Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 8.6

Суд начался ровно в девять утра, когда весеннее солнце начало пробиваться сквозь витражные окна зала заседаний Магистрата.

Помещение было огромным, с высоченными сводчатыми потолками, теряющимися в полумраке. Ряды скамеек заполнила публика, жаждущая крови и зрелищ. Трибуна для обвинения находилась напротив трибуна для защиты, а между ними — возвышение, где восседали трое судей в чёрных мантиях и напудренных и завитых париках.

Меня ввели в зал в кандалах. Тяжёлый металл сковывал запястья и щиколотки, отчего каждый шаг давался с трудом. Я добрела до скамьи для обвиняемых и рухнула на неё чувствуя.

Зал тотчас загудел, будто полоумный смельчак решил ткнуть палкой улей с сонными осами:

— Это она!

— Ведьма Миррен!

— Говорят, в её доме нашли запрещённые рукописи!

— А ещё говорят, она любовница лорда ван Кастера!

— Тихо в зале! — грянул голос главного судьи, и гул стих.

Я окинула взглядом зал.

Среди праздных зевак встретились знакомые лица. Вот в середине сидят сёстры Фурс. Клара то и дело промокала глаза платком, а Лара рядом с ней сидела с каменным выражением. Лишь изредка её губы изредка кривились, будто старшая Фурс никак не могла поверить в происходящее. Через скамью от них сидела госпожа Джезвол, помолодевшая лет на тридцать благодаря моему амулету. Ещё несколько клиентов негромко перешёптывалась между собой. Но о чём они говорили, невозможно было услышать из-за шума. На почётном месте сидели градоначальник ауф Гросс вместе со своей женой Элен. А на заднем ряду — Брюзга и Минди, державшиеся за руки.

На трибуне обвинения восседал Эрих ауф Штром. Он сидел, сложив руки перед собой, и смотрел прямо на меня. В тёмных глазах не было торжества, ни злорадства. Только холодная решимость человека, делающего свою работу, и глубоко запрятанная печаль. Рядом с ним — двое обвинителей в чёрных мантиях прокуроров.

А на трибуне защиты расположился Идан Кросс, адвокат ван Кастеров. Он листал бумаги, время от времени что-то помечая пером.

Главный судья — грузный мужчина с лицом, напоминающим бульдога, — стукнул молотком, призывая всех к порядку:

— Слушается дело по обвинению Эвелин Миррен во злонамеренном колдовстве, укрывательстве особо опасного преступника и содержании запрещённой нечисти. Слово обвинению.

Со своего места поднялся костлявый прокурор с носом, похожим на клюв стервятника:

— Ваша честь, уважаемые судьи! — его дребезжащий голос разнёсся по залу. — Перед вами предстала женщина, которая систематически нарушала законы Норстрии. Она использовала запрещённые магические приёмы, укрывала опасного беглеца, связанного с запрещённым Тёмным Орденом. Но самое вопиющее, она содержала в своём доме демона!

Зал снова загудел. Судья стукнул молотком:

— Тишина!

— Обвинение вызывает первого свидетеля, — продолжал прокурор. — Господина Альфреда Стейна, соседа обвиняемой.

Из толпы поднялся щуплый мужичонка с крысиным лицом и бегающими глазками. За всё время проживания в доме Миррен я видела его лишь пару раз, да и то мельком. Стейн предпочитал делать вид, что не замечает меня, и если бы не сестры Фурс, то я даже не знала бы, что это, оказывается, мой сосед.

Впрочем, меня больше заняло то, что в перечисляемых обвинений не прозвучало попытки отравления должностного лица, или как там выразился ауф Штром. Неужели дознаватель решил не упоминать этого, чтобы самому не оказаться обличённым в более низком преступлении?

— Господин Стейн, — голос прокурора выдернул меня из размышлений, — что вы можете рассказать о госпоже Миррен?

Альфред нервно облизал тонкие губы:

— Она… она опасная! В её доме постоянно творятся странные вещи. По ночам из её дома слышатся вопли, а по стенам двигались жуткие тени! Я видел призраков, которые танцевали в её саду.

