Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 5.1 Визит дамы и не только

Нет более непонятного создания,чем влюблённая женщина.

Солнце бесцеремонно било сквозь зашторенные окна столовой, словно пыталось выжечь из мозга остатки вчерашних событий. Голова гудела не от алкоголя, — благо, вчера я осталась трезвой, как язвенник, — а от нервного напряжения. Тупая боль пульсировала в висках, несмотря на щедрую порцию весянника, услужливо подсунутой Брюзгой перед завтраком.

Откинувшись на спинку стула, я скрупулёзно перебирала вчерашние события, как жадоба — монетки в своём кошельке.

После внезапного пожара, ауф Гросс поспешил всех заверить, что этот несчастный случай связан с неисправностью артефакта, запускающего салюты. Дескать, он сработал раньше времени, чем слуги успели установить фейерверки. Но бал всё же пришлось закончить раньше времени. Судя по отнюдь не добрым взглядам, которые градоначальник бросал в мою сторону, он искренне жалел о моём приходе. И если бы не вмешательство Рэйвена, то наверняка бы поручил своим накаченным добрым молодцам оттащить куда-нибудь в застенки на допрос с пристрастием.

А ведь вечер начинался так хорошо! Если не считать усилий Теплтон испортить настроение всем окружающим. Для меня оставалось загадкой, как такая женщина, как Брианна имела влияние на всех остальных. И ведь дело было отнюдь не в её субтильном муже с щенячьими глазами.

Я протянула руку к пузырьку с настойкой весянника, тряхнула его над чашкой чая и с тихим клацаньем отставила в сторону. По столовой растёкся мятный аромат трав, щекоча ноздри. Размяв ноющую шею, я хмуро наблюдала, как по тёмной поверхности чая настойка расплывалась маслянистыми кругами.

— Пришёл господин дознаватель. — В дверь столовой просунулась голова Минди. На лице горничной читалось беспокойство. — Эрих ауф Штром из отдела по борьбе со злонамеренным ведьмовством.

— Ну и что этому хмырю надо? — Кисло скривившись, я упёрлась лбом и тихо застонала.

— Говорит, что у него есть несколько вопросов. Насчёт вчерашнего пожара в доме градоначальника.

«Приплыли», — мрачно подумала я. — «Концерт окончен — выносите музыкантов. Аплодисменты стоя будут возле эшафота».

— Ну, разумеется! Мой день не может начаться без допроса. Это было бы слишком просто и приятно.

— Что ему передать, миледи?

Уронив пальцем пузырёк, я молча покатала его по столешнице между ладонями. Отказаться принять дознавателя? Глупо. Решит, что я избегаю встречи с ним из-за того, что совесть нечиста. В свою очередь, это вызовет подозрения. Притвориться больной? Ещё глупее. Всё равно придётся с ним разговаривать дома или в допросной. Как по мне, дома гораздо спокойнее и уютнее.

Я вздрогнула, представив себе холодные серые стены и тусклый свет.

— Зови-ка господина ауф Штрома сюда, — Я поймала пузырёк и поставила его крышечкой вверх. — Пусть Брюзга принесёт чай и что-нибудь съедобное. Только не слишком праздничное. Не хочу, чтобы дознаватель решил, что я праздную свою безнаказанность. Или что ещё хуже, рада его видеть.

Горничная скептически нахмурилась и недовольно скривила губы.

— Может, вы хотя бы оденетесь? Негоже встречать постороннего мужчину в одном пеньюаре.

— Негоже этому постороннему мужчине приходить ни свет ни заря и требовать аудиенции, — хмуро отозвалась я. — Чем быстрее мы поговорим, тем скорее я избавлюсь от его присутствия.

Минди красноречиво хмыкнула, будто это её заставляют общаться с дознавателем в одном неглиже.

Когда за ней закрылась дверь, я поднялась из-за стола, подошла к окну и отдёрнула штору в сторону. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, заставляя сощуриться. Разверзшийся под утро снегопад закончился, и теперь сад стоял, укутанный белоснежным одеялом. Чернели стволы деревьев, а под яблоней тёмными точками прыгали воробьи, устроившие разборки из-за просыпавшихся из кормушки зёрен. Одетый в знавшие лучшие времена дублёнку Карл усердно размахивал лопатой, то и дело шкрябая ею по кирпичам дорожки, ведущей к фонтану.

Пока в калитку не вошёл дознаватель, Дом тихонько гудел, обсуждая последние новости. Однако почувствовав чужака, он напряжённо замер в ожидании, когда он уйдёт.

