность ситуации?

— Не надо благодарить, сынок, — со всей дури хлопнул его по плечу мой дядя.

— Кхм, — откашлялся Шер, потом нашёл мой взгляд, что-то задумал, саркастически подмигнул мне и ответил Максу: — А я хотел её у вас украсть.

— Зачем? — не замечая подвоха спросил дядя.

Папа вообще молчал. Хотя это его дочурку сейчас собираются беспардонно увезти и не дать поработать в кругу семьи. Да ещё таким хамским образом.

— Мы назначили встречу на сегодня… На обед. А она не явилась. Я забеспокоился. А потом вспомнил, что она что-то про дачу говорила. Потом пробил по своим связям, простите за нескромность, адрес и приехал проведать её. Видимо, она забыла о нашем свидании, вы же знаете, какая она забывчивая…

— Я не… — я попыталась возразить, что ничегошеньки ему не говорила и что с памятью у меня всё в порядке, но он меня оборвал.

— Да, детка, я жить без тебя не могу. Вот и приехал. И рот закрой, муха залетит, — его пальчик аккуратно вернул мою челюсть на место.

— Да уж, наша девочка забывчивая, — подтвердил папа. — Ну, как ты могла забыть о свидании? Вот опилки у тебя в голове что ли?..

— Нет, конечно, у меня в голове мозги, — фыркнула я. Уж мой папа о своих свиданиях никогда не забывает.

— Желейная масса, — шепнул мне на ухо Артём.

— Что?

— Не мозги, а желе, говорю у тебя в голове, — повторил он, мерзко ухмыльнувшись.

Возмутившись, я отпихнула его от себя для приличия, стукнув кулачком в плечо, что не укрылось от родителей.

— Дочь, ты ведёшь себя агрессивно, — голосом первоклассного психолога затянул папа. — Знаешь, у меня есть одна хорошая знакомая, которая обучает су-джок терапии. Думаю, тебе стоит взять у неё пару уроков, чтобы умерить пыл. Раньше ты не была такой нервной.

— Ну, пап, знаешь, раньше у меня не было парня, — съязвила я.

— Не боись, детка, — выпятил грудь колесом муженёк, — я тебя не брошу, — и потрепал меня по щеке. Ненавижу это движение.

— Спасибо, милый. А то я так переживала на этот счёт!

— Что ты, солнце, наша любовь навечно.

И этот гад протянул мне мизинец, чтобы как бы закрепить нашу вечную любовь. Лучше так, чем поцелуем. Но я бы ему точно палец сломала, если бы на нас не пялились окружившие нас родственнички. А ведь он тоже стал моим родственником, какого и врагу не пожелаешь. Пришлось пожать ему мизинец своим, более коротким и тонким, даже хрупким на фоне его лапищи. Мы с ним засмотрелись на наши сцепленные мизинцы, затем он улыбнулся мне, я тоже, и мы отцепили их друг от друга.

— Значит, вы позволяете мне её забрать? Я обещал ей сегодня превосходный вечер.

Он молитвенно вытаращился на обоих родителей сразу. Те переглянулись и:

— А… забирай, — хором отозвались они.

Стасик жалобно уставился на меня и беззвучно прошептал одними губами:

— А я?..

А я? А меня кто-нибудь спросит? А вдруг он меня на кладбище потащит? Некоторым и в морге восхитительно бывает, слышала я.

— Хотя, — оживился вдруг Максим, видимо, осознал свою ошибку, — мы ведь собирались шашлычок зажарить. Я специально баранины прикупил.

— Отказывайся и сваливай отсюда. Без меня. Есть баранину в твоём случае — каннибализм, — зашептала я Шеру.

— Ну, раз ты меня так уговариваешь, солнышко, — специально громко проворковал Артём, — то я обязательно останусь на шашлык, — и шёпотом добавил: — Но потом мы сваливаем на одно мероприятие.

— Ура! — заорал Максим.

— А я и не знал, что у нас в планах шашлык, — удивился папа.

— Зато у меня есть кое-какие обязанности. Иначе в этом доме спать никто не сможет, — слишком резко вставила я и утопала в направлении дома.

