Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 7.1 Неприятности откуда не ждали

Даже после самой сильной бури

наступает ясный день…

А потом снова буря.

То утро началось с того, что в мою спальню ворвалась взволнованная Минди, размахивая газетой как знаменем.

— Миледи! Миледи, проснитесь немедленно! Вы не поверите!

Я недовольно заворчала, зарываясь глубже под одеяло. Кровать тут же заботливо укутала меня плотнее, мурлыча что-то успокаивающее.

— Минди, — прохрипела я голосом, больше похожим на карканье простуженной вороны, — если дом не горит, то дай мне поспать. Ещё пять минут. Или десять. Или час.

— Но это важно!

— Всё важное может подождать до «после завтрака».

Горничная дёрнула одеяло, и оно обиженно зашипело, но послушно сползло.

— Нет, не может! Клянусь богами, миледи, если вы сейчас же не встанете, то я окачу вас ледяной водой!

Её голос звучал так воинственно и решительно, что не оставалось никаких сомнений: окатит и даже жалеть не будет.

Чертыхнувшись, я села на кровати и откинула спутанные волосы с лица. После месяца работы в «Дракарион-Астер» больше всего мне хотелось, чтобы никто не будил меня как минимум сутки. Хотя бы дали поспать лишний час в будний день.

Но у Минди были совершенно другие взгляды.

— Смотрите! — Она сунула мне газету прямо в лицо.

Я отпихнула бумагу и, зло сощурившись, вырвала газету из рук горничной.

На первой полосе «Миствэйлского вестника» красовался заголовок, набранный такими большими буквами, что их можно было читать с другого конца улицы: «СКАНДАЛ В ОБЩЕСТВЕ ДОБРОДЕТЕЛЬНЫХ ЖЁН! ПРЕЗИДЕНТША ТЕПЛТОН ОБВИНЕНА В РАСТРАТЕ!»

Я замерла, уставившись на заголовок.

— О как! — присвистнув от удивления, я напрочь забыла про сон.

Пробежав глазами по строчкам, я с трудом подавила в себе истерический смех, который так и рвался наружу.

«…Анонимный источник предоставил редакции документы, свидетельствующие о том, что президентша Брианна Теплтон на протяжении последних трёх лет систематически присваивала средства, собранные Обществом Добродетельных Жён на благотворительные цели. Вместо передачи пожертвований в приюты, больницы и дома призрения, госпожа Теплтон использовала деньги на личные нужды: приобретение драгоценностей, дорогостоящих нарядов и даже загородного особняка, оформленного на имя её кузины…»

— Боги всемилостивые, — выдохнула я, опуская газету на колени. — Она воровала у сирот и вдов, прикрываясь добродетелью!

— Вот именно! — Минди аж подпрыгивала от возбуждения. — Весь город только об этом и говорит! Представляете, миледи?! Та, что учила всех нравственности, сама оказалась воровкой!

Я снова уткнулась в газету, жадно читая дальше:

«…Магистрат Миствэйла незамедлительно начал расследование. Президентша Теплтон отказалась давать комментарии, заперевшись в своём доме. Однако свидетели утверждают, что видели, как вчера поздно вечером к особняку Теплтонов прибывали представители городской Департамента Правопорядка.

Совет Общества Добродетельных Жён собрался на экстренное заседание и единогласно проголосовал за вре́менное отстранение Брианны Теплтон от должности до окончания расследования. Исполняющей обязанности президентши назначена леди Элен ауф Гросс, супруга градоначальника…»

Медленно сложив газету, я воззрилась на Минди. Она сияла, как начищенный соррен:

— Вот вам и президентша! Воистину в «Слове» сказано: «Бойтесь людей, о своей праведности кричащих, ибо гибельной дорогой идут они».

Меня так и подмывало напомнить горничной, что ещё меньше года назад она сама была не так далека от тех, кто кричит о своей праведности, пока Вилли Гром не остудил её порывы. Однако промолчала. В конце концов, к делу это не относилось, а вот настроение могло сильно испортить.

— Минди, — я потёрла лицо руками, — ты, случайно, не знаешь, кто этот анонимный источник?

Горничная пожала плечами:

— Откуда мне знать? В газете не написано. Но кто бы это ни был, он оказал городу великую услугу.

«Главное, чтобы эта услуга не вылезла мне боком», — подумала я, догадавшись, как на самом деле может стоять за этим.