За спиной тихо щёлкнула дверь, возвещая о вошедшем госте.

— Доброе утро, господин ауф Штром, — сказала я не оборачиваясь. — Рада вас видеть, но не от всего сердца.

— Меня редко рады видеть, госпожа Миррен. Профессия обязывает.

Я ухмыльнулась и всё же повернулась к дознавателю. Судя по взъерошенным волосам и тяжёлому взгляду ауф Штрома подняли с постели посреди ночи и отправили в резиденцию градоначальника. Едва заметная дрожащая аура розовой воды и алых всполохов, объявшие дознавателя, красноречиво свидетельствовало о том, что в тот момент он был не один в постели.

— Ваше появление, как предвестник грядущих неприятностей. — Я села за стол и указала ему на свободный стул. — Надеюсь, прекрасная дева не разочаровалась из-за вашего внезапного исчезновения? Впрочем, она должна понимать, что вас могут выдернуть в любой неудобный момент. Во всех смыслах этого слова.

Эрих скользнул по моему одеянию взглядом и напряжённо усмехнулся. Если бы не служебное положение и правила приличия, то допрос наверняка бы перетёк из столовой в другую комнату. Например, в спальню.

— Любите вы, госпожа Миррен, ходить по краю приличий. — Судя по тому, как его аура полыхнула алым, мысли дознавателя были далеки от пожара в доме ауф Гросса. — Даже когда в этом нет необходимости.

— Когда все вокруг играют в праведников, поневоле захочешь сделать что-нибудь эдакое, — вкрадчиво проворковала я, легонько потерев нижнюю губу указательным пальцем. — Скука, знаете ли, убивает радости жизни. Но ведь вы пришли не для обсуждения моего поведения. И вряд ли из-за бессонницы, ведь так?

Аура лениво, будто с сожалением, полыхнула алым оттенком и стала бледно-золотистой. В ту же секунду ауф Штром недовольно поморщился, как от зубной боли. Оно и понятно — представлять обнажённую женщину в разнообразных позах куда поприятнее будет, чем возвращаться к унылому допросу.

Кивнув, дознаватель достал из внутреннего кармана камзола блокнот и устроился поудобнее за столом.

— Что вы можете рассказать о вчерашнем бале?

Я перевела взгляд на напольную вазу, в которую Минди ухитрилась воткнуть веник, по недоразумению названый «букетом сухоцветов». Можно было бы накинуть дознавателю парочку сладострастных мыслей, чтобы отвлечь от неприятных расспросов. Но тогда была велика вероятность, что я от него не избавлюсь даже с помощью отворотного белокаменника.

В столовую, громыхая тележкой с чашками, вошла Минди. Она поставила между нами пузатый чайник, пару чашек, сливочник, тарелку с печеньями и пиалку с вареньем. Затем разлила чай по чашкам и, бросив на дознавателя настороженный взгляд, исчезла за дверью.

— Боюсь, ничего нового и интересного я не могу вам рассказать, — пожала я плечами и вкратце пересказала события вечера, опуская взаимный обмен колкостями с Теплтон и проделки Ха-Аруса.

Перо плавно скользило над листком блокнота, и вскоре он оказался испещрён тонкими линиями записей. Наблюдая за ауф Штромом, мне невольно вспомнился его разговор с Рэйвеном в кабинете «Дракарион-Астер». С этим человеком следовало держать ухо востро, чтобы не накликать себе неприятностей.

— Некоторые из присутствующих утверждают, что вы поссорились с Брианной Теплтон, — мягко произнёс Эрих, оторвавшись от записей. — И после этого с ней произошла череда неприятностей.

— М-м, сложно назвать ссорой попытку прилюдно унизить человека, — медленно ответила я, тщательно подбирая каждое слово. — Впрочем, жестокий недуг заставляет её творить вещи, далёкие от здравого смысла.

Карандаш завис над испещрённым неровными строчками листком блокнота. Эрих поднял на меня взгляд и прищурился.

— Жестокий недуг? По-вашему, президентша чем-то больна

Я кивнула и тяжело вздохнула.

— Увы, да. Морализаторство головного мозга в тяжёлой стадии. Такое, к сожалению, не лечится.

— Президентша Теплтон известна своими твёрдыми убеждениями, — дипломатично заметил он.

— Я считаю, что у всего должна быть золотая середина. Нужно жить по законам совести и не мешать другим. Тогда и проблем не возникнет. Но госпожа Теплтон отчего-то решила назначить себя блюстителем общественной морали. А у таких, знаете ли, скелеты в шкафу потолще и страшнее, чем у заправского распутника.