«Ну не совсем вопли, — меланхолично подумала я. — И не каждую ночь». Просто однажды Ха-Арусу взбрело в голову устроить турнир среди садовых деревьев, кто громче и жалобнее заорёт. Победил фонтан, в который разошедшийся демон вылил три бутылки северского коньяка. Правда, потом демон долго прятался по всем комнатам, а когда я его прижучила в кладовке, он клялся и божился, что «ни одна живая душа не узнает об этом, потому что Дом хранит свои секреты». Стоило мне его отпустить, как он сразу же надоумил призраков устроить ежемесячный бал не в привычной зале, а в саду.

Что ж… Оказывается, Дом не всегда способен удержать свои секреты от чересчур любопытных соседей.

— Обвинение вызывает леди Элен ауф Гросс, — объявил прокурор.

Я резко вскинула голову.

Поднявшись со своего места, Элен прошла к трибуне свидетелей. Она двигалась неуверенно, нервно теребя платок в руках. Бледное лицо, потупленный взгляд, дрожащие руки — само воплощение запуганной женщины. Если не считать её тёмно-фиолетовую ауру, с чёрными извивающимися прожилками.

— Леди ауф Гросс, — обратился к ней прокурор вкрадчивым тоном, — что вы можете рассказать о госпоже Миррен?

Элен подняла на меня взгляд. Всего лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы разглядеть холодную ненависть, тщательно скрытую под маской робости.

— Я… — она всхлипнула и прижала платок к губам, изображая волнение, — я боюсь её. Когда она пришла на наш благотворительный бал, начались странные вещи. Президентша Теплтон подверглась нападению нечисти. Потом случился пожар, в котором чуть не погибла леди Лили ван Кастер. Я видела, как госпожа Миррен что-то шептала перед началом фейерверка. Видела, как она делала странные жесты руками. А потом… потом беседка вспыхнула. Я уверена, что это было её колдовство!

Меня будто окатили кипятком. Ложь! Наглая беззастенчивая ложь!

Я вскочила с места:

— Это неправда! — Я вскочила с места, размахивая руками: — Я была на террасе с лордом ван Кастером! Он может подтвердить!

— Тишина! — рявкнул судья. — Обвиняемая будет молчать!

Инквизитор грубо усадил меня обратно.

Не глядя на меня, Элен аккуратно вытерла уголки глаз и более уверенно продолжила:

— А ещё я слышала, как она угрожала президентше Теплтон. Говорила что-то про тень и про то, что Брианне не следует вглядываться в неё. А на следующий день президентшу начали преследовать несчастья, — а затем повернулась к судьям: — Я боюсь за свой город, ваша честь. Боюсь за своих детей. Такие, как госпожа Миррен, опасны. Они используют магию во зло, прикрываясь личиной добропорядочности!

Идан Кросс поднялся:

— Протестую, ваша честь! Свидетель даёт субъективную оценку, а не излагает факты!

— Протест отклонён, — отрезал судья. — Продолжайте, леди ауф Гросс.

И Элен продолжала. С каждым словом я всё больше понимала — это она стояла за всем начиная со слухов, расползающихся по городу, заканчивая арестом Карла. Но я не могла понять почему. За что она меня так ненавидела, что решила натравить всех вокруг? Ведь я же не сделала ей ничего дурного!

Когда Элен, наконец, закончила и вернулась на своё место, я встретилась с ней взглядом. Она смотрела на меня с холодной улыбкой, сбросив маску робкой овечки.

Следующим свидетелем оказался какой-то клерк из Департамента. Он монотонным голосом зачитывал список найденных в моём доме запрещённых книг, настоек и артефактов. Самое удивительное было то, что половина из этого списка мне не принадлежала, а половина имела разрешение и лицензию Палаты Арканных Дел.

Потом вызвали инквизитора, который участвовал в ночном обыске. Тот красочно описал, как я сидела в ванне «с вызывающим видом» и «явно что-то скрывала».

С каждым новым свидетелем петля на моей шее затягивалась всё туже.

— Обвинение вызывает господина Эриха ауф Штрома, — объявил прокурор.

Дознаватель поднялся и подошёл к трибуне свидетелей. Он двигался медленно, будто желал отодвинуть неизбежное.

— Господин ауф Штром, вы являетесь дознавателем особого отдела Департамента Магической Безопасности?

— Да, — коротко ответил он.

— Что вы можете рассказать суду о событиях той ночи, когда была арестована обвиняемая?

Эрих молчал несколько секунд, глядя куда-то поверх голов присутствующих. Потом перевёл взгляд на меня и чуть заметно улыбнулся. Вот только в его улыбке читалась горечь обречённого человека.

