Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 4.6

Я искренне пожалела о собственной несдержанности в словах. Оставалось лишь утешаться слабеньким оправданием, что Брианна Теплтон сама напросилась на неприятности.

Впрочем, месть Ха-Аруса началась не с откусанных в укромном уголке голов, а с тарталеток.

Стоило Брианне взять лососёвую тарталетку, как она тотчас развалилась под её пальцами. Лосось шлёпнулся на изумрудный шёлк, оставив жирный след аккурат на том месте, где корсет с трудом подчёркивал грудь. Отшатнувшись, она уставилась на пятно с выражением полководца, обнаружившего предательство в собственных рядах.

Энц суетливо извлёк крохотный, кружевной платок и принялся промокать пятно с усердием человека, тушащего лесной пожар напёрстком. Брианна отмахнулась от него, как от мухи. Её муж отступил, прижимая платок к груди с видом отвергнутого поклонника.

Я беседовала с Элен ауф Гросс о новых веяньях женской моды, когда краем глаза заметила мельтешение возле фуршетного стола. Безликий лакей с пшеничными волосами прошёл мимо со столом, где охала Теплтон. Он едва заметно шевельнул пальцами правой руки, и следующая тарталетка с мокрым чавканьем развалилась в руках дамы из свиты Брианны.

— Леди Миррен, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Элен. — Вы покраснели.

— Шампанское, — выдавила я, лихорадочно соображая, как остановить распоясавшегося демона. — Я давно его не пила.

Сменив запачканную перчатку на чистую и спрятав пятно на платье веером, Брианна вернулась к светской охоте. Четыре дамы перегруппировались вокруг президентши и двинулась через зал, выискивая виновника их собственных кривых рук. И судя по траектории движения, этим виновником была назначена я.

Брианна шествовала во главе, две фланговые дамы по бокам, арьергард в лице Энца замыкал строй. Изумрудное платье сверкало в свете люстр, как боевой штандарт. Лицо президентши выражало возвышенную решимость человека, идущего в бой за правое дело. Ну или собирающегося вызвать соперника на дуэль.

Однако пол бального зала, на котором танцевали пары весь вечер, внезапно стал невероятно скользким. Изумрудная в тон платью туфелька, скользнула вперёд с грацией, несвойственной ни туфельке, ни её владелице. Качнувшись, Брианна взметнула руками вверх и застыла в позе не то реверанса, не то полуприседа с отчётливым треском нижней юбки. Шампанское выплеснулось ей на грудь, а веер улетел под ноги танцующей паре. Шпильки в причёске перекосились, и одна прядь повисла над ухом, как сломанная антенна.

— Дорогая! — Бросился к ней Энц, подхватывая её под руки.

— Отойди! — прорычала Брианна.

Она медленно выпрямилась, поправила юбку и колье и двинулась дальше, делая вид, что ничего не произошло.

Свита семенила следом, старательно не замечая мокрое пятно на декольте президентши и перекошенную причёску. Одна из дам наступила на потерянный веер, и тот хрустнул под её каблуком.

Я стояла неподвижно, сцепив руки перед собой, и смотрела на всё это с выражением полнейшей невинности. Впрочем, чего греха таить, я злорадствовала тихо и от всей души.

— Похоже, слуги перестарались, начищая этот пол, — задумчиво произнесла Элен, стоявшая рядом.

— Сомневаюсь, — покачала я головой. — Не сто́ит винить слуг из-за неуклюжести гостей.

Сощурившись Элен внимательно посмотрела на меня.

— Это же ведь не вы, леди Миррен? — с подозрением спросила она, однако в её голосе я услышала нотки веселья.

— Разумеется, нет. Мы же ведь с вами обсуждаем госпожу Флоретту и нынешнюю моду. Не могу же я вести светскую беседу и одновременно магичить?

Тот факт, что Ха-Арус развлекался, как ребёнок в кондитерской лавке, к моей персоне формально не имел никакого отношения. Но только формально. Впрочем, об этом я благоразумно умолчала.