— Дочь, ты что, потом закончишь…

— И правда, племяшка, надо до вашего свидания шашлычок приготовить…

Я лишь махнула на них рукой, скрываясь в прохладе запылённого дома. Ситуация, в которую меня целенаправленно подставил Шерхан мне ой-как не нравилась. Зато этот типчик очень понравился родителям. Невезуха. Я села на лавку и приготовилась жалеть себя любимую, как за мною следом в дом ворвался Артём, загадочно улыбаясь и в то же время морща нос от неряшливой обстановки.

— Фу, вы где этот антикварный сарай нарыли? — махая перед носом рукой поинтересовался он у меня.

— Спроси у моего дяди. Уверена, тебе он больше расскажет. Ты же его любимчик, — с желчью в голосе отозвалась я.

— Детка, ты ревнуешь?

Он присел на корточки напротив меня.

— Отвали. Не ревную. Просто зачем так делать?

— Как делать?

— Приехал сюда. Ещё нашёл меня как-то… Кстати, как ты меня нашёл?

— Очень просто. Ты же сказала, что сюда собралась. Я просто сложил все детали в единый пазл и — вуаля! — очень легко соврал он.

— Ты врёшь!

— Я? Вру? Ну, может если только чуть-чуть для общего дела… — понурил он взгляд в пол, немытый целую эру.

— Какого ещё общего дела? Ты псих. И ты невыносим.

— Да нет, я выносим. Но ты меня точно не поднимешь, — он усмехнулся.

— Так как ты меня нашёл?

— Секрет…

— А как же — «общее дело»? — передразнила я его. — Отказываешься от своих слов?

— Не-а. Просто не скажу.

— Это нечестно.

— Честно.

— Нет.

— Да.

Я помотала головой, отрицая, а он в ответ закивал. Паяц.

— Как хочешь, — сдалась я.

— И как я хочу?

— Молча, — у меня прямо грудная клетка клокотала. То есть сердце в ней клокотало и отдавало эффектом. Хочешь молчать — молчи. Переживу без подробностей.

— Устраивает, — ответил он и стал стягивать с себя футболку, обнажая татуированный торс. Я опешила.

— Эй, ты что делаешь? — пыталась я возвратить футболку на место, а гадёныш лишь ехидно ухмылялся. — Прекрати!

— Ты же сама сказала, что согласна молча, — вперил он в меня свой пристальный взгляд.

— Что молча? — ёкнуло моё сердце.

— Что хочешь меня молча…

— Извращенец! — кинулась я на него с кулаками, а он заржал.

Что за тупые манеры пещерного человека? Издевается и радуется, когда моё лицо вытягивается. Сволочь! Мой внутренний голос снесло с катушек.

Мы ещё несколько минут посоревновались, то есть я пыталась лягнуть его хоть какой-нибудь своей частью тела, а он пытался меня усмирить, крепко вжав всем телом в стену. Разумеется, у меня ничего не вышло.

— Эй, эй, успокойся. Фурия.

— Я спокойна.

— Тогда прекрати руками дрыгать, а то я устал уже тебя держать.

— Тогда отпусти.

— А ты мне потом лицо расцарапаешь?

— У меня даже ногтей нет. И я, правда, успокоилась…

— Честно? Ну-ка, посмотри мне в глаза.

Вот дуралей, а я куда последние полчаса таращусь?

— Ну?

— Хорошо, отпускаю.

Он разжал руки, и я смогла вдохнуть крупицу воздуха. Проверила свои плечи.

— У меня из-за тебя теперь синяки останутся, — надула я губы.

— Скажешь, что твой парень хорош в постели, — спокойно отозвался он.

Вот же козёл!

— Ты вообще в своём уме?

— Вроде да. Красть чужие умы пока мне неподвластно… — с долей сожаления в голосе ответил Артём.

— А если бы мог, то крал. Ты клептоман.

— Ой-ой. У тебя что не диагноз, то целый букет. Вообще знаешь, клептомания — это всего лишь способность приобрести что-то раньше, чем кто-то успел потерять.

Услышав слово «диагноз» я сразу вспомнила о мнимом переломе. Захотелось придушить его ещё сильнее. Почему я в прошлую встречу не вспомнила об этом? Ах, тогда надо было спасать свою тушку, зато сейчас у меня есть целая семья, которая пусть и без ума от волка в овечьей шкуре, всё равно меня спасёт, если он решит прибить.

