Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 8.4

Изначально придуманный план казался идеальным: я прибываю в гостиницу и, когда Эрих отвлекается, подливаю ему в бокал с вином «сон Мартены». Пока дознаватель будет спокойненько смотреть сладострастные сны со мной в главной роли, мы с Ха-Арусом успеем отнести Карла к Дряхлой Скале, где нас будет поджидать экипаж Мартина.

Вот только план полетел к чёртовой матери в тот самый момент, когда мы — я, Минди и Брюзга, — обговаривали последние детали перевозки возницы в гостиной.

— Боюсь, миледи, придётся импровизировать. — Из пола высунулась голова Ха-Аруса, глядя на меня снизу вверх. — Ваш дорогой ауф Штром уже возле калитки.

Я прикрыла глаза и выругалась. Да чтоб Горнище утянуло этого дознавателя! Полдня подготовки, — и всё коту под хвост, потому что он решил застать меня врасплох. Впрочем, от него следовало ожидать нечто подобного. Наверняка Эриху не терпелось и рыбку съесть, и сковородку не помыть. В смысле, и мной воспользоваться, и убедиться, что в доме прячется «особо опасный преступник».

— Значит, всё переигрываем. — Я щёлкнула несколько раз пальцами, собираясь с мыслями. — Минди, Брюзга, вы делаете вид, что отдыхаете. И чтоб ни единого звука. Если я не спущусь к полуночи, то вы сами отвезёте Карла к Дряхлой Скале. А я в это время постараюсь отвлечь дознавателя.

Минди открыла было рот, чтобы запричитать по поводу чести и достоинства обручённой дамы, однако тихий, почти деликатный стук в дверь прозвучал как удар молота по наковальне, заставив нас дружно вздрогнуть.

Не говоря ни слова, Брюзга пихнул горничную к выходу, и они скрылись в кухне. Ха-Арус же растворился в полу чёрным туманом.

Несколько секунд я стояла неподвижно, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. В голове даже мелькнула малодушная мысль спрятаться и притвориться, что никого нет дома. Но, зная ауф Штрома, я предположила, что он вернётся, но в этот раз же не один.

Когда стук повторился, я поспешила к двери, молясь всем богам, чтобы ауф Штром принял моё волнение за неловкость и стыд.

— Добрый вечер, Эвелин, — негромко произнёс Эрих, когда я распахнула дверь. — Позволишь войти?

Я молча отошла в сторону, пропуская его в дом. Он быстро окинул взглядом прихожую, будто выискивал подвох. Однако в доме царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулким тиканьем напольных часов в гостиной.

— А где слуги? — как бы между прочим поинтересовался ауф Штром.

— Отпустила их сегодня пораньше, — как можно спокойнее ответила я, но голос всё равно предательски дрогнул. — Им ни к чему знать, почему я решила улизнуть из дома посреди ночи.

Обернувшись, Эрих смерил меня оценивающим взглядом и тепло улыбнулся.

— Нервничаешь?

— Да, — Я покрепче сжала набалдашник трости и нетвёрдой походкой направилась к лестнице. — Мне кажется, я имею на это полное право. Тем более мы договорились встретиться в гостинице, а вы пришли в мой дом.

— Решил, что он более подходящее место. В отличие от гостиницы, где могут побеспокоить.

— Признайтесь, вы просто побоялись разоблачения. Хозяин гостиницы может оказаться болтливым. Не в меру и не к месту. А здесь о вас знают только я, вы и ваши люди, которые приглядывают за моим домом.

Эрих рассмеялся, будто я рассказала смешную шутку. Ну или он попытался скрыть собственную неловкость. Мне невольно подумалось, сколько женщин могло оказаться жертвами его притязаний. Но тотчас отбросила в сторону эти мысли. Ауф Штром вёл себя так, будто он впервые решил воспользоваться служебным положением в собственных целях.

— Некоторые люди крайне боятся потерять то, что имеют, — сказал он. — Поэтому предпочитают помалкивать.

— Судя по всему, хозяин гостиницы либо ваш друг, либо хорошо знает, на что вы способны, — предположила я и, толкнув дверь, жестом пригласила его войти. — Надеюсь, вас не смутит скромность моей спальни.

