Истинный север

Глава 12

Луиза

— Лу, нет. Я выхожу из игры, — голос Гарри звучит тревожно, и этот взгляд пронзает меня насквозь. Ещё одно лицо Гарри Роулинса, которое трогает меня до глубины души. После той ночи я думала, что уже знаю его всего. Но сейчас я снова на взводе — не из-за него, а ради него.

— Пока нет, — отвечаю я и подхожу к тому самому молодому парню, что всё ещё участвует в торгах, бросая ему милую улыбку.

— Святой Боже, женщина, — бормочет Гарри у меня за спиной.

— Пятьсот? — выкрикивает аукционист, словно я нарушаю какие-то незыблемые мужские правила одним только своим присутствием.

— Насколько сильно ты этого хочешь? — спрашиваю я у парня, который уже скомкал буклет с информацией и крутит его в руках.

— Это просто инвестиция для меня.

— То есть, ты не фермер?

Я скользнула взглядом по его одежде — чистая белая рубашка, брюки, кожаные лоферы. Для него это, наверное, просто очередной объект для вложений. А для Гарри — нечто большее.

— Слушай, этот кусок земли очень важен для одного человека, который много значит для меня. Может, ты дождёшься следующей возможности?

— А может, мы просто поборемся и посмотрим, кто кого, — прищурился он и снова посмотрел на аукциониста.

К его счастью, уйдёт он отсюда ни с чем. И найдёт участок попроще. По сравнению с этим местом большинство заброшенных участков — как Тадж-Махал. Но то, что важно Гарри — важно и для меня.

— Пятьсот пять! — выкрикиваю я.

Аукционист с красным лицом выглядит озадаченным, но к его чести, продолжает.

— Пятьсот шесть, кто даст?

Жизнь в Калифорнии многому меня научила. Главное — копить. Мои сбережения способны посрамить многих обеспеченных мужчин. И если я могу ими помочь Гарри — я это сделаю.

Я впиваюсь взглядом в парня, одежда которого, скорее всего, никогда и пыли-то не видела, не говоря уже о ферме. Он поднимает руки в знак капитуляции.

Гарри оказывается прямо за моей спиной, грудью почти касаясь меня. Я поднимаю руку с одним пальцем вверх.

— Продано! Пятьсот пять — даме! — выкрикивает аукционист.

Вокруг слышатся приглушённые реплики и ворчание, толпа начинает расходиться.

— Поздравляю? — аукционист подходит к нам с Гарри.

Гарри отводит меня чуть в сторону, наклоняет голову.

— Лу, у меня нет пятисот пяти. Банк не даст больше четырёх восьмидесяти — по размеру первого взноса.

Глаза его сверлят мои. Но я вижу, как он смотрит на этот старый участок. Он хочет его так же сильно, как я когда-то хотела свободы. Поэтому я подхожу ближе, кладу руки ему на плечи и шепчу:

— У тебя нет. А у нас — есть.

Он поднимает голову, поражённый.

— У меня есть кое-какие сбережения. Вернёшь потом. Или как-нибудь… И потом, я считала, что должна тебе после...

— Принять решение о собственной жизни — это не значит, что ты мне что-то должна. Тем более деньги, Луиза.

Я прикасаюсь к его щеке. Не могу иначе.

— Может, и не должна. Но ты этого хочешь. А я хочу, чтобы у тебя это было. В конце концов, зачем ещё нужны друзья?

Я возвращаюсь к аукционисту.

— Запишите: Гаррисон Джон Роулинс. На это имя оформляйте документы. Когда нужно внести деньги?

Аукционист смотрит мне через плечо — Гарри подходит ближе и становится рядом. Улыбаясь, он записывает имя:

— Примерно через месяц начнётся оформление. — Он протягивает руку. Я отступаю в сторону, Гарри жмёт её. Аукционист уходит к фургону с едой.

Я нервно закусываю губу.

Что я, чёрт возьми, только что сделала?

Гарри смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, в которых — восторг.

— Лу...

Смех вырывается из меня. Я прикрываю рот рукой, а потом опускаю её, замирая.