— Около двух недель назад я получил информацию, что в доме госпожи Мирре может скрываться человек, который ранее числился среди членов запрещённого Ордена Тёмных Магиков. А именно Карл Вальтон, работающий в доме госпожи Миррен. Он был арестован, но вскоре сбежал из-под стражи. В ту же ночь мы провели обыск в доме госпожи Миррен, но несмотря на магический след, Вальтона там не оказалось. Я организовал слежку, которая привела нас к Дряхлой Скале, где и была арестована госпожа Эвелин Миррен и сам Карл Вальтон.

Присутствующие оживились. Прокурор довольно улыбнулся:

— Значит, обвиняемая действительно укрывала преступника?

— Укрывала, — кивнул Эрих. Помолчав, он добавил: — Но должен признать, что вынудил её на это.

Зал взорвался возгласами. Довольная улыбка стекла с лица прокурора, который явно не ожидал такого подвоха:

— Что вы сказали?!

— Дело в том, что я получил анонимное письмо, — спокойно пояснил Эрих, — в котором утверждалось, будто Карл Вальтон являлся членом Ордена Тёмных Магиков. В этом же письме был список свидетелей, которые могли подтвердить его участие. Я провёл допрос свидетелей с нарушениями, не перепроверив все факты. Однако я решил перепроверить показания и выяснил, что двое свидетелей не узнали в Вальтоне бывшего адепта, а один и вовсе врал. Он признался, что получил приличную сумму от неизвестного лица за ложные обвинения господина Вальтона…

Зал буквально взорвался. Люди вскакивали с мест, кричали, размахивали руками.

— ТИШИНА! — заорал судья, колотя молотком. — ТИШИНА В ЗАЛЕ!

Прокурор метался по трибуне, как загнанная крыса:

— Ваша честь! Это… это недопустимо! Свидетель даёт показания, которые…

— Которые являются правдой, — всё также спокойно перебил его Эрих. — Моя ошибка в том, что я безответственно отнёсся к этому делу. И да, я готов понести за это наказание. Но госпожа Миррен не заслуживает виселицы за то, что пыталась защитить друга.

Воспользовавшись моментом, с места вскочил Идан Кросс:

— Ваша честь! Показания дознавателя полностью меняют дело! Требую пересмотра обвинений!

Судьи о чём-то яростно зашептались между собой. Главный судья то и дело мотал головой, второй — кивал, третий просто растерянно таращился в бумаги.

Наконец, главный судья стукнул молотком:

— Суд удаляется на совещание!

Они поднялись и скрылись за дверью. Зал продолжал гудеть, слышались крики, что «дознаватель продался ведьме». Кто-то, наоборот, защищал меня.

А я сидела, не в силах пошевелиться и не сводя с ауф Штрома потрясённого взгляда. В голове сделалось гулко и пусто.

Эрих дал показания в мою защиту. Правда, он умолчал о шантаже, которые могли опорочить его честь как человека. Но и того, что он сказал, с лихвой хватило бы, чтобы уничтожить его карьеру. Когда он сел на своё место, на него, подобно стервятникам, накинулись прокуроры. Судя по их лицам, они были готовы разорвать дознавателя за его слова. Однако Эрих лишь лениво пожимал плечами и молчал.

Наконец, судьи вернулись.

— Встать! — крикнул судебный пристав. — Суд идёт!

Главный судья развернул свиток и начал зачитывать холодным, бесстрастным голосом:

— Суд, рассмотрев все обстоятельства дела, пришёл к следующему решению. Несмотря на показания дознавателя ауф Штрома, факт укрывательства преступника остаётся доказанным. Факт использования запрещённых артефактов и снадобий — доказан. Факт содержания нечисти в жилом доме — доказан. На основании вышеизложенного суд выносит следующий приговор: Эвелин Миррен признаётся виновной по всем предъявленным обвинениям и приговаривается к пятнадцати годам каторжных работ в Чёрных Топях с последующим пожизненным запретом на использование магии.

Стук молотка поглотил гомон зала. Кто-то из присутствующих возмущался несправедливостью решения, а кто-то, наоборот, кричал, что «нечисти нечего делать среди добропорядочных горожан» и что «ведьме самое место на болотах».

Но и те и другие заткнулись, когда сквозь шум пробился тихий смех, перерастающий в истерический хохот.