Переступив порог, Эрих медленно огляделся, будто оценивал не обстановку, а саму меня через каждую деталь в комнате. Единственным источником света в комнате служил растопленный камин. Пламя жадно лизало поленья за кованой решёткой, отбрасывая дрожащие оранжево-алые отблески и причудливые тени на мебель. Его взгляд скользнул по креслу у камина, задержался на заправленной постели и вернулся ко мне.

— У тебя очень уютно, — произнёс ауф Штром. Он снял пальто и аккуратно повесил его на спинку кресла.

Я сдержанно улыбнулась.

— Сочту за комплимент. Располагайтесь, я принесу вина.

— Я пойду вместе с тобой, — вкрадчиво произнёс он, подойдя ко мне вплотную.

Я едва сдержала вздох разочарования. Надежда подлить снотворное в бутылку погасла, быстрее, чем свеча — от порыва ветра.

— Буду весьма признательна. — Я инстинктивно подалась назад и, отвернувшись, зашагала по коридору. — Поможете нести мне бокалы и фрукты.

Будь моя нога здоровой, я бы бросилась опрометью от него. Взгляд дознавателя я буквально чувствовала кожей, а где-то на периферии сознания панически билась одинокая мысль: а что, если у меня не получится? Что, если Эрих решит сам разлить вино по бокалам? Как мне тогда действовать?

То, что свидание может зайти слишком далеко, выбивало у меня почву из-под ног. Несмотря на тепло в доме, меня охватило ощущение, будто меня выбросили в ледяную прорубь.

Бутылка вина и бокалы нашлись в кухонном шкафчике, а тарелка с нарезанными фруктами и сыром — в буфете. Ауф Штром по-хозяйски вытащил поднос, поставил на него бутылку, бокалы и тарелку.

Краем глаза я увидела лицо дознавателя в отражении стеклянной дверцы буфета. Он выглядел довольным, как кот, беззастенчиво налакавшийся сметаны. Или как охотник, который прекрасно осознавал: добыча никуда не денется.

— Вам это дорого обойдётся, когда Рэйвен, что вы сделали, — мрачно произнесла я, когда мы поднялись в спальню.

— Если он узнает, — усмехнулся Эрих, откупоривая бутылку. По комнате тотчас разлился терпкий, пьянящий аромат вина. — Слуг нет, а ты будешь молчать, потому что боишься не его гнева, а того, что он может отказаться от тебя. Даже несмотря на то, при каких обстоятельствах всё произошло.

Свет от камина играл на его лице, высекая резкие тени под скулами, делая черты одновременно мягкими и опасными. Отблески огня плясали в глазах дознавателя, а мягкая полуулыбка делала его похожим на демоническое создание, сошедшее со страниц древних легенд.

На миг я почувствовала себя мухой, угодившей в липкую паутину — чем больше я пыталась из неё выбраться, тем безнадёжнее вязла в ней.

— Какой же вы мерзавец! — едва слышно прошелестела я. — Ломать чужую жизнь и мелочно радоваться этому.

Эрих погрозил мне указательным пальцем.

— Попридержи оскорбления, — и тут же добавил более беспечным тоном: — К тому же я оказываю тебе неоценимую услугу. На тебя сильно взъелись. Если бы это дело не отдали мне, то другой дознаватель вряд ли бы стал с тобой церемониться. Я рискую карьерой ради тебя. И мне кажется, я заслужил небольшой награды.

— Что вы имеете в виду?

Ответить Эрих не успел.

Краем глаза я увидела в окне белый силуэт ворона. Отлетев от окна, он с силой влетел в стекло. Я испуганно вскрикнула, зажав рот руками. Эрих стремительно скользнул к окну и, распахнув его, выглянул наружу.

Воспользовавшись тем, что ауф Штром отвлёкся, я дрожащими пальцами выудила медальон, спрятанный в вырезе корсажа, и плеснула содержимое из него в оба бокала. Зная, что могу перепутать бокалы, я заранее выпила настойку из серебряной нити белопуха — растения, который нейтрализует любые снотворные. На секунду вино помутнело, заставив меня похолодеть от страха, но тотчас стало прозрачным, будто в нём ничего не было.

— Ночная птица, — констатировал Эрих, закрывая окно. Он обернулся и смерил меня изучающим взглядом, от которого захотелось съёжиться. — Ты дрожишь, Эвелин.