Я же просила Ха-Аруса устроить ей «очень весёлую жизнь». Просила. Но чтобы настолько?! Хотя погодите-ка… Ха-Арус питается болью и страхом. А кражи, документы, расследования — это слишком уж человечно. Для демона, который предпочитает прямые методы вроде падающих тарталеток и ломающихся кресел, чересчур рационально.

Значит, это кто-то другой. Кто-то, кто имел доступ к финансовым документам Общества. Кто-то, кто знал о махинациях Теплтон и ждал подходящего момента, чтобы ударить.

Тогда кто?

— Миледи, ваш завтрак остывает, — Минди уже раскрыла шкаф и принялась искать в нём перебирать наряды. — Вы же не забыли, что вам ещё на работу сегодня?

— Вот зачем ты мне напомнила? — я скривилась, борясь с желанием упасть обратно на кровать и замотаться в одеяло.

Однако вместо этого, спустила ноги на прохладный коврик и направилась в уборную.

Пока я собиралась и завтракала, меня никак не отпускали мысли о том, кто мог быть причастен к этому скандалу. То и дело в голове крутились строчки: «Элен ауф Гросс стала новой президентшей». Элен, которая показалась мне такой неуверенной и живущей в тени своего властного мужа.

«А что, если она вовсе не такая тихая?» — подумала я, намазывая свежую булочку джемом. — «Что, если она просто ждала своего часа? Наблюдала. Собирала информацию. И нанесла удар именно тогда, когда Теплтон была занята охотой на меня».

Хитро. Очень хитро.

Если это правда, то я невольно сыграла роль приманки в чужой игре. Теплтон так увлеклась уничтожением моей репутации, что не заметила, как нож занесли над её собственной.

«Впрочем, какая разница, кто именно это сделал?» — Я допила чай и поставила чашку с лёгким звоном на блюдце. — «Главное, результат. Теплтон повержена. Её постановление потеряет силу, а, значит, мой салон спасён».

Сердце в груди радостно ёкнуло и забилось быстрее. Ещё немного, и я смогу вернуться к своей работе Дома. Осталось только решить, как правильно поступить: доработать год на ван Кастера или же уйти сразу?

Совесть подсказывала, что если я уйду сразу, то поступлю некрасиво по отношению к тому, кто протянул мне руку помощи в трудный момент. В конце концов, за этот месяц работы Рэйвен ни разу не пытался меня поддеть или обидеть. И, положа руку на сердце, я призналась себе: он с терпением относился к некоторым моим вывертам на работе. Например, случайный пожар из-за экспериментов с новыми артефактами, полёты на трости по коридорам или же вонь от лечебных снадобий, которые я варила, не выходя из своего кабинета. В общем, соседство так себе. К тому же Рэйвен отлично остужал головы особо прытких моряков, которые, увидев перед собой юную особу, а не старую каргу, всеми силами пытались флиртовать. Правда, иногда флирт выходил за рамки приличия, превращаясь в открытые домогательства.

Рабочий день прошёл, как обычно. Моряки приходили один за другим с историями о призраках, проклятиях, дурных приметах. Я слушала, раздавала советы и амулеты. Иногда просто успокаивала, объясняя, что их страхи лишь игра воображения в долгих ночных вахтах. Одним словом, в «Дракарион-Астер» текла своя размеренная жизнь.

К концу рабочего дня, когда весенние сумерки уже сгустились за окном, превратив порт в царство теней и фонарей, я почувствовала себя выжатой, как лимон после приготовления трёх литров лимонада.

Магия вытянула из меня все силы. Голова гудела, перед глазами плясали разноцветные пятна, а в висках пульсировала ноющая боль. Левая нога превратилась в сплошной комок одеревеневших мышц, и я всерьёз подумывала о том, чтобы просто лечь на диван и не вставать до утра.

В дверь негромко постучали.

— Ведьма умерла, — громко простонала я, не поднимая головы со стола. — От переутомления и избытка морских суеверий.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Рэйвена:

— Мёртвые обычно не разговаривают. Во всяком случае, не с таким ехидством.

— Исключение из правил, — буркнула в ответ и всё же поднимала голову. — Особо язвительные ведьмы продолжают ехидничать даже после смерти. Это у нас в крови.

Рэйвен вошёл, неся в руках поднос с дымящейся тарелкой. Запах ударил в нос — жареное мясо, овощи, свежий хлеб. Желудок предательски заурчал, напоминая, что обед я благополучно пропустила, увлёкшись работой.