— Вы так хорошо знаете людей?

Я поморщилась.

— Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какой она человек. В былые времена такие, как президентша, отправляли людей пачками на костёр, а после вдохновенно рассказывали о том, как важно быть правильным и причинять добро окружающим.

— Вы не в восторге от президентши Теплтон. — Указав взглядом на мою чашку, Эрих внезапно сказал: — Вы не пьёте чай.

— От чая скоро в ушах начнёт булькать. — Я протянула ему пузырёк с вересянником. — Догадайтесь, сколько этой гадости я выпила за утро, чтобы избавиться от головной боли после шампанского? А он пьётся десятью каплями на чашку чая.

Ауф Штром покачал головой, но брать пузырёк не стал. Я тяжело вздохнула и убрала пузырёк в карман пеньюара.

— И да, я не в восторге от президентши, — продолжила я. — Но воспринимаю её, как вынужденное неудобство. Понимаю, что у неё есть определённый круг поклонников, иначе Общество Добропорядочных Жён не имело бы такое влияние. А оно определённо имеет, судя по тому, как вольно позволила вести себя эта женщина на приёме у градоначальника.

Дознаватель кивнул и что-то быстро черкнул в своём блокноте.

— А вы не находите странным, что после вашего разговора с президентшей Теплтон с ней стали происходить странности?

Я удивлённо округлила глаза и наклонила голову набок.

— Брианна обросла шерстью, начала кусать гостей за ноги и мочиться по углам?

Однако Эрих шутки не оценил. Впрочем, я и не ждала этого. Куда важнее было отвести от себя подозрения во злонамеренном колдовстве. А сделать это было труднее, учитывая, что я знала, чьих туманных рук это дело.

— Как утверждает сама президентша, еда стала разваливаться у неё в руках. Затем она несколько раз поскользнулась на ровном месте. А после вальса под ней развалилась лавочка, из-за чего она предстала в нелепом виде перед другими гостями.

— А давайте будем всех вокруг обвинять в собственной неуклюжести, — саркастично предложила я. — Но если серьёзно, то Брианна стала жертвой своих кривых рук и ног. Никто не виноват, что она проносит еду мимо рта и не смотрит себе под ноги.

— Вы использовали магию в какой-либо форме?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Более того, я не могла её использовать, даже если бы захотела. В резиденции градоначальника установлены мощные защитные артефакты, блокирующие магию. Любая попытка колдовства вызвала бы немедленную реакцию.

Ауф Штром кивнул, делая пометки.

— Что произошло дальше?

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Начался фейерверк. Внезапно. Без предупреждения. Я помню яркие вспышки, грохот. А потом… — я сглотнула, — потом увидела огонь. Беседка горела. Я бросилась туда, но лорд ван Кастер остановил меня. Он сам побежал к беседке.

— После пожара что происходило?

— Ко мне подошёл градоначальник, и недвусмысленно поинтересовался причастна ли я к пожару. Я ему ответила, что пришла, как человек, пожелавший оказать посильную помощь детскому приюту. Это, кстати, можно легко проверить по чеку, который я отдала господину Шармэ. Пока я разговаривала с ауф Гроссом, к нам подошёл лорд ван Кастер и подтвердил мои слова о том, что мы стояли на террасе вдвоём. И что я весь вечер была на виду у других гостей.

Кивнув, ауф Штром закрыл блокнот.

— Благодарю за откровенность, госпожа Миррен, — он в два глотка опустошил чашку и поднялся. — Вы мне облегчили работу.

Что-то в его тоне заставило стянуться тревожный комочек в груди. Но я предпочла не обращать на это внимание. В конце концов, приход дознавателя может расшатать чьи угодно нервы.

Я тоже встала из-за стола.

— Это всё?

— На сегодня да, — ответил он и внезапно улыбнулся, отчего мне стало не по себе. — Чай отличный. И позвольте дать вам неофициальный совет, госпожа Миррен. Только между нами.

— Внимательно вас слушаю.

— Постарайтесь какое-то время вести себя тихо. Не сто́ит раздражать и без того перепуганное общество своими выходками.

— Господин ауф Штром, — холодно парировала я. — Если обществу захочется насадить меня на вилы, то неважно, насколько тихо я себя буду вести. Всегда найдутся те, кто захочет исправить или уничтожить мою инаковость. К сожалению, люди редко когда бывают терпимыми по отношению к своим собратьям. Особенно когда эти собратья отличаются от них.

На это дознаватель мне ничего не ответил. Лишь усмехнулся, будто не ждал иного ответа и вышел из столовой.