— Ты… Ты… — я бессильно сжимала руки, зная, что если прикоснусь к его драгоценному тело, то он меня опять об стенку шмякнет. Убить не убьёт, но покалечит. Всё-таки есть у меня в этих делах опыт… — Ты ничего не заметил? — высоко подняв бровь, спросила у него я.

— Что я должен был заметить?

— Ну, не знаю… — я закатила глаза к потолку и зацепила глазами то, что помешало закончить мне фразу, заорав дурным голосом: «Может быть это?!» ткнуть ему в лицо свою руку, на которую этот умелец некогда посоветовал наложить гипс, а именно: мои глаза зацепили затемнённый угол, где сиротливо пристроилась самая настоящая… летучая мышь. — А!!!

Я кинулась прочь, но споткнувшись об Артёма, кубарем скатилась со скамейки, потащив его за собой и собрав одеждой всю пыль и песок. Он назвал меня «сумасшедшей», а также добавил, чтобы я прекратила вопить, потому что «ультразвук слышат только собаки», я ему «значит ты собака, раз слышишь» и сказала, что надо валить. Вскоре мы вырвались на свободу. Тут же около нас собралось семейство. Подозрительно не хватало только младшенького. Наверняка ведёт скрытую съёмку из дома. Ну, попадись он мне в руки.

— Что случилось?

— Что произошло?

Заозирались оба родителя нам за спину и решительно ничего страшного там не увидели.

— Он к тебе приставал? — вдруг блеснул интуицией папа.

Мне до жути хотелось выкрикнуть «да!», но я сдержала себя в руках и решительно покачала головой.

— И мне бы тоже хотелось узнать, что случилось, — задал свой вопрос и отряхивающийся Артём.

Все четыре пары глаз уставились на меня.

— Там… летучая мышь, — возвестила я шёпотом, сделав страшные глаза.

— Летучая мышь? — переспросил муж.

— Ты уверена? Она вас не покусала, дети? — ехидно спросил дядя.

— Слушай, ты меня так в могилу сведёшь! — заржал Шер, а вся мужская братия его поддержала. Лучше бы его братья по Адаму, хором его ненавидели. И вообще, как они, то есть мужское население, могут существовать в мире и согласии? Ведь в детстве они отбирают друг у друга игрушки, подростками бьют друг другу морды, а повзрослев, начинают уводить друг у друга девушек и жён. Загадка века.

— Сведу и не приду к тебе на похороны, — после того, как они оторжались, гордо сказала я.

— А я к тебе обязательно приду, — мигом отозвался ехидный шёпот у моего уха.

Я чертыхнулась. Папы вновь меня обругали. А ведь умеет, хитрец, составить о себе благоприятное впечатление и подставить невиновного. Вон как все его уже почти любят. А гадости и колкости он мне на ухо сообщает. Я чувствовала, что настолько зла не была вообще никогда. Он поднимал во мне низменные чувства. Это не есть хорошо.

— Дети, идите, погуляйте что ли, — отправил нас Максим. — А то с её способностями к уборке и готовке, думаю, пищевое отравление — это самый лёгкий диагноз, который нам грозит.

Шер посмеялся его шутке, поднимая уровень своих очков ещё на порядок.

Стасик тоже порывался свалить, но отец его не пустил, а тётя Глаша продолжала держать свой пост, забавно тараща глаза. Нельзя забывать, что она Баба Яга. Лучше не буду про неё гадости думать. А то ещё наведьмачит мне новых неприятностей.

Папа тоже благодушно отнёсся к тому, что мы отправимся на прогулку. Это же отличная возможность водички с речки принести. А то ведь до подачи воды ещё час. Он пренебрегал фактом, что вода не питьевая.

Заставив взять себя под руку, Шер вывел меня за пределы нашего участка.

— Значит, ты решила сбежать из города, чтобы проигнорировать меня?

— Я о тебе вообще не думала, чтобы игнорировать…

— А как же вечер? Ужин у мэра? — спросило он, щурясь от солнца.

Я схватилась за голову.

— Точно! В субботу же… А я забыла…

— Не мудрено.

— Сам ты немудрёный.

— Не мудрено — в смысле неудивительно, что забыла. У тебя же память куриная.

— А ты всё равно дурак, — тоном обиженного ребёнка возвестила я.

— А ты всегда обзываешься. Заметила?

— Нет, не заметила. Ты зато говоришь не на русском языке, как нормальные люди, а на его производном — русском-сантехническом!