— Гарри, ты это сделал. У тебя теперь есть ранчо!

Он хватает меня на руки и закручивает. Его искренний смех отзывается в моей груди, перехватывая горло. Его запах, смешавшийся с моим напряжением после всей этой сцены, кружит голову.

Чёрт возьми, это одновременно пугает и окрыляет. Но почему-то я чувствовала, что должна это сделать. У меня было предчувствие на счёт этого места.

Если где и может быть дом — то это он.

Может, Гарри когда-нибудь пустит меня в гости.

Мои пальцы дрожат, когда он ставит меня на землю. Всего несколько дней назад мы были так же близко — но тогда ссорились. Из-за нас. Из-за той связи, что была между нами всегда.

Его руки всё ещё держат меня за плечи, наши тела прижаты друг к другу, когда раздаётся хруст гравия под чьими-то шагами.

— Гарри? — голос эхом разносится у меня в голове.

Знакомый.

Мы оба одновременно оборачиваемся и видим Брэда с планшетом в руках.

Чёрт.

Я вырываюсь из объятий Гарри и опускаю взгляд.

— Брэдли, — хрипло произносит Гарри.

То, как Гарри называет его «Брэдли», звучит до смешного официально. Или это просто нервы. Или химия между мной и Гарри, которая до сих пор держит меня в стальном захвате. Я пытаюсь сдержать смешок. Безуспешно. Прикрываю рот рукой.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Мне срочно нужно пойти помочь маме Манчини, пока я не ляпнула чего-нибудь лишнего. Я извиняюсь, говорю Бреду, что увижу его вечером на танцах. Карие глаза провожают меня, пока я проскальзываю за стол с угощениями.

— Ты победила, белла? — спрашивает мама, в голосе — неподдельное волнение.

— Да. Он купил ферму.

На её лице появляется удивление, и я понимаю, что только что сказала.

— То есть… Гарри, он…

Она поднимает руку, останавливая меня.

— Я рада за вас обоих.

— Нет, мама, это Гарри купил участок, не я.

— Угу, — отзывается она, разрезая десерт, на который потратила полвечера. Выкладывает кусочки на бумажные тарелки. Её улыбка ни на миг не гаснет. Она начинает напевать себе под нос, продолжая работу.

— Что? — хмурюсь я, наклоняя голову.

— Интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять, белла.

— Понять что?

Я совсем не понимаю, куда она клонит.

Она указывает ножом для торта туда, где стоят Брэд и Гарри, разговаривая. Гарри скрестил руки, телом развёрнут к Брэду… но глаза его прикованы ко мне.

Будто вообще не слышит, что говорит бухгалтер.

— Ага… вот теперь она начинает понимать, — мама протягивает мне тарелку. — Для нового владельца ранчо.

Она разворачивает меня и буквально выпроваживает из-за стола. Но я же не могу вот так подойти к ним с одной тарелкой и протянуть её Гарри. Я же вроде как встречаюсь с Брэдом.

Теперь, глядя на них рядом, я всерьёз начинаю сомневаться, о чём вообще думала.

Я резко меняю курс, решив, что сейчас точно не время выбирать что-то, во что я даже не уверена, способна ли вложиться. Я ведь до сих пор не знаю, останусь ли в Льюистауне надолго. Всё, чего я хотела — собрать себя по кусочкам. Вернуть ощущение нормальности, насколько это вообще возможно.

Я направляюсь к старому дому. Деревья, выстроившиеся по обе стороны, словно верные стражи, моментально западают мне в душу. Боже, это место — нечто особенное. Я провожу рукой по зелёному занавесу первой ивы, что встречается на пути, и позволяю дереву поглотить меня, когда ветви с шелестом смыкаются за спиной. Я подхожу к стволу, облокачиваюсь на него.

Срываю с тарелки сладкий кусочек и пробую на вкус.

Господи, какое блаженство.

Хотя вся еда у мамы — волшебная.