— Нервы ни к чёрту, — искренне призналась я, вытирая вспотевшие ладони о юбку.

— Вчера ты была куда более дерзкой, — он насмешливо изогнул бровь. — Куда пропал твой пыл?

— Если бы я знала, что буду вынуждена спать с вами, то гнала бы вас гнилым веником.

Эрих прицокнул языком и покачал головой, будто разочаровался в моём ответе.

— У тебя ещё есть возможность отказаться.

— Нет! — Ответ получился слишком громким. Я нервно сжала руку, перетирая пальцами невидимую пылинку, и тише добавила: — Нет. Раз уж я дала согласия, то пойду до конца.

Эрих нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и тепло улыбнулся:

— Вот и умница, — взяв бокалы с подноса, он протянул один из них мне. Но не отдал его, а поднёс к свету, разглядывая вино на просвет: — Ты ведь не пыталась подсыпать мне что-нибудь? Снотворное, например? Или яд?

Сердце ухнуло в пятки. Но я заставила себя беззаботно рассмеяться:

— Господин ауф Штром, вы переоцениваете мои способности. Я ведьма желаний, а не отравительница. К тому же — я наклонила голову набок, — зачем мне вас травить? Чтобы обречь себя на ещё большие проблемы?

Эрих несколько секунд смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Потом протянул мне бокал, который был в его руках, и довольно усмехнулся:

— Прошу прощения за недоверие. Профессиональная деформация. Тогда выпьем на нас.

— За то, чтобы наши пути больше никогда не пересекались, — тихо добавила я и одним махом опустошила бокал.

Затем подошла к дознавателю, протянула руки к чёрной ленте его галстука и дрожащими пальцами принялась развязывать узел. Первым порывом было стянуть шёлк так, чтобы Эрих посинел от нехватки воздух. Однако я осадила себя: ни к чему тратить силы и время на то, что сделает «сон Мартены».

Под его внимательным взглядом я чувствовала, как щёки заливает румянец.

— Вы меня смущаете, когда так на меня смотрите, — невнятно пробормотала я.

Ауф Штром тихо рассмеялся.

— Брось! — поддел он меня, обняв меня за талию. — У тебя неплохо получа…

Договорить он так и не смог. Глаза закатились, руки обвисли плетями, и дознаватель рухнул на ковёр без сознания.

— Мужчины, — презрительно фыркнула я и возвела глаза к потолку. — Когда их ослепляет страсть, мозг отказывается работать.

Между цветочным узором лепнины просочился чёрный туман.

— Браво, миледи, — Ха-Арус обнажил ряды острых зубов в своей жутковатой ухмылке. — Не прошло и часа, а дознаватель уже у ваших ног.

— Не хочу думать о том, что со мной произошло бы, если бы не Негодяй, — тяжело вздохнула я, порывисто почесав глаза. — Так, тащи его на кровать и раздень. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Может его ещё связать? — проворчал демон, положив Эриха на диван.

— Если он очнётся, это вызовет вопросы. Хватит и того, что он проспит в моей кровати в чём мать родила.

— И, между прочим, я не давал на это согласия, — пробурчал кровать. — Не хватало ещё чужой задницы на моих прекрасных перинах.

— Цыц, смутьян! — оборвала его я. Не было никакого желания спорить с разобиженной мебелью. — Потерпишь. Иначе мы все окажемся в очень глубокой заднице.

Ответом послужил лишь неодобрительное ворчание.

Убедившись ещё раз, что дознаватель видит сладострастные сны, я тихонько выскользнула в коридор и бесшумно прикрыла за собой дверь.

Подвал встретил нас сонным брюзжанием и тёплой затхлостью.

— Как он? — Я кивком указала на Карла. Возница был всё ещё бледен, как полотно. Однако его дыхание выровнялось, а горячечный бред отступил.

— Жар спал, — негромко отрапортовала Минди, поднимаясь со стула. — Но в сознание он так и не пришёл.

— Главное, что жар спал…

— Вы ещё сюда и птицу притащили? — влез в разговор подвал. — Учтите, если она нагадит, то в следующий раз сами будете рыть себе проходы к катакомбам.