— Намекаешь, что мне надо было идти в сантехники?

— Кстати, да! Сантехником чинить краны лучше, чем делать людям фальшивые гипсы! Они, краны, по крайней мере, боли не чувствуют.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы я смогла повысить голос.

— А сейчас ты на что намекаешь? — отозвался парень. Очень непривычно было видеть его таким спокойным и не порывающимся кинуться на мою шею в попытке придушить. Хотя его врождённого специфического юмора эта его ипостась не отключала, всё равно такое состояние было намного лучше, чем разъярённый буйвол, прущий напролом.

— Ты прикалываешься, да? Ты же мне гипс на руку заставил доктора поставить, хотя никакого перелома не было!

— Я? Это в ту ночь что ли? — уточнил он. — Я же был в неадеквате, нашла, за что меня гнобить, — он хохотнул.

— Я же страдала с этим дурацким гипсом…

— Детка, ты меня из-за этого так люто ненавидишь? — спросил он, старательно разглядывая образовавшиеся на моём лбу складки. Знаю, что образовались. У меня всегда так, когда глаза на лоб лезут.

— С чего ты решил, что я тебя ненавижу? Ничего не путаешь? Это же ты ненавидишь меня всем своим сердцем.

— Я тебя?

— Да.

— Знаешь, ты странная, — оставил он меня без ответа.

— Это ещё почему?

Он неопределённо пожал плечами, потом сдул с моего плеча паутинку. И кто после этого странный? Нет, его мозг точно перекочевал в неизвестном направлении.

— Не знаю. Углублённый курс психоанализа мне ещё предстоит. В следующем семестре.

— У меня такое ощущение, что тебе никакой психоанализ не поможет… — вздохнула я.

— Ну вот, ты опять мне нагрубила. Я бы мог считать все твои колкости.

— Лучше бы за своей речью следил! — вновь вспылила я.

— Слушай, — таинственным тоном, заправив выскочившую на моё лицо прядь за ухо, привлёк он моё внимание, — ты такая пылкая становишься, когда бесишься. Ты меня заводишь, — его руки поползли к моим плечам, я тут же их стряхнула.

— Что? Да ты псих озабоченный! У тебя все мысли только об одном!

— И о чём же? — дурашливо спросил он.

— О том!

— Ты так забавна и трогательна в этой своей неопытности… — глядя мне в глаза задумчиво произнёс он, верно определив мою невинность.

Общаясь с ним, я точно осатанею.

— Прекрати так делать? — очень медленно, выговаривая каждое слово произнесла я.

— Как?

— Каком кверху!

— Опять бабулины выражения? — хмыкнул он.

Ну да, бабулины, но это к делу не относится.

— В прошлый раз ты меня отчитывал, что я демон, прикидывающийся ангелом. Сейчас ты говоришь, что я ангел, отчаянно пытающийся стать демоном, но у меня фигово получается. Знаешь, это немного напрягает. Твои скачки настроения. Они просто убивают. Пожалуйста, объясни мне. А то мой мозг сейчас взорвётся. Нам же придётся сосуществовать ещё минимум, как два месяца…

— Э-эй, не каркай, — перебил он меня. — Два и ни днём больше. Вот сегодня засветимся перед этим старпёром, и дальше будет легче.

— А я сомневаюсь в этом. Тем более, ты не хочешь мне объяснять.

— Я бы хотел, — печально вздохнул Артём. — Но, боюсь, информация, поступив в твою голову, станет безнадёжно искать мозги и затеряется в лабиринте. Заметь, здесь главное слово «безнадёжно».

— Ты невыносим.

— Ты говорила.

— И ещё сто раз повторю. Так ты скажешь мне, в чём причина скачков твоего настроения? — вновь вернула я его к интересующей меня теме. Вообще-то, мне все темы были интересны, но не на все мои вопросы он хотел отвечать. Да и бог его знает, когда ещё у него будет такое же благостное расположение духа. Надо ловить момент.

— Нет никакой причины, — пожал он плечами, я поморщилась. После некоторой паузы он продолжил: — Просто я проверял тебя. Тест ты выдержала. Так что можешь расслабиться — самый сложный экзамен сдан. Его в жизни очень малый процент моих знакомых сдали.

