Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 2.4

— «Прошедшей ночью около трёх часов по полуночи в районе порта Миствэйла произошёл инцидент. Неопознанная нечисть в виде обнажённого женского силуэта летала на метле над складами, пугала охранников и грузчиков, которые работали в ночную смену. Она залила водой несколько складов, а после устроила фейерверк из горящих макарон и муки. По счастью, пострадавших не оказалось, за исключением охранника Тайрана Мидса, который после встречи с нечистью стал сильно заикаться и приобрёл неконтролируемый тремор рук. На месте уже работает группа из отдела по борьбе с противозаконным ведьмовством». Статья называется «Тень над Миствэйлом: разбушевавшаяся нечисть или знамение». — Рэйвен медленно отложил газету на полированную столешницу из красного дерева. Страницы зловеще зашелестели, будто шёпот осуждающих голосов. Он сложил длинные пальцы домиком под подбородком, и этот обманчиво-спокойный жест заставил моё сердце ухнуть куда-то в пятки. — Жду объяснений, леди Миррен.

Ни его спокойный вкрадчивый голос, ни драконьи глаза, мечущие ледяные молнии, не предвещали ничего хорошо.

Я сидела напротив ван Кастера в кресле, выпрямившись так, будто проглотила длинный шест и усиленно боролась с подкатившей дурнотой.

Несмотря на разбушевавшийся снежную непогоду, в кабинете Рэйвена было тепло. За кованой решёткой камина уютно потрескивал огонь, хрустя поленьями. Почти невидимые пылинки танцевали в воздухе, садясь на кожаные обложки книг и огромных размеров глобус, медленно крутящийся на подставке.

Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о юбку, стараясь не замечать противного озноба от осознания содеянного.

А всё началось с момента, когда Ха-Арус притащил бутылку северского коньяка в библиотеку, где я читала очередной роман, устроившись на диванчике перед камином.

— Как насчёт того, чтобы скрасить этот унылый вечер? — предложил он с обезоруживающей улыбкой и покачал бутылкой. — У меня есть отличный коньяк десятилетней выдержки. Привезён с далёкого Северного Предела, где его выдерживают в дубовых бочках под снегом и звёздами. Вкус — божественный.

К моему стыду, который накрыл меня утром вместе с пробуждением и головной болью, я не особо сопротивлялась, когда этот туманный мерзавец протянул мне пузатый бокал, наполненный коньяком до краёв. После третьего бокала память, как отшибло.

А сегодняшнее утро встретило меня головной болью, сухостью во рту, словно я всю ночь жевала песок, и гнетущим ощущением, что совершила нечто ужасное. Правда,чтоименно я так и не могла понять. Я отчаянно пыталась склеить разрозненные кусочки мозаики своих воспоминаний, но быстро поняла, что это бессмысленно. Обрывки фраз, смутные образы, ощущение полёта и холодного ветра в волосах — вот и всё, что удалось выцепить из тумана забытья. Ах да, ещё мои жалобы на несправедливость жизни и мира, в котором я оказалась. Кажется, я плакала Ха-Арусу в… плечо? Или в грудь? Детали расплывались, как акварель под дождём.

А утром я очнулась с головной болью и ощущением, что совершила ужаснейшую ошибку. Правда, в чём эта ошибка заключалась, я так и не смогла объяснить. Оставалось лишь порадоваться, что я проснулась в ночной сорочке и в своей кровати, а не под одеялом у Карла.

Не добавили позитива и многозначительные переглядывания слуг. Брюзга, подавая утренний чай, смотрел на меня с таким выражением, словно я вчера танцевала голой на крыше под луной. Минди то и дело хихикала, прикрывая рот кулаком. А вот Карла я так и не увидела за всё утро.

— Я была вчера ужасна? — пристыженно спросила я у Минди, когда она накрывала завтрак в столовой.

Горничная замерла с тарелкой в руках и смерила меня долгим взглядом.

— Миледи, вы вели себя, как пьяная женщина, в которой играла жгучая смесь пойла и обиды, — наконец проговорила Минди и осторожно поставила пиалку с вареньем на стол. Помолчав, она добавила: — Поверьте, всё могло быть значительно хуже. Хотя Карл до сих пор под впечатлением.

— Под впечатлением? — тихим голосом переспросила я, чувствуя, как немеют руки от тревоги. Боги, что такого я могла натворить, что возница оказался под впечатлением?

— Он просто никогда не видел, чтобы абсолютно голая женщина, оседлав метлу, вылетала через дымоход в камине.

Стиснув пальцами щеки, я едва сдержалась, чтобы не заорать. Какой стыд! Я зажмурилась, пытаясь прогнать образы из головы. Оставалась слабая надежда, что это была единственная выходка, которую я выкинула под влиянием коньяка и задушевных бесед с Ха-Арусом.

Как оказалось, не единственная. Собственно, именно поэтому я сидела в круглых чёрных очках а-ля «кот Базилио» напротив ван Кастера и отчаянно старалась сохранять невозмутимый вид.

— Интересно, какие вы ждёте от меня объяснения, милорд? — Тяжело вздохнув, я поёрзала в кресле. Платье внезапно стало тесным, корсет врезался в рёбра, юбка сковывала ноги. Возникло странное ощущение, будто кто-то за ночь перешил всю мою одежду. Причём так, что она стала не только неудобной, но и на размер меньше. — В городе объявилась нечисть, которая перепугала работников. И, судя по статье, которая голышом устроила вакханалию в портовых складах. Но, позвольте, на улице почти минус двадцать, а мои магические силы практически на нуле. Я не то, что на метле, — в кресле сейчас еле-еле сижу. Так что ваши обвинения беспочвенны.