— Пятнадцать лет в Чёрных Топях только за то, что кому-то стало неудобно жить по соседству с ведьмой! — выдавила я. Резко замолчав, я обвела безумным взглядом: — Да здравствует наш самый справедливый суд, готовый обречь невиновного на верную гибель!

— Обвиняемая! — рявкнул судья. — Прекратите паясничать!

— Пу-пу-пууу, — тихонько прошептала я себе под нос. — Да начнётся судилище…

Однако сидящие передо мной Минди и Брюзга словно по команде обернулись. Горничная побледнела как полотно, и непроизвольно схватилась за грудь пухлой рукой.

— Миледи? — яростно зашептал потрясённый домовой. — Миледи, как вы…

Выглянув из-под вуали, я прижала указательный палец к губам и взглядом указала на скамью обвиняемых, где бесновалась вторая я.

— Сидите тут, изображаете из себя правосудие! А сами что? Судья, — я ткнула пальцем в главного судью, — вы три года назад брали взятки от торговца Мейсона, чтобы он каждый раз выигрывал в суде против своих конкурентов! А вы, — я повернулась к прокурору, — избиваете свою жену! Пока общество считает вас добропорядочным гражданином, вы воспитываете свою жену палками. Да так, что в последний раз бедняжка две недели не могла встать с кровати!

Зал замер в ошеломлённой тишине.

— А вы! — я посмотрела на Элен ауф Гросс. — Корчили из себя невинную овечку, говорили, что боитесь ведьмы. А сами отправили подложные документы в газету, чтобы обвинить президентшу Теплтон в махинациях и занять её место во главе Общества Добродетельных Жён! Вы все прикрываете свои пороки добропорядочностью, а сами готовы растерзать любого, кто отличается от вас! Кто смеет быть не таким, как все! Трусы! Жалкие, лицемерные твари!

Воздух в зале задрожал раскалённым маревом. Витражные окна вдруг потемнели, словно солнце за ними погасло, и послышался глухое клацанье камня. Кирпич за кирпичом вырастали из ниоткуда, замуровывая проёмы. Зал погрузился в полумрак, освещённый лишь дрожащим светом магических светильников.

Люди заметались в панике. Кто-то бросился к выходу, но дверь захлопнулась сама собой.

— Нечисть! — заорал инквизитор, скользнув рукой к кобуре отработанным движением. — Она вызвала нечисть!

В искривлённом полубезумном оскале блеснули ряды острых зубов. Моя внешность, не сдерживаемая магией, стёкла вниз, превратившись в лохмотья чёрного тумана.

Там, где ещё мгновение назад была я, сидел Ха-Арус. Демон откинулся на спинку скамьи, закинув ногу на ногу, и ухмылялся во всю свою жуткую пасть. Чёрные глаза с пульсирующими радужками весело сверкали.

— Сюрприз! — прогремел он голосом, от которого задрожали стены.

Зал взорвался истошными криками.

— СТРЕЛЯЙТЕ! — заорал кто-то из инквизиторов.

Сквозь вопли перепуганной насмерть толпы перекрыл грохот выстрелов из револьверов.

— Ах, убили, сволочи! — Ха-Арус театрально схватился за грудь, куда угодило не меньше десятка пуль, и рассы́пался туманом.

— Ищите его! — завопил прокурор, размахивая руками. — Он здесь!

Туман заклубился под сводами зала, то сгущаясь, то рассеиваясь. А потом материализовался в облике полного господина в цилиндре, который мирно сидел на скамье в середине зала.

— Что за шум? — возмутился Ха-Арус голосом этого господина. — Что за безобразие? Я пришёл на суд, а тут творится чёрт знает что!

Инквизиторы метнулись к нему, но демон уже исчез, превратившись в пожилую даму с веером.

— Ах! — завизжал он писклявым старушечьим голосом. — Какие грубияны! Хватают приличных дам! Безобразие!

— Да он издевается! — прохрипел один из инквизиторов, лихорадочно заряжая револьвер.

Но остановить дорвавшегося до безобразия Ха-Аруса, им оказалось не под силу. Он появлялся то в виде судебного пристава, то в облике прокурора, то просто проносился чёрным туманом над головами, заставляя людей в панике пригибаться.

— Какие все нервные! — гоготал он, повиснув под потолком вниз головой. — Ну пошутил немного! Нельзя, что ли?

Пули свистели одна за одной, но демон с лёгкостью уворачивался.