Очередную неприятность президентши Теплтон я пропустила из-за разговора со вдовой местного промышленника. Дама настойчиво интересовалась, может ли магия желаний вернуть молодость и если да, то распространяется ли это на шею и декольте. Пришлось пообещать ей консультацию по сниженной цене, осознав, что салон магических услуг рискует превратиться в косметологический кабинет. Когда я отделалась от неё, по залу расползался насмешливый шёпот.

Как пояснила подошедшая Элен, Брианна после вальса опустилась в одно из кресел у стены, которые расставлены вдоль зала для отдыхающих дам. В тот самый момент, когда её филейная часть соприкоснулась с сиденьем, ножки кресла подломились и разъехались в стороны. Ровно настолько, чтобы Брианна, вцепившись в подлокотники, застряла в нелепом полулежачем положении: ноги выше головы, юбки задрались, обнажив нижнюю юбку с кружевами, не предназначенными для публичного обозрения, а изумрудное колье съехало набок и запуталось в выбившейся пряди волос.

Верный своему долгу мужа Энц бросился на помощь. Две дамы подхватили президентшу под руки. Лакей подбежал с извинениями. Совместными усилиями Брианну извлекли из кресла-ловушки и поставили на ноги.

Раскрасневшаяся Теплтон стояла с перекошенным колье и пятнами от шампанского и молчала, как вулкан молчит за секунду до извержения. Казалось, что воздух вокруг неё потрескивает от едва сдерживаемой ярости.

— Какое чудовищное безобразие! — наконец выдавила она голосом, который мог бы заморозить кипяток. Оправившись, она презрительно фыркнула и гордо направилась к выходу из залы, пару раз споткнувшись на ровном месте.

— Надеюсь, сегодняшний вечер не закончится моей отставкой, леди Миррен, — холодно поинтересовался градоначальник, подошедший к нам с Элен. Судя по его виду, он был готов снести мне голову только за одно моё присутствие на этом балу.

— Милорд, — спокойно проговорила я, представляя, как запихну Ха-Аруса обратно в зачарованную комнату с побрякушками, — было бы крайне безрассудно лишать хорошего управленца должности из-за чужой неуклюжести. Если вы полагаете, что я имею хоть какое-то отношение к неудачам президентши Теплтон, то готова пройти какую угодно проверку, чтобы доказать обратное. Я не использую магию во вред другим людям. К тому же ваши охранные артефакты разорвали бы меня на кусочки, если бы я решила поколдовать здесь.

Ауф Гросс смерил меня пристальным взглядом и, дёрнув головой, хмыкнул. По его лицу было видно, что он не поверил мне. Но доказательств против меня у него не было. «Вход в дом градоначальника мне заказан», — с грустью подумала я, кляня про себя Ха-Аруса. Этот мерзавец мог бы дождаться окончание бала, а уже потом устраивать свои мелкие козни президентши.

Поставив бокал на ближайший столик, я направилась на террасу подышать свежим воздухом.

Морозный воздух ударил в лицо, как ледяная пощёчина. Снег лежал на каменных перилах пухлыми белыми подушками, а с карниза свисали сосульки, поблёскивающие в свете окон, как хрустальные подвески на люстре. Голые ветви старых каштанов чернели на фоне звёздного неба, и тишина зимней ночи, пахнущая снегом и дымом из каминных труб, обрушилась на меня.

Впрочем, в саду по дорожкам неспешно прогуливались люди, так же как и я, наслаждаясь тихими беседами.

Я упёрлась ладонями в каменные перила, не обращая внимания на холод, прожигающий тонкие перчатки. Дыхание вырывалось белыми облачками и тут же таяло в неподвижном воздухе.

— Ты сумасшедший, — произнесла я в темноту.

— Это комплимент? — раздалось из-за колонны, поддерживающей балкон второго этажа.