Рэйвен смотрел на меня так, что мне захотелось провалиться под землю. На его лице не дрогнул ни единый мускул, однако смутная тревога засела в сердце острой иглой.

— А разве я тебя в чём-то обвинял? — Он безразлично пожал плечами. — Я просто сказал, что жду объяснений. Не мог ли это оказаться твой подопечный? Как его там… Ха-Арус, кажется.

— Не мог. Ха-Арус — домашний демон. Он не может покидать пределы дома. Даже в сад выйти не может, не говоря о том, чтобы шастать по всему городу.

— Сними очки.

Простая просьба сбила меня с толку. Однако я непроизвольно вжалась в кресло, будто ван Кастер потребовал, чтобы я разделась полностью.

— Это ещё зачем? — настороженно спросила я, чувствуя подвох.

— Хочу посмотреть в твои бесстыжие красные глаза, — холодно отозвался Рэйвен. Он даже в лице не изменился, и это пугало ещё больше. — Несмотря на отвар грандамоники, который ты выпила целый чайник сегодня утром, от тебя разит, как коньячной бочки.

— Это была всего лишь одна бутылка северского десятилетнего. И я спала дома. Одна, если тебя это интересует. Мои слуги…

— Очки!

Закусив нижнюю губу, я нехотя стянула с лица очки и уставилась на дракона покрасневшими от недосыпа и алкоголя глазами.

Поднявшись со своего места, Рэйвен обошёл стол и наклонился надо мной так низко, что между моим носом и его лицом расстояние было не больше трёх пальцем. Втянув воздух через ноздри, я задержала дыхание. Хоть грандамоника и притупляла гадостную вонь перегара, от обострённого драконьего обоняния она не спасала.

— О! Да тут не одна бутылка северского десятилетнего, — Рэйвен повёл ноздрями и брезгливо сморщил нос. — Тут целый винный погреб! Мне только ведьмы-пропойцы не хватало!

— Нет, вы посмотрите, как всё блюстителями нравственности резко стали! — возмутилась я и ещё больше вжалась в кресло. — Повторяю: я ничего не сделала.

— Мне плевать на нравственность, но это были мои склады, понимаешь? И мои люди. И то, что дело дошло до отдела по борьбе с противозаконным ведьмовством, меня совершенно не радует. А ты в своём мелочном желании напакостничать перешла все границы.

— Если бы яхотеланапакостничать, — выпалила я, чувствуя, как внутри вскипает что-то упрямое и яростное, — то придумала бы нечто похуже, чем носиться голой задницей на морозе и пугать простых людей! Я бы… я бы…

Слова застряли в горле. Рэйвен медленно наклонил голову набок и прищурился. Зрачки превратились в тёмные чёрточки. Похоже, что дракон собирался устроить мне маленький, но запоминающийся апокалипсис.

— Ты бы что? — протянул он вкрадчиво, и в голосе послышались насмешливые нотки. — Продолжай. Мне интересно послушать, на что способна фантазия пьяной ведьмы.

Я открыла рот, но, не найдя подходящих слов, снова закрыла.

— Отстань, — обиженно проворчала я, чувствуя себя обиженным подростком, который, не найдя аргументов, замыкается в себе. — Кто тебе вообще сказал, что это была я?

— Мгм… То есть это не ты летала кругами над портом, распевая похабные песни и злорадно гогоча над перепуганными работниками, да? И это не ты, заметив охранника, подлетела и выскочила на него из-за угла с воплями: «Долой представителей патриархального общества, угнетающего женщин»?

С каждой фразой я чувствовала, как внутри разрастается чёрная дыра стыда.

— И это не ты подожгла пару мешков с макаронами и запустила их в небо с криками: «Гори-гори ясно, чтобы не погасло»? — продолжал Рэйвен, явно наслаждаясь моей ошалевшей физиономией. — Зрелище было и вправду впечатляющее. Вот только одного ты не учла: что в это время я буду в порту. Хотя, должен сказать, морок у тебя получился шикарный. Вряд ли кто-то узнаёт во взбесившейся нечисти ведьму Эвелин Миррен.

— Не верю.

— Можешь не верить, дело твоё. Но твои детские выходки уже порядком осточертели, — он устало вздохнул и посмотрел куда-то поверх моего плеча. — Видимо, ван Дорт слишком сильно любил тебя, раз забывал пороть. Придётся воспитывать другими методами.

Сухие горячие пальцы дракона легонько коснулись моей щеки. Я и подумать ничего не успела, как комната растворилась во тьме. А секунду спустя предметы снова приобрели свои очертания.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но не смогла выдать ничего путного, кроме хриплого «Мяу!»

Сильные руки подхватили меня под живот и резко подняли. От перемещения перед глазами всё закружилось. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела довольно ухмыляющееся лицо ван Кастера перед собой.

— Вот так-то лучше. Посидишь в таком виде и подумаешь над своим поведением. Иначе, клянусь богами, превратишься в кучку пепла.

С этими словами он осторожно опустил меня на пол. Заплетаясь в четырёх лапах, я бросилась к ближайшему шкафу и села на задницу от шока.

Из отполированного стекла на меня смотрела здоровенная рыжая кошка с ошалевшими глазами.