Я закрываю глаза и позволяю себе — впервые с того самого вечера, когда Гарри опустился на одно колено, — представить, что было бы, если бы я тогда не убежала. Впустить эту фантазию полностью. И позволить рухнуть фасаду дружбы, который я всё это время держала из последних сил.

Брэд берёт меня за руку, когда мы идём от машины к старому зданию местного клуба. Изнутри доносится громкая кантри-музыка с характерными нотками — такие мелодии вызывают в памяти множество воспоминаний. Каждое из них… связано с Гарри. Чувство вины сжимает мне живот, пока мы подходим к дверям, у которых стоит мужчина и собирает плату за вход. Брэд отпускает мою руку раньше, чем кто-то успевает это заметить, и достаёт деньги из кошелька.

— Хорошего вечера, — кивает мне старик.

Войдя внутрь, Брэд немного отдаляется. Я стараюсь не воспринимать это на свой счёт. Знаю, он не любит показывать чувства на публике. И всё же иногда мне интересно, зачем он вообще встречается с кем-то. Зал полон. Мужчины и женщины танцуют под двухшаг — любимый ритм хороших людей штата Монтана.

Я замечаю девочек с работы и наклоняюсь к Брэдy.

— Пойду поздороваюсь с Лизой и Синтией.

— Конечно, я возьму нам выпить.

Я киваю и улыбаюсь, направляясь к единственным двум подругам, что у меня есть в этом городке. Они машут мне, когда замечают. Я поспешно подбегаю к ним.

— Ну ничего себе, всё и правда по-старому в этом городе, — смеюсь я, оглядываясь вокруг.

Муж Синтии, Стив, обнимает её за талию.

— А мне кажется, и слава богу, что всё по-прежнему. — Его светлые волосы взъерошены, похоже, это дело рук его жены. Вполне возможно.

К нам мчатся трое детей, визжа и крича. Лиза машинально разворачивается к источнику шума.

— А ну марш на улицу! И не лезьте под машины. Майкл, пригляди за братом, а не то я тебе устрою! — Они дёргают подол моего платья, словно проверяя на слабо, и тут же с визгом уносятся сквозь толпу.

— Извини, дорогая. Когда мы куда-то выбираемся, они как с цепи срываются. Потому-то мы почти не выходим. — Она вытаскивает сигарету из сумочки и прикуривает. Махает мужу, что возится за музыкальной аппаратурой. Он улыбается и машет в ответ, потом кивает мне и возвращается к работе.

— А где твой печальный Брэд? — Лиса прищуривается, ухмыляясь.

— Эй, будь добрее. Он за напитками, — говорю я, бросая взгляд в сторону бара. Он стоит, что-то заказывая.

— Вот не пойму я, зачем ты тратишь свою молодость на Коннорса, — говорит Лиза, придавливая каблуком окурок.

— Иногда в тихом омуте… — подмигивает мне Стив.

Господи, помилуй.

Я поворачиваюсь обратно и наблюдаю за толпой, которая синхронно отбивает пятками и носками ритм по доскам пола. Краем глаза замечаю ковбойскую шляпу. В дверях появляется Гарри, осматриваясь, пока передаёт плату за вход. Вчера я видела его на аукционе, но кажется, будто с тех пор прошёл месяц. Он в парадной одежде: тёмные джинсы и свежевыстиранная белая рубашка. Хорошая шляпа на голове, на шее кожаный шнурок, который я узнала...

Тревога проходит по телу жаркой волной, поднимаясь к лицу. И только когда он отходит в сторону, пропуская кого-то поменьше, я сдвигаюсь с места, давая волне жара схлынуть.

Роузи одета в своё лучшее воскресное платье, тёмные волосы собраны, с локтя висит маленькая сумочка. Она улыбается человеку у входа и похлопывает Гарри по руке. Он наклоняется, чтобы её услышать. Через секунду его взгляд резко останавливается на мне.

О нет, Роузи Роулинс. Твои затеи уже вышли из моды.

Я извиняюсь перед подругами и иду к бару. Мне срочно нужно выпить. И ещё больше — мне нужно держаться подальше от Гарри Роулинса. В его присутствии мои мечты и порывы срываются с цепи. Я не жалею, что помогла ему с аукционом ранчо — бизнес есть бизнес.

А вот то, что между нами, — совсем другое.

И если быть честной, даже если мы сможем остаться друзьями, мне важно сохранить его в своей жизни. Я не хочу его терять. Как и Роузи. Поэтому я делаю то, что сделала бы любая женщина, пытающаяся забыть одного мужчину. Я хватаюсь за другого.

Я продеваю руку в локоть Брэда и дарю ему самую искреннюю улыбку.

Он вздрагивает и смотрит на наши сцепленные руки. Это так невинно, что даже глупо. Но он тут же выскальзывает из моего объятия с кислой миной.

Господи небесный.

Я резко осознаю, что на нас уставились почти все. Мне кажется, что я изо всех сил тяну эту вымученную связь, заставляя себя изо всех сил отвлечься от прошлого и от единственного человека, рядом с которым я перестаю себе доверять. И всё это выглядит жалко.

— Потанцуем? — спрашиваю я, стараясь сохранить лицо.

— Эм... Я вообще-то не танцую, — отвечает Брэд, оглядываясь на танцующих, теперь уже в более спокойном темпе.

— Пожалуйста? Один танец? — делаю глаза, как у щенка.

— Один, — соглашается он и направляется к танцполу.

Я чувствую взгляды, прожигающие спину. Все, наверное, думают, как мне удалось вытащить на танец замкнутого бухгалтера, который, похоже, и не собирался.

Он останавливается, неуверенно кладёт руки мне на бёдра. Я обвиваю его шею.

— Приятно, — улыбаюсь я.

Его лицо — камень.

— Брэд? Всё в порядке? — спрашиваю я, когда музыка доходит до лирического припева о влюблённых, попавших под обаяние звёзд.

Он качается из стороны в сторону. Я осматриваю большой старый зал. И понимаю — все на нас пялятся. Толпа как будто расступается, образуя вокруг нас круг.

Теперь я начинаю чувствовать то же, что и Брэд. Гарри сидит у бара, и его пристальный, затенённый взгляд впивается в пол, на котором я стою. Брэд напрягается, ощущая атмосферу, и, кашлянув, отступает назад.

— Прости, я так не могу, — вырывается он из моих рук и уходит к выходу.

— Нет...

Его спина исчезает за дверью, в темноте.

Музыка достигает кульминации. Все взгляды, которые раньше были спрятаны, теперь прикованы ко мне. Щёки заливает жар. Нет ничего постыднее, чем стать темой для сплетен в маленьком городке. Я пытаюсь сдвинуться с места. Мне надо уйти отсюда. Паника накрывает, сковывая руки, заставляя их дрожать. Воздух жжёт горло, когда я пытаюсь вдохнуть.

Пальцы начинают неметь.

Нет.

Пол начинает плыть перед глазами.

В прошлый раз такое случилось, когда я сорвалась в прямом эфире на всю страну.

Всё замедляется, как мёд в январе.

Меня обволакивает тепло.

Я чувствую его запах, когда сильные руки прижимают меня к широкой груди. Губы касаются уха.

— Дыши, Лу.

Гарри.

Господи.

— Гар...

— Я рядом. Двигайся под музыку, хорошо?

Он наклоняет шляпу, закрывая нас обоих. Мой спасительный кокон от чужих глаз и сплетен.

Господи, что же теперь подумают люди. Один парень уходит, и я уже в объятиях другого.

Чёрт.

Это было совсем не то, чего я хотела.

Я хотела простого.

Тихого.

Спокойного.

Чтобы спрятаться ото всех...

Я вцепилась в чистую, накрахмаленную рубашку Гарри и зажмурилась. Его руки крепко прижимали меня к себе. Я всхлипываю, давясь рыданием, и отпускаю на волю всё, что копилось во мне последние десять лет. Боль и печаль. Одиночество, которое преследовало меня после отъезда. Унижение, когда в Калифорнии всё развалилось. Шок от того, что снова увