Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 3.6

Всё же правильно Айрэн сделала, что держала Ха-Аруса под семью печатями. Надо бы придумать, как загнать его обратно в зачарованную комнату. Иначе он ещё что-нибудь натворит, а мне отдуваться придётся.

— Помедленнее, Быстрые Ноги, — проворчала я, ковыляя за скользящим по коридору чёрным туманом. — У меня три конечности, две из которых передвигаются с божьей помощью.

Портреты неприязненно кривились, когда Ха-Арус проплывал мимо них. Пожилая леди Ротт и вовсе вскрикнула в ужасе, стоило ему обернуться в её сторону и осклабиться. Я ловила себя на мысли, что если бы Ха-Арус не вытащил меня и того света, то я наверняка бы испытывала смесь тех же чувств, что и остальные в Дома, — ужаса и отвращения.

— Какой кошмар, миледи! — воскликнул господин Крэмби за моей спиной. — Как вы позволяете этому созданию свободно шастать по всему Дому? Он же опасен в своей непредсказуемости!

О, ещё как, господин Крэмби! В этом и весь фокус: Ха-Арус не делал ничего плохого в открытую. Он лишь ненавязчиво подталкивал, как это было с коньяком. Я была готова побиться об заклад, что он прекрасно понимал, к чему может привести предложение распить бутылочку в уютной обстановке. Более того, он даже не скрывал, что предполагал подобный исход, и не испытывал из-за этого никаких угрызений совести.

— Полагаю, вы сюда не заходили, миледи, — криво усмехнулся Ха-Арус, остановившись перед дверью в зачарованную комнату.

Тяжело выдохнув, я покачала головой. У меня и в мыслях не было зайти в неё ни в то время, когда демон сидел в ней, ни после.

Длинные пальцы с чёрными и кривыми, как у ворона, когтями обхватили ручку и повернули вправо. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

— Милости прошу.

В нос ударил запах затхлости и пыли, какой повисает лохмотьями в заброшенных помещениях. Откашлявшись и заткнув нос, я глубоко вздохнула через рот — не хватало ещё покрыться пятнами, как мухомор, от аллергии. В голову навязчиво лезли едва различимые шепотки, будто я оказалась в центре толпы, где все только и делают, что говорят одновременно и на неизвестном языке.

В комнате не было окон, а единственным источником света служили сотни мерцающих огоньков, парящих под потолком, как светлячки в летнюю ночь. Словно почувствовав незваных гостей, в углах заклубилась древняя магия, похожая на густой чёрный туман.

В комнате не было ничего, кроме деревянных, покрытых пылью стендов, на которых висели сотни женских украшений: заколки для волос, подвески на тонких цепочках, гребни с инкрустацией, броши в форме цветов и птиц.

— Ты ограбил магазин «Женские штучки» и решил похвастаться своей коллекцией? — Слова застыли в воздухе белёсыми облачками пара. Я растёрла замершие ладони, невольно подивившись, что в этой комнате холоднее, чем на улице. — Учти, я не одобряю ни воровство, ни фетишизм. Хотя к последнему отношусь более лояльно. В конце концов, каждый по-своему с ума сходит.

Но Ха-Арус не ответил, словно не слышал моих слов. Он завис в середине комнаты перед стендами и, запрокинув голову к потолку, медленно покачивался из стороны в сторону, будто зачарованный отблесками камней. Магия стелилась по полу, тянула к нему свои чёрные ленты, то и дело вспыхивала серебристыми нитями.

— Некоторых из этих девушек забили до смерти в первую брачную ночь, — когда Ха-Арус заговорил, голос его звучал глухо и безжизненно, будто хруст ломающихся под ногами снежинок. — Других же морили голодом годами, пока они не угасли, как свечи на ветру. Третьи терпели унижения, пока случай не оборвал их жизнь. И никто — НИКТО! — не понёс достойного наказания: ни те, отнял их жизни, ни те, кто продал этих несчастных замуж. В Норстрии существуют законы, которые по идее должны уберегать женщин от насилия. Но это лишь бумага, замаранная чернилами, для отвода глаз. Их некому было защитить, и вот что от них осталось.

Меня словно окатило ледяной водой. Мерцание огоньков усилилось, будто в ответ на слова Ха-Арус. Они то вихрем кружили над его головой, то опадали крохотными звёздочками на пол, чтобы снова взмыть под потолок.

Я медленно прошлась вдоль стендов, рассматривая украшения. Вот простая деревянная заколка, принадлежащая когда-то девушке из простой семьи. А рядом с ней висел изысканный гребень с сапфирами, который украшал голову баронессы или виконтессы. Бедность, богатство, высокородные аристократки и женщины из низших сословий — смерть уравняла их всех.