Я повернула голову. Ха-Арус сидел в метре от меня на периле, болтая ногами над заснеженной клумбой, и грыз яблоко. Он выглядел безмятежно, как кот, опрокинувший вазу и философски наблюдающий за последствиями с безопасного расстояния.

— Это констатация факта, — прошипела я. Из бального зала доносились приглушённые звуки оркестра. — Тарталетки. Пол. Кресло. Ты понимаешь, что нас обоих погубишь?

Ха-Арус задумчиво надкусил яблоко. Сок потёк по его подбородку, и он вытер его рукавом ливреи с непринуждённостью, от которой дворецкий градоначальника скончался бы на месте.

— Миледи, — произнёс он с набитым ртом, — вы видели её лицо, когда кресло поехало? Нет? А зря. Это было произведение искусства. Я бы повесил его в рамочку. Над камином. Рядом с портретом вашей матушки.

— Ха-Арус.

— Да?

— Прекрати. Немедленно.

Он перестал жевать и сощурился. Пульсирующая радужка его глаз сжалась до тонких колец, и в этот момент сквозь маску безобидного юноши проглянуло что-то древнее и нечеловеческое. Что-то, что помнило времена, когда люди ещё не придумали балы, тарталетки и корсеты, но уже прекрасно знали, что такое страх.

Потом он моргнул, и наваждение рассеялось.

— Она вас обидела, — сказал Ха-Арус без привычного ёрничанья. Он доел яблоко, задумчиво посмотрел на огрызок и щелчком отправил его в сугроб. Огрызок воткнулся в снег и тут же исчез, словно белая пустота проглотила его. — Я, миледи, демон в общем понимании. Мне плевать на людские политесы, реверансы и прочее вальсирование с фальшивыми улыбками. Но мне не плевать на вас. А насчёт Теплтон не переживайте. Эта стерва получила сполна. И прошу заметить, я никого не съел.

Я уставилась на него. Морозный ветер шевельнул подол платья, и магия мадам Флоретты тихо загудела в ткани — тепло, успокаивающе.

— Ты невозможен, — сказала я.

— Знаю. — Он снова ухмыльнулся. — Это моё лучшее качество.

Из-за двери на террасу донеслись быстрые шаги. Я обернулась, и Ха-Арус мгновенно исчез с перил, будто его и не было. Только вмятина на снежной подушке, где он сидел.

Дверь распахнулась, и на террасу вышел Рэйвен. В руке он держал два бокала — один с шампанским, другой с виски. Виски он протянул мне.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то покрепче пузырьков, — произнёс он, облокотившись на перила рядом со мной.

— Следишь за мной? — спросила я, принимая бокал, однако пить не стала, памятуя, чем закончилась попойка с Ха-Арусом.

— Слежу, — ответил он без тени смущения. — Кто-то должен. Учитывая твою выдающуюся способность притягивать скандалы.

— Я не притягиваю скандалы. Они сами меня находят.

— В твоём случае это одно и то же, Эвелин.

Я перевела взгляд с бокала на ван Кастера, а уставилась на удалённую беседку, спрятанную в зарослях подстриженного кустарника и деревьев. Там прятались ото всех Лили и Николас, в очередной раз объясняясь друг другу в нежных чувствах или, наоборот, рыдая от невозможности быть рядом вместе.

Недалеко от них стоял шатёр, возле которого суетились люди. Должно быть, градоначальник припас на окончания бала шикарный фейерверк. Во всяком случае, о нём упоминали сёстры Фурс.

Внезапно на меня навалилась такая тоска, так сделалось горько и противно от всей ситуации, что я перевернула бокал, выливая виски в снег.

— Пожалуй, хватит с меня выпивки на сегодня, — глухо проговорила я, стряхивая капли с краешка бокала. — Кстати, у тебя прекрасная жена. И, сдаётся мне, она очень-очень сильно любит тебя, раз готова бросаться на защиту предполагаемой любовницы ради твоей репутации. Такую надо беречь.

— Прекрати, — Рэйвен дёрнул головой и неприязненно скривился. — Это последнее, что тебя должно волновать сейчас.