Я не знала, как отреагировать. Тест. Он меня проверял на что?

— Я же не набиваюсь к тебе в друзья, меня зачем надо проверять?

— Ты моя жена. Это необходимость. К тому же я тут прикинул, мы оба виноваты в равной степени.

— И кто тебе это объяснил?

— Неважно. Вообще, всё это эфемерно и неважно.

— Ты что, под кайфом?

— Я не употребляю наркоту, одуванчик.

Моя новая кличка? Интересно, в честь чего? Кстати, здесь так много этих милых цветков, напоминающих сладкую вату. Я люблю её. Шер проследил за моим взглядом и тоже уткнулся в море одуванчиков. Даже сорвал один.

— Загадай желание, — принялась я его наставлять.

— Зачем?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответила?

— Ой, нет, лучше не надо, — рассмеялся он, вспомнив мою дурацкую привычку вспоминать древние поговорки. Я тоже рассмеялась.

— Загадал, — спустя несколько секунд сказал Артём и доверительно посмотрел в моё лицо.

— А теперь дуй изо всей силы.

Он выполнил, но на ножке всё же осталось буквально три пушинки.

— И что теперь?

— Теперь всё. Твоё желание не сбудется, — печально констатировала я.

— Это из-за этих трёх?

Я кивнула. Шер выдрал оставшиеся три пушинки и, положив их на свою ладонь, тоже сдул вслед остальным.

— Не печалься, — почему-то пожалела я его.

— Да ну нафиг, — махнул он рукой. — Может так и к лучшему? Кто знает?

Уж точно не пушинки. Обычно не одно из загаданных мною желаний не сбывается. Печально, но факт. А может, просто мало веры?

Так мы дошли до реки, и только тогда я вспомнила, что вёдра остались в огороде. О чём я сообщила Шерхану. Он вновь заржал.

— И ты продолжаешь утверждать, что с твоей памятью всё нормально?

— Между прочим, ты как мужчина должен был взять вёдра.

— А я сюда не за вёдрами приехал.

— Конечно, не за вёдрами, а чтобы меня позлить.

— На самом деле, для того, чтобы наш план не провалился. Ведь ты свалила из города, а скоро час Икс. И нам надо там быть, кровь из носу.

— Фу, давай без крови, — поморщилась я.

— Ты крови боишься? — загадочно усмехаясь, переспросил он.

— Есть немного, — не стала вдаваться я в подробности.

Настоящим ответом было слово из двух букв — «да». Я ужасно боюсь крови. Меня от неё мутит, тошнит, выворачивает наизнанку. Для этого достаточно одной единственной капельки. Но Шеру лучше об этом не знать. Были уже любопытствующие и неверующие Фомы. В универе на одной из вечеринок, куда меня Леська протащила. Это была вечеринка в общаге студентов-микробиологов. Был конкурс, когда нужно было рассказать о своём самом страшном страхе, не ожидая подвоха, я и ляпнула, что очень крови боюсь. Фатальная ошибка. Потом один из парней, вихрастый веснушчатый паренёк подошёл ко мне, когда увидел, что Леся от меня далеко, и сказал: «Смотри», а сам выставил передо мной пальчик и проткнул его иглой. На пальчике образовалась маленькая капелюшечка. Я тут же отправилась в бессознательное состояние. Через некоторое время я очнулась, а этот псих вновь повторил свой фокус. Я вновь отправилась в обморок. Очнувшись, я уже была готова и к третьему обмороку, но на горизонте нарисовалась моя бойкая подруга, а паренёк-экспериментатор, завидев её, скрылся в неизвестном направлении.

— Слушай, а давай искупнёмся! — посетила вдруг идиотская идея моего муженька.

Боже, даруй ему мозг! Никто в здравом уме не купается в реактивной речке. Я уверена, что в нашей полосе, ни одного незагрязнённого водоёма уже не осталось.

— Ты больной? Заразу подцепить хочешь?

— Одну уже подцепил, — хихикнул парень, и пока я не успела начать возмущаться: — Это ты слишком щепетильно относишься к своему организму, — ответил он, скидывая одежду и оставаясь в одних трусах. На этот раз они были приличными, а не те, что я ему подарила. — Иногда нужно просто взять и сделать. Тем более в такую жару. Да грех не искупнуться.

— Спасибо, я тут подожду, — сухо отозвалась я.

