Хозяйка скандального салона "Огонек" 3

Глава 5.6

Когда дверь закрылась, на меня обвалилась тишина, в которой каждый звук, будь то тиканье каминных часов или потрескивание дров в камине, казались неестественными и запредельно громкими.

Несколько долгих секунд я с подспудным ужасом взирала на трещины в зеркале и пыталась осознать всё, что наговорил мне гном. Вроде бы ничего путного он не сообщил, но после его ухода в кабинете остался неприятный холод, какой наверняка чувствует любой человек, который осознал близость своего конца.

Я протянула руку и порывисто надела медальон и спрятала его под блузку. Холодное серебро обожгло кожу шеи и груди, вырвав меня на миг из оцепенения.

— Суетолог фигов, — пробормотала я и тяжело вздохнула.

Итак, я напортачила с магией, решив, что чёткое выполнение возложенного на меня Призвания спасёт от ошибок. Как оказалось, это не сработало. Значит, нужно выяснить, кто стал жертвой, исправить ситуацию и не допускать подобного в будущем. Логично? Логично. Оставался только вопрос: кто это был из клиентов?

Выщёлкивая ногтями незамысловатый ритм, я снова принялась кропотливо перебирать всех посетителей и клиентов, кто приходил ко мне со дня открытия салона.

Первая на ум пришла Лорелея со своим чудаковатым предложением стать любовницей Рэйвена. Впрочем, я быстро отмела его в сторону, поскольку я отказалась от него. Но что, если отказ и стал причиной? Леди ван Кастер же чётко произнесла своё желание. А ведь «сказавший слово, заключает договор». Нет, это вряд ли. Гром сказал, что желание исполнилось, а значит, Лорелея здесь ни при чём. Тогда кто? Торговец рыбой? Разочарованная девица? А, может, это сегодняшняя клиентка, вдова Джезвол? Нет, эта тоже не подходит. Её желание требовало времени на исполнение.

«Надо бы расспросить Карла, Минди и Брюзгу. И Гретисона с Ферсом», — подумала я и кое-как поднялась с кресла. — «Возможно, они заметили какое-то недовольство клиентов».

Брюзга оказался на кухне. Домовой гремел кастрюльками и сковородками, то и дело прикрикивая на ножи, которые так и норовили нарезать овощи покрупнее.

— Из недовольных здесь только метла, которая чудом спаслась от камина, миледи, — пробухтел в ответ на мой вопрос о клиентах домовой. — Теперь сидит в чулане и ни с кем не разговаривает. На вашем месте, я бы всё же отправил её в растопку. Не ровён час такая и топоры подговорить сможет. А с ними тяжелее договориться. Эти мало того что опасны, так ещё и тупы. Одним словом, топоры.

— Понятно. — Забивать себе голову возможным восстанием инвентаря, я не горела желанием. — Ты не видел Минди?

— Так это… Она вроде в гостиной бумажки перекладывала. Сюда заходит лишь за чаем и пирожными для господ посетителей.

Поблагодарив Брюзгу, я направилась в гостиную, которую горничная облюбовала под свои секретарские дела. Там, на её взгляд, было куда более уютнее, чем в кабинете на первом этаже. Даже уговорила рабочий стол туда перейти. Тот, скрипя от радости и старости дубовыми ножками, перебежал на новое место, и первые три ночи рассказывал портретам и роялю мемуары своей долгой жизни. Чем, собственно, притомил остальных до такой степени, что рояль начинал играть похоронный марш или реквием всякий раз, когда стол затягивал свой любимый монолог «Я так стар, что помню генерала Вальцхова…»

Однако в гостиной Минди не оказалось. Подождав несколько минут, я развернулась, чтобы уйти, но взгляд упал на свежий номер «Миствэйловского вестника». Видимо, Брюзга принёс утром вместе с почтой и оставил на круглом кофейном столике возле диванчика, на котором обычно дожидались своей очереди клиенты.

Почти всю первую страницу занимал снимок, на котором в свадебном платье стояла… Лили ван Кастер под руку со зрелым мужчиной в облачении жениха.

Сердце в груди гулко ухнуло и словно провалилось в бездну, а ноги, и без того некрепкие, вовсе утратили твёрдость. Медленно осев на диванчик, я стянула чёртову газету со столика и развернула её.

Огромный заголовок под дагеротипом гласил:

«Свадьба года: леди Лили ван Кастер вышла замуж за лорда Эрингтона».

Тело хватила вязкая слабость, руки задрожали, отчего газета задрожала, как сухая листва на ветру. Строчки скакали перед глазами, и я с трудом вчитывалась в строчки:

«…церемония прошла вчера в Главном Храме богини Лаэнти в присутствии узкого круга семьи и друзей. Невеста была в платье от мадам Флоретты, украшенном верстерским кружевом и драконьим жемчугом. Молодожёны выглядели счастливыми и после церемонии отбыли в свадебное путешествие в родовое поместье Эрингтонов на севере…»

«Молодожёны выглядели счастливыми»… Боги, какая ирония! Уж кто-кто, а счастлив в этом фарсе был только один дракон — Рэйвен. На снимке в статье он выглядел крайне довольным и гордым. И это на фоне вымученной улыбки и потускневших глаз Лили.

— Каков мерзавец! — только и всего выдавила я из себя, медленно кладя газету на место. — Ну какая же ты скотина, Рэйвен…

Сам несчастен, и сестру решил сделать такой же. Ну зато новые связи, договоры и, главное, репутация порядочного драконьего Дома, с которым можно иметь дела.

Чувство вины кольнуло сердце острой иглой. Впрочем, я тоже ничем не лучше. Если бы не настояла на своём, если бы отказалась исполнять желание, то Лили была бы счастлива, а моё зеркало — целым.

От злости я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Миледи? — тихо позвала Минди, зайдя в гостиную. ЯВ пухлых руках горничная несла охапку цветов в обёрточной бумаге. — Вы… вы в порядке? Вы так побледнели…

— Я в порядке, — механически ответила я, хотя это была наглая ложь.

Я была совсем не в порядке. Единственное, что утешало меня, — я нашла, где опростоволосилась со своей магией. Но этого было мало! Чертовски мало, чтобы решить проблему потрескавшегося зеркала.

— Скажи господину Гретисону, — помолчав, произнесла я севшим голосом, — чтобы он сообщил всем, что на сегодня отменяются все посетители. Мне нужно время, чтобы решить одну ма-а-аленькую, но очень серьёзную проблему.

— Этот гном принёс плохие новости, да, миледи? — Минди поставила цветы в вазу и повернулась ко мне. — Так и знала, что этого проходимца ничего хорошего не жди. Надо было гнать его поганой метлой из дома, едва он показался на пороге, а не чай с пирогами ему подавать.

Я с силой потёрла лицо ладонью.

— Скорее наоборот. Вилли Гром предупредил об опасности, в которую я вляпалась, сама того не ведая.

— Это как-то связано с лордом ван Дортом?

Я удивлённо воззрилась на горничную. Почти год я ничего не слышала ни об отце, ни о мачехе. Ровно с тех пор, как в наш маленький, уютный дом пришёл их адвокат Кроули и принёс официальный отказ отца от меня.

— А эти здесь при чём? — настороженно поинтересовалась я, заломив левую бровь.

— Ну так мальчишка-почтовой принёс сегодня письмо от милорда ван Дорта. Пока вы говорили с этим мелким проходимцем. — Хлопнув себя по лбу, Минди торопливо подошла к столу и принялась шелестеть бумагами. — Я его положила… Куда же я его положила?.. А вот! Нашла!

Она вытащила из-под стопки договоров чуть примятый конверт и подошла ко мне.

— Вот!

Я обречённо посмотрела на горничную, молча забрала конверт и сломала печать.

«Дорогая Эвелин!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа.

Пишу тебе по весьма деликатному вопросу, который, уверена, ты поймёшь и, надеюсь, окажешь нам посильную помощь. Дела твоего отца, лорда Винсента ван Дорта, в последнее время идут не слишком хорошо. Несколько неудачных инвестиций, падение цен на товары и непредвиденные расходы привели к тому, что наше финансовое положение оказалось весьма шатким.

Разумеется, мы надеемся, что это вре́менные трудности, и всё вскоре наладится. Но до тех пор нам требуется некоторая поддержка.

Я слышала, что ты открыла салон магических услуг в Миствэйле и дела твои идут весьма успешно. Говорят, посетители валом валят, а твоё имя у всех на устах.

В свете этого я осмеливаюсь попросить тебя оказать нам финансовую помощь. Не столь значительную, разумеется — мы не просим невозможного. Но достаточную, чтобы пережить трудные времена.

Уверена, ты понимаешь, что семья — это святое. И несмотря на все разногласия, которые могли быть между нами в прошлом, мы остаёмся родными людьми. А родные должны помогать друг другу в беде.

С надеждой на твоё понимание и великодушие,Клотильда ван Дорт».

Я пару раз перечитала письмо, а потом швырнула его на столик поверх газеты. Уши резанул собственный истерический смех, переходящий в хрип.

— Нет, ты представляешь, Минди! — Я хохотала так, что рёбра заболели, а на глазах проступили слёзы. — Эта лахудра Клотильда решила напомнить мне, что семья — это святое. А родные должны помогать друг другу.

Взволнованная горничная заметалась по гостиной, словно её стеганули вожжой по спине. Плеснув в стакан воды, она набрала полный рот и что есть силы плюнула в меня, как из распылителя.

Я посмотрела на неё ошалевшими глазами, но смеяться перестала.

— Спасибо, — негромко сказала я, стирая ладонью остатки воды с лица. — Но я сегодня уже умывалась.

— Простите, миледи. — Минди растерянно сунула стакан мне в руки и затеребила несчастный передник. — Но я испугалась, как бы у вас не случился приступ. Надо было сжечь письмо сразу, как его принёс мальчишка.

— Дай-ка мне чернильницу, бумагу и перо. И конверт.

Над ответом долго думать не пришлось. Слова сами собой выплеснулись на бумагу:

«Недорогая и неуважаемая леди Клотильда.

К счастью, вы ошиблись адресатом, поскольку моя мать, Айрэн Миррен, уже больше двадцати лет как покоится с миром на местном кладбище. Других родственников у меня нет. А потому я не обязана и уж тем более не горю желанием помогать совершенно чужим мне людям.

Эвелин Миррен.

P.S. Каждый пожинает плоды своих решений. И прошу вас более не волновать меня по пустякам».

Написав адрес ван Дортов на конверте, я скомкала письмо Клотильды и швырнула его в камин. Бумага вспыхнула ярким пламенем, а потом превратилась в чёрный пепел.

— Будь добра, — обратилась к Минди, — отнеси это письмо Карлу. Пусть он его отправит ван Дортам.

— А что они хотели, миледи?

— Денег, разумеется. И, похоже, их положение настолько бедственное, что сама Клотильда решила вспомнить о святости родственных отношений.

Минди ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Они серьёзно?

— Вполне. Трогательно, не правда ли? Впрочем, я не уверена, что они прислушаются к голосу разума. Скорее всего, будут ещё письма. Кстати, предупреди Гретисона и Ферса, чтобы не пропускали их, если вдруг наглость возьмёт верх над рассудком.

Покачав головой, горничная сощурилась. Губы дрогнули, будто она собиралась возразить, но вместо этого вдруг сказала:

— Сурово, но справедливо. Им следовало подумать, прежде чем оставлять вас без гроша в кармане, без имени и без будущего. Незачем быть вежливой с теми, кто отказался от вас.

— Вот и я так думаю.

Я осталась одна, глядя на полыхающие поленья в камине.

Семья. Очередная ирония судьбы. Когда им было выгодно, они от меня избавились. А теперь, когда им нужны деньги, вспомнили о «родственных узах».

Внутри не было ни злости, ни обиды. Только холодное и отсутствие сомнения в собственном решении.

Пусть тонут в своих долгах. Пусть продают поместье, драгоценности, что угодно. Мне было всё равно. Они для меня больше не существуют. Как и я для них не существовала, когда ван Дорт прислал ко мне Кроули.

Справедливость, как говорится, восторжествовала. Меня же куда больше волновало, как исправить ситуацию с Лили.