— Между прочим, — Ха-Арус появился прямо на трибуне судей, устроившись между главным судьёй и его помощником, — вы все такие смешные, когда пугаетесь! Особенно вы, ваша честь. У вас лицо как у переваренной свёклы!

Судья с воем свалился с кресла и забился под трибуну.

Я же сидела в своём углу и с удовольствием наблюдала за творимым хаосом.

— Миледи, — осторожно прошептала горничная, глядя, как Ха-Арус возник за спиной у растерянного инквизитора и отвесил ему увесистого пинка под зад. Не ожидавший такой подлости служитель закона кубарем покатился по полу и затих, оставшись лежать возле скамьи. — Вы не хотите вмешаться?

— Он двадцать лет просидел в запертой комнате, — меланхолично отозвалась я. — Так, пусть повеселиться.

Но веселье внезапно оборвалось.

Главные двери зала распахнулись настежь с таким грохотом, что все разом застыли на месте, будто примёрзли. Даже Ха-Арус замер с молотком в руке, грозящим в очередной раз обрушиться на голову судьи.

Рэйвен неспешно прошёл по центральному проходу. Люди расступались перед ним, словно перед морской волной, которая сметёт любого, кто осмелится встать на пути. От него исходила такая волна магии, что воздух дрожал, искажая очертания предметов.

Взгляд ван Кастера скользнул по залу, нашёл меня в углу, и на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Что происходит в этом зале? — Рэйвена говорил спокойно и даже вкрадчиво. Но от его голоса люди дружно вздрогнули.

Главный судья боязливо высунулся из-под трибуны и попытался восстановить достоинство:

— Милорд ван Кастер! Мы… здесь суд над вашей подопечной… и она вызвала демона…

— Вижу, — оборвал его Рэйвен. Он остановился в центре зала и медленно повернулся, окидывая всех присутствующих холодным взглядом. — Вопрос в другом: успела ли моя невеста вдоволь повеселиться над теми, кто виновен в её неприятностях?

Он посмотрел в мою сторону и вопросительно заломил бровь.

Я кивнула, едва сдерживая смех:

— Вполне, милорд. Вполне.

Обернувшись, люди ахнули.

— Но как…

— Она же была на скамье!

— Колдовство!

— Отлично, — удовлетворённо протянул Рэйвен. Потом повернулся к судьям: — В таком случае позвольте мне внести ясность в это дело.

Он достал из внутреннего кармана плаща сложенный пергамент с печатями и развернул его:

— Согласно закону Совета Крыльев, принятому в тысячу шестьсот двадцать третьем году, любой дракон имеет право вмешаться в судебное разбирательство, если оно касается члена его семьи. Эвелин Миррен — моя невеста. А значит, она под защитой Дома Морского Дракона. Более того, у меня есть доказательства, что обвинения против госпожи Миррен были сфабрикованы. А одна из свидетельниц давала ложные показания.

Он медленно повернулся к месту, где сидела жена градоначальника:

— Леди Элен ауф Гросс не только лжесвидетельствовала против моей невесты, она также организовала покушение на жизнь моей сестры, леди Лили ван Кастер.

Элен вскочила с места. Лицо её исказилось гримаса злости и отчаянья:

— Нет! Это неправда! Я не…

— Будете это доказывать в другом месте, миледи, — Рэйвен насмешливо наклонил голову набок. — Или вы и вправду решили, что Совет Крыльев оставит без внимания покушение на одного из драконов?

Побледневший Арно ауф Гросс схватился за сердце и воззрился на жену с выражением человека, чей мир только что рухнул.

— Элен? — прохрипел он. — Это правда?

Но Элен не ответила. Она металась взглядом, ища выход, но инквизиторы уже окружили её.

— А что касается вас, господин ауф Штром, — Рэйвен повернулся к дознавателю, — ваше признание будет рассмотрено отдельно. Вы будете отстранены от должности до окончания расследования.

Стоя́щий неподвижно Эрих медленно кивнул.

— Справедливо, — глухо произнёс дознаватель.

Подойдя ко мне, Рэйвен наклонился и едва слышно проговорил:

— Суд окончен, миледи. Пора возвращаться домой.

Ухватившись за протянутую руку, я поднялась и бросила через плечо Ха-Арусу:

— Веселье окончено. Домой.

Демон обиженно надулся.

— Заседание окончено! — он ударил молоточком судью по лбу напоследок и послушно растворился в воздухе.