А этот стукнутый по голове с боевым кличем:

— Это Спарта-а-а-а! — кинулся в воду, расплёскивая её во все стороны настолько сильно, что и меня облил.

— Осторожнее, гиппопотам, не в луже плескаешься, — шмыгнула я.

Признаться, мне тоже хотелось искупнуться. Но говорить об этом Шеру казалось ошибкой. Опять будет гоготать и придумывать новые приколы надо мной.

— Айда сюда!

— Нет, мне и тут неплохо.

— А тут намного лучше. Тут кайф!

— Вот и кайфуй.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься!

— Поверь, знаю. Зато мне не придётся шляться по больницам и совершать мучительные процедуры.

— Ой, да прекрати болтать, как библиотекарша на выгуле.

— Хам.

— А ты скучная!

— Сам такой.

— Если сама в воду не нырнёшь, я тебя силой заставлю.

— Псих. Ты не можешь посягать на мою волю.

— Опять ты мне грубишь.

— Отстань и вылезь давай из воды. Вдруг заболеешь?

— О, ты заботишься обо мне?

— Конечно, мне же, как жене, в случае чего придётся оплачивать твои похороны за свой счёт.

— Расчётливая.

— Экономная. Так что лучше тебе пока не дохнуть.

— Скажу больше — мне лучше вообще не дохнуть. И я сейчас пойду за тобой.

Он не шутил, и на самом деле начал вылезать из воды. Есть два варианта: либо он набультыхался и теперь мы пойдём домой, либо теперь мне надо брать ноги в руки и уматывать скорее. Второй вариант казался более вероятным, я подскочила с места и, не разбирая дороги, ринулась куда глаза глядят, боясь обернуться. Но могла и не стараться. Гепард настиг жертву в три прыжка и потащил брыкающуюся меня окунуться.

— Малышка, я сильнее, — проговорил он мне в шею, и только сейчас я вдруг с особой ясностью поняла, что на нём почти ничего нет.

Это откровение и пугало, и напрягало одновременно. «Поскорее бы погрузиться в воду» завыли сирены в моей голове. Благо, идти было недалеко.

Зато с каким удовольствием плюхнул меня в реку Шер, просто разжав руки. Я чуть не захлебнулась и потом ещё очень долго его костерила. Почти весь час, что мы плавали.

Дорога обратно до дачного участка заняла меньше времени. Я чувствовала себя ужасно в мокрой одежде. А вот Артёму было хорошо, он же одежду заранее снял, предусмотрительный.

Я всё продолжала на него злиться, больше по привычке, но в общем-то, мне было с ним весело. Мы даже могли бы подружиться, мелькнуло в моей голове. Но с таким другом и никаких врагов не надо и лучше держать дистанцию. Тем более его постоянные извращенские подколы выводили меня из себя. А его заставляли смеяться. Ему до одури нравилось смотреть на мою реакцию, когда он пытался сделать что-то из списка антигуманных вещей. Сумасшедший. Чокнутый. Клинический идиот.

Легче про него не думать, чем думать и путаться в догадках, какой же он на самом деле. Что значит его злоба и что значит доброта? Может он шизофреник? Самый настоящий, с раздвоением личности. Эх, училась бы я на доктора, чтобы поставить верный диагноз. Хотя он сам учился. И должен бы знать синдром «доктора Джекила и мистера Хайда». А если знал, то в курсе как лечиться. Но как мы вывели эмпирически, врач из него совсем никакой.

В дороге мне вновь пришло в голову поинтересоваться, как он меня нашёл. К моему удивлению, он предложил мне «баш на баш».

— Я бы мог сказать, но это же секрет.

— У тебя всё секрет. Можно подумать, что ты не обычный парень, а Джеймс Бонд, — фыркнула я.

— Я необычный парень, ты права, — хохотнул он.

— Да знаю…

— Эй, ты что, обиделась?

— На дураков не обижаются, — озвучила я известную истину.

— Ну не рамси, малышка. Я тебе скажу. Только это ведь большой секрет, ценная информация, а значит стоит больших денег.

— Ты думаешь, я тебе заплачу? — посмотрела я на него фирменным взглядом Сони «как на дебила».

— Я не о деньгах.

— А о чём? Опять что ли пошлые мысли? Знаешь, я о тебе была более высокого мнения… Хотя… нет, не была.