— Элан сказал, что ты ничего не ела, — Рэйвен поставил поднос на край стола, отодвинув в сторону бумаги. — Решил подкормить. А то помрёшь с голоду. А объяснять, почему моя подопечная скончалась прямо на рабочем месте, я не хочу.

Я потянулась к вилке.

— Драконы все такие заботливые или ты исключение из правил? Хотя какая разница. Упитанная ведьма принесёт больше пользы, чем тощая.

— Именно, — невозмутимо согласился он, устраиваясь в кресле для посетителей. — Так что поменьше болтай и побольше ешь.

Я фыркнула, запихивая в рот кусок мяса. Боги, как же было вкусно! Брюзга, конечно, готовил превосходно, но повар «Дракариона» был на голову выше. Или на два. А может, я просто забыла, когда ела последний раз что-то действительно сто́ящее.

— Как прошёл первый день? — спросил Рэйвен, глядя, как я уничтожаю содержимое тарелки со скоростью голодного волка.

— Нечисть, приметы, проклятия, — пожала я плечами, прожёвывая очередной кусок. — Обычный рабочий день магического консультанта. Ничего особенного.

— Элайджа сказал, что ты помогла ему. Встретился с ним сегодня на пристани. Улыбался во все оставшиеся зубы. А Бартон улыбается раз в год. На праздник Восхождения. И то не каждый.

— Значит, ему удалось избавиться от навьи, — усмехнулась я. — Приятно осознавать, что теперь хмурый капитан будет спать сном младенца.

Мы замолчали. Я доедала ужин, а Рэйвен смотрел в окно, где порт погружался в ночь. Огоньки фонарей отражались в чёрной воде, мачты качались, как тени гигантских деревьев.

— Кстати, — отложив вилку, я вытерла рот салфеткой и посмотрела на ван Кастера, — твои люди совсем не такие, какими я их представляла.

— А какими ты их представляла? — он повернул голову, и в серо-зелёных глазах мелькнул интерес.

— Грубыми, циничными, плюющимися табачным соком и ругающимися на каждом слове. Такими, знаешь ли, морскими волками, которым плевать на магию, суеверия и всё остальное.

Рэйвен усмехнулся:

— Моряки — самый суеверный народ в мире. Они верят в приметы больше, чем жрецы верят в богов. Потому что в море нельзя полагаться только на себя. Там слишком много неизвестного. Слишком много того, что не объяснишь логикой.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Поэтому они и пришли к тебе. Потому что ты не смеёшься над их страхами и не пытаешься убедить, что всё это чушь.

Я встретилась с его взглядом и почувствовала, как в груди разлилось тепло, опасное и притягательное одновременно.

— Кстати, ты слышал про скандал с президентшей Теплтон? — как бы между прочим, поинтересовалась я, всеми силами стараясь не обращать внимания на внезапно всколыхнувшиеся влечение и тоску.

— Читал, — Рэйвен медленно качнул головой и, прищурившись, пристально воззрился на меня. — Сто́ит отдать должное твоему демону. Красиво сработано.

— Это не Ха-Арус, — возразила я. — Он бы скорее довёл президентшу до истерики, а не играл бы в шпиона. Не его природа.

Рэйвен задумчиво погладил подбородок длинными пальцами.

— Ты уверена?

— Более чем. Честно говоря, я подумала, что это мог быть ты, — соврала я. Но заметив, как удивлённо приподнялись брови, стушевалась и торопливо засобиралась. — Большое спасибо за ужин, милорд, но мне пора домой. Поздно уже. Карл ждёт внизу, а я обещала его отпустить пораньше к его пассии.

Рэйвен тоже встал и подошёл ближе. Тепло с нотками сандала и моря окутало меня облаком, и сердце тоскливо заныло в груди.

— Спасибо, что не стала сразу же разрывать контракт. Хотя ты имеешь полное право. Особенно сейчас, когда вернутся посетители в салон.

— Я ведьма, милорд, а не сволочь, — выдавила я, чувствуя, как предательски розовеют щёки. — И умею быть благодарной тому, кто помогает мне.

Поспешно схватив трость, я заковыляла к двери, надеясь, что ван Кастер не заметит моих смешанных чувств. Бежать. Нужно было срочно бежать отсюда, пока я не наделала глупостей.

— До завтра, милорд.

— До завтра, Эвелин.