Словно в подтверждение его слов разнеслось тихое хлопанье крыльев. Негодяй сделал круг под потолком и уселся на моём плече.

— Давненько тебя не видела, дружище, — я почесала под вороньим клювом и тепло улыбнулась. — Спасибо, что выручил меня с дознавателем.

Ворон важно каркнул и снова взлетел к потолку.

— Он проведёт нас через катакомбы, — Ха-Арус материализовался рядом с Карлом и подхватил его на руки. Возница застонал, но так и не проснулся. — Помнится, Ферус неплохо ориентируется в подземельях. Да и фонарь тащить с собой не придётся.

— В смысле? — не поняла я.

Вместо ответа демон взглядом указал на ворона. Я проследила и тихонько охнула: белое оперенье Негодяя отбрасывала неяркий белёсый свет на стены подвала.

— Боги, — присвистнула я от удивления, — сколько же тайн хранится в доме Миррен?

— Больше, чем вы думаете. — Чёрная лента тумана отделилась от Ха-Аруса, нащупала в кирпичной кладке незаметную выемку и нажала. Раздался тихий щелчок. Часть стены отъехала в сторону, открывая узкий проём. — Пойдёмте, миледи. Только будьте осторожнее. Здесь скользкие ступени.

Первым в проход влетел Негодяй. Молочно-белый свет его оперения выхватывал из тьмы стены, покрытые плесенью, и лужицы под ногами.

Поначалу я пыталась следить за временем, то и дело вытаскивая из кармана пальто часы. Однако минуты ползли со скоростью улитки, внезапно решившей покорить высокую гору.

Тоннель петлял, то поднимаясь, то круто уходя глубже под землю. Впереди под высокими сводами летел Негодяй. За ним, не касаясь земли, плыл Ха-Арус, неся возницу на руках, как мать — младенца. За ними, пыхтя, как заправский самовар, и ругаясь, как портовый грузчик, ковыляла я. От спёртого воздуха начала кружится голова, а своды, казалось, грозили вот-вот обрушиться на нас. Где-то между старыми кирпичами пробивались корни деревьев, свисая лохмотьями над головой. Где-то едва слышно журчала подземная речь. Пару раз нам навстречу выбегали перепуганные крысы и тотчас исчезали во тьме бесконечных проходов.

Мне невольно стало казаться, что мы бредём по катакомбам целую вечность. И вот когда уже я собралась спросить Ха-Аруса, а не заплутали ли мы, впереди завиднелась кромка звёздного неба в обрамлении пожухлой травы и корней дикого кустарника. А вскоре послышались мерные раскаты волн Миствэйловской бухты.

— Наконец-то! — облегчённо выдохнула я. — Я уж, грешным делом, начала думать, что мы никогда не выйдем к Дряхлой Скале.

Поднявшись на поверхность с помощью Ха-Аруса, я прикрыла глаза и с наслаждением втянула холодный морской воздух. После спёртой духоты каменного тоннеля, он пьянил подобно дорогому вину.

Огни города мелькали где-то вдалеке, будто ночная тьма подмигивала янтарными и бриллиантовыми искрами. Сама же скала, поросшая редким кустарником, высилась над нами, подобно старому великану, который решил вздремнуть на морском берегу. Кто придумал ей название «Дряхлая», я не знала, но в нём определённо что-то было.

Негромкий цокот копыт и скрежет колёс нарушили тишину, и вскоре из-за скалы показался чёрный экипаж со шторками на окнах.

— Слава богам! — радостно воскликнула я. — Это Мартин! Я боялась, что он не сдержит своё обещание.

Экипаж остановился в нескольких шагах от нас, и я, подхватив юбки, бросилась ему навстречу.

Внезапно Ха-Арус предупреждающе зашипел за моей спиной:

— Назад, миледи! Быстро назад!

Прежде чем я успела что-либо сообразить, тьму разорвал золотисто-алых всполох. Огненный шар пролетел совсем рядом с моим лицом и ударил в скалу. От неожиданности я рухнула лицом в песок, закрыв голову руками. Следующий шар прошипел надо мной, и послышался гулкий хлопок.

Разгневанно закаркав, Негодяй взмыл вверх. В ту же секунду пространство залило ослепляющим светом, от которого заломило в висках.