— Эти непристойные мысли сейчас тебе в голову залезли, заметь. А я ещё ничего не сказал.

— Ну, хорошо, — немного покраснела я. — И что ты хочешь взамен?

— Желание.

— В смысле?

— Ничего непристойного или пошлого. Никаких сальных или скабрезных мыслишек. Просто желание.

— Просто желание? — предложение было вроде без подвоха, да и узнать правду мне казалось, было необходимо.

— Ага, — кивнул он, подтверждая.

— Даже не знаю…

— Я не заставляю. Это же тебе надо знать. Я бы мог не идти на контакт вообще. Но я как-то подозрительно добр сегодня…

— Я заметила и даже решила, что тебя подменили, — поделилась я с ним своими опасениями. — Ты его брат-близнец, нет?

— Спасибо, что не убила монстра с соседней планеты, который позаимствовал мою кожу, — шуточно отвесил мне поклон Шер. Я грозно посмотрела на него, а он поспешил исправиться: — Шучу-шучу. Не с соседней планеты.

Он вновь захохотал. А я его перебила.

— Так как ты меня нашёл?

— Сначала пообещай, что выполнишь желание, — оборвав смех, серьёзно попросил он.

— Обещаю.

— Хорошо. Запомни это.

— Рассказывай уже, — легонько толкнула я его в плечо.

— В общем, не дозвонившись до тебя, я попросил одного шибко умного друга отследить твою симку через телефон. Но ты оказалась совсем неактивна. Ты что, телефон утопила?

— Нет, просто пришлось его отдать.

— Что, гопари не дремлют?

— Да нет. Всё по-другому было. И вообще, сейчас ты рассказываешь, так что не отвлекайся.

— Окей. Тогда другой мой друг проверил по базе твою семью и, отследив мобильник отца и его брата, мы определили место сбора. Здесь были все, кроме твоего брата, Я предположил, что ты с ними и оказался прав. А дальше всё вообще просто. GPS-навигатор, руль и неплохой альбомчик.

— А нельзя было просто домой ко мне съездить и спросить у брата, где я?

— Так скучно, — протянул Артём.

— Ты, можно подумать, такой весёлый.

— По крайней мере, я не дремлю, пока мэр не сдал нас нашим семьям с потрохами, — с укором взглянул он на меня.

— Я же не специально. С кем не бывает?

— Со мной не бывает, — привёл жёсткий аргумент мой принц.

— Везунчик, — мрачно отозвалась я. — А вот скажи, зачем надо было перед родителями спектакль устраивать?

— Ты же перед моими друзьями устроила. Знаешь, мне тоже не кайфово было.

— Но я же не специально! Просто так получилось. Это вообще от меня не зависело.

— Зависело — не зависело. Какая теперь разница? Ты мне подпортила настроение в тот день. Я тебе сегодня. Сладкая месть, — его рот вновь расплылся в улыбке, напоминая мне, что его хозяин не такой добрячок, каким кажется.

— Злопамятный…

— Ага, — кивнул он. — Кстати, — он посмотрел на меня, а затем наступил на ногу.

— За что?

Вот ей-богу, такого ответа я не ожидала услышать.

Просто не ожидала и всё.

Пять букв, которые составляли это слово.

— Люблю…

— Что? — тут же отозвалась я. В голове запрыгала целая куча всяких сумасшедших идеек, которые я отгоняла прочь, а сама пребывала в шоке. — Ты… меня?..

Но состояние шока быстро было развеяно:

— Наступать, — коротко ответил он, ухмыляясь. — А вообще, это тоже была месть. Ты мне тоже недавно ногу отдавила.

— Ты такой дурной, — слабо вымолвила я и открыла калитку.

Запах костра уже давно щекотал нос, а также запах свежеприготовленного мяса заставлял желудок совершать немыслимые кульбиты. После этой прогулки и купания есть хотелось неумолимо. Особо не церемонясь, болтая о всякой всячине, под общий одобрительный «звон» пластиковой посуды и приборов, мы приступили к еде. А после, извинившись, мы с Артёмом уехали. Стасик тоже умолял его взять с собой, но его мольбы утонули в разгорячённой напутственной речи Максима, плавно перешедшей в речь папы.

Мы, наконец-то, уехали, оставив за собой одно счастливое лицо и два горестных.