Рука потянулась к золотому медальону с изображением распустившейся розы. Но не успели мои пальцы коснуться его, как волна ужаса и отчаянья накрыла меня, выбив из лёгких воздух. Захотелось забиться куда-нибудь в угол и закрыть голову руками, — только бы ни видеть, ни слышать, ни чувствовать. Сердце забилось в груди неровными, болезненными толчками.

— Не сто́ит пытаться прикоснуться к тому, что не принадлежит вам, миледи, — отстранённо проговорил Ха-Арус. — Иногда это бывает смертельно опасно.

Широко раскрыв рот, я втянула воздух, но он будто застрял в горле. Я пыталась выдавить из себя хоть слова, но вместо этого получился лишь жалкий свист. От холода тело одеревенело, щёки кололо тысячами мелких иголочек. Когда я попыталась растереть их, то пальцы смахнули заледеневшие хрусталики слёз.

— Говорят, чувства не убивают, — между тем продолжал демон, не обращая на меня ни малейшего внимания. — Возможно. Но они порождают чудовищ. Таких, как я.

— Что ты хочешь этим сказать? — просипела я, глядя расширившимися от страха глазами, как клубящаяся чёрными змеями обвивает мои ноги. С запоздалым ужасом я осознала, что не могу сдвинуться с места. — Какого чёрта ты творишь?!

Мне уже не было дела ни до подвесок, ни до заколок. В груди билось только одно желание — бежать. Бежать как можно дальше из этой чёртовой комнаты, от этой магии.

Холод пробирался под кожу, парализуя не только тело, но и мысли.

— Я не знаю почему, но люди любят страдания. Они их даже обожествляют! — театрально взмахнув рукой, Ха-Арус цинично ослабился и повернулся ко мне. Чёрные радужки пульсировали в такт его дыхания. — Как будто это делает их менее кошмарными.

— Отпусти меня, выродок! — гневно прохрипела я, чувствуя, как чёрный туман обволакивает мою голову, оставив лишь лицо.

— Ну-ну, — демон выпятил нижнюю губу в притворной обиде. — Какой же я выродок? Я всего лишь порождение чужих чувств. Если бы ты знала нормарийски, то сразу бы догадалась, что моё имя переводится, как «Жажда мщения». А так… — Подойдя ко мне вплотную, он обхватил моё лицо когтистыми ладонями и заглянул в него. В пугающих глазах отразилось пламя безумия. — Творя добро, не сто́ит забывать о её обратной стороне.

В следующую секунду тьма поглотила меня полностью. Не осталось ничего: ни комнаты, ни жутких украшений, ни Ха-Аруса. Как будто я сама пропала, исчезла, растворившись в густой, клубящейся темноте.

Ощутимая оплеуха отдалась звоном в ушах, приведя меня в чувство. Выругавшись, я резко выпрямилась в кресле и ошалело захлопала глазами.

В кабинете башни царило уютное тепло. В камине трещал огонь, а за окном метель сменилась редкими снежинками.

— Ну ты и мерзавец! — выплюнула я в лицо склонившегося Ха-Аруса с такой злостью, что тот невольно отшатнулся от меня.

Фыркнув, демон разочарованно цокнул языком и покачал головой.

— Все же люди — неблагодарные создания. Вместо того чтобы сказать спасибо, сразу обзываться начинают!

— Что это за фокусы с тёмной магией? Ты зачем запеленал меня в неё, как паук в паутину?

— Паутина? Магия? Слушайте, миледи, а вы точно уверены, что у вас чай с мятой был? А то вы несёте какую-то несуразицу.

— Не притворяйся, что не понимаешь! — Я с трудом поднялась с кресла и перехватила поудобнее трость, чтобы огреть Ха-Аруса. — Ты отвёл меня в зачарованную комнату, показал украшения погибших девушек, а потом напустил на меня чёрный туман, и я потеряла сознание.

Отплыв к стене возле двери, Ха-Арус задумчиво поскрёб когтями по подбородку и медленно протянул:

— Н-да, кажется, я переборщил. Не стоило вам показывать комнату. Миледи, вы упали в обморок, когда решили дотронуться до медальона. Каюсь, не предусмотрел, что вы решите пустить свои шаловливые ручки в дело. Но вот чёрный туман я на вас не напускал, — нахмурившись, он раздул ноздри и наклонил голову набок. — Может, это вам привиделось? Ну пока вы того… в обмороке были.

Я хотела ответить, но снизу донёсся грохот. Парадная дверь ударилась о стену с такой силой, что задрожал весь дом.

— Эвелин! — по дому разнёсся полный ярости голос Рэйвена. — Выходи немедленно!

Ха-Арус комично вытянул лицо, изображая безысходность перед грядущей поркой.

— О-о! Началось!