Ледяная лента обвила мою лодыжку и потянула назад.

— Кажется, ваш дружок остался недоволен свиданием, — Ха-Арус не церемонясь подхватил меня подмышку и стремительно заскользил.

От очередного взрыва на нас посыпалась каменная крошка со скалы.

— Нашёл время шутить, — обозлилась я не столько на демона, сколько на то, что весь план полетел к чертям. — Быстро в тоннель.

Однако из тьмы нам навстречу вышли инквизиторы с ружьями наперевес. Я насчитала четверых человек. Вроде бы немного, если не учитывать того факта, что дула были направлены на меня и Ха-Аруса.

— А ведь я предупреждал вас, госпожа Миррен, — голос ауф Штром заставил меня, затравленно обернуться. Он шёл неспешно в мою сторону, будто совершал приятную прогулку. — Никакого обмана и никакой магии. Но вы все решили сделать по-своему.

Из-за экипажа, словно тени, выдвинулись фигуры в тёмно-серых мундирах Департамента. Раз, два, три… Шестеро вооружённых инквизиторов окружили нас плотным кольцом. И это не считая четверых, которые преградили нам путь к катакомбам.

Я застыла, как вкопанная, ошарашенно уставившись на него.

— Серебряная нить белопуха, — ответил Эрих на мой немой вопрос. — Я двадцать лет работаю в отделе по борьбе со злонамеренным колдовством, Эвелин. Неужто вы думали, что я поведусь на вашу внезапную покорность? Впрочем, вы меня удивили. «Сон Мартены» и старые катакомбы… Честно говоря, я начал опасаться, что вы можете в них заплутать.

Ноги непроизвольно подкосились, и, если бы не трость, я бы упала.

Ауф Штром переиграл меня. Он с самого начала предполагал, как будут развиваться события, и решил расставить свою ловушку. Оставалось лишь понять, кто подставил нас.

— ПРОЧЬ! — прорычал Ха-Арус так, что шум моря потонул в его крике. Туман взвился вокруг него чёрными щупальцами. Красивое лицо демона исказилось, обнажая ряды острых зубов.

Полыхнуло фиолетовое пламя, и пару инквизиторов, стоя́щих ближе всех к Ха-Арусу, отбросило в сторону.

— Демон! У неё демон!

— Стреляйте!

Свист серебряных стрел пронзил воздух. Ха-Арус завыл и, выронив Карла на песок, рассы́пался облаком чёрного дыма.

— НЕТ! — заорала я, бросаясь к вознице.

Но сильные руки схватили меня, не давая двинуться с места. Холодный металл кандалов защёлкнулся на запястьях, мгновенно блокируя магию. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка оказалась железной.

— Тихо, тихо, — Эрих подошёл ко мне и взял за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Всё кончено, Эвелин. Вы проиграли.

Его губы разочарованно дрогнули книзу, будто он надеялся на другой исход

— Вы… — Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, — вы подонок.

— Возможно. Но я честный подонок. Я предложил вам выход, но вы отказались, попытавшись отравить меня, — потом отошёл на шаг и громко произнёс: — Эвелин Миррен, вы арестованы по обвинению в укрывательстве особо опасного преступника, попытке отравления должностного лица и противодействии правосудию, — затем перевёл взгляд на лежащего Карла и добавил, словно тот его мог услышать: — Карл Вальтон, вы арестованы по обвинению в побеге из-под стражи, применении боевой магии и покушении на жизнь сотрудников Департамента. Грузите её в экипаж. И Вальтона тоже, если он живой.

Меня грубо потащили к экипажу. Я обернулась, пытаясь разглядеть в темноте, что с Карлом, но ничего не увидела. Только серые мундиры, склонившиеся над телом на мостовой.

— Он жив, — крикнул из инквизиторов. — Еле дышит, но жив.

— Тогда тащите и его, — безразлично бросил Эрих.

Меня втолкнули в экипаж. Кожу под кандалами обожгло огнём, когда я рухнула на сиденье. Следом запихнули Карла, который безвольно осел на противоположное сиденье.

Дверца захлопнулась, и снаружи послышался голос ауф Штрома:

— В Департамент быстро. Не хочу, чтобы эта парочка устроила нам ещё сюрпризов.