— Надеюсь, ты не собираешься в очередной раз напомнить мне, что я нажила себе врага в лице президентши Теплтон? Сегодня только все об этом и говорят.

— Полагаю, это бесполезно. Ты упёртая, как коза, и всегда будешь делать то, что взбредёт в голову.

Я пожала плечами, словно это было само собой разумеющееся.

— Не вижу причин этого не делать. К тому же, невзирая на некоторые сплетни, я сделала то, что хотела. А именно обеспечила себе поток клиентов на ближайший месяц. Сдаётся мне, что Теплтон со своей навязчивой моралью стоит у здешней публики поперёк горла. Не удивлюсь, если люди пойдут только ради того, чтобы ей насолить.

— Ты неисправима, — рассмеялся Рэйвен. От его смеха стало ещё грустнее.

— Иди. — Я вручила ему пустой бокал и натянуто улыбнулась. — Не сто́ит подавать людям ещё больше поводов для слухов. Ты мой попечитель, я твоя подопечная. У тебя жена, а у меня репутация ведьмы, притягивающей скандалы. Так, пусть всё так и остаётся.

Внезапно полумрак сада разорвали оглушительные хлопки и свист, и небо озарилось мириадами разноцветных огонёчков фейерверков. Это было завораживающе красиво, — точь-в-точь как на драматическом моменте в кино. Если бы не одно «но»: за считаные секунды полотнище объяло пламя, а несколько огоньков, упали на соседнюю беседку, которая вспыхнула, как сухостой в знойный летний полдень. Огонь охватил сухие деревянные столбы, и люди, прогуливающиеся неподалёку от беседки, в панике бросились прочь.

— Лили, — в ужасе прошептала я, чувствуя, как свинцовая тяжесть сковывает ноги. — Лили там!

Забыв про Рэйвена, я бросилась к беседке, кляня себя за глупость и беспечность. Ноги и поясницу прострелила острая боль, от которой в глаза потемнело, но я не обращала внимания.

Оранжево-алое пламя взметнулось в небо, ревя обезумевшим зверем. Впрочем, я едва успела сойти с террасы, как сильные руки, подхватили меня за талию и потянули обратно.

— Ты рехнулась? — заорал Рэйвен, глядя на меня испуганным взглядом. — Куда ты рванула?

— В беседке была Лили, — сбивчиво проговорила я.

Лицо ван Кастера окаменело, словно не расслышал моих слов. В этот момент послышались истошные вопли, и он, бросив меня, помчался к беседке. Кое-как поднявшись на ноги, я заковыляла к собравшейся толпе.

Из огня выскочил молодой человек в офицерском мундире, выносящий на руках перепуганную Лили. Усадив её на землю подальше от охваченных огнём постройками, он руками принялся сбивать пламя с подола её платья. Оглядев, её с головы до ног, он облегчённо выдохнул и порывисто прижал её к себе. Однако стоило появиться Рэйвену, как он торопливо поднялся, уступая место брату рядом в Лили.

К пожарищу бежали люди с вёдрами воды, но они были слишком далеко. Внезапно над огнём запузырилась жирная чёрная туча. Я и глазом не успела моргнуть, как она треснула, и с шипением обрушилась на горящие постройки. Сизые клубы дыма поползли влажной темнеющей земле. Пожар был потушен также быстро, как он вспыхнул.

— Пожалуй, самое время Рэйвену подумать о смене жениха, — задумчиво хмыкнул Ха-Арус, возникший рядом со мной из ниоткуда.

— Если это представление — твоих рук дело, — отрешённо проговорила я, переводя взгляд с перепуганных людей на него, — то, клянусь богами, я сделаю всё, чтобы ты не выбрался из зачарованной комнаты до конца своих дней.

— Клянусь, миледи, своей вечностью, что это не я. — Демон почесал безвольный подбородок и озадаченно воззрился на меня. — Но кто-то очень сильно хочет, чтобы все остальные считали, что это именно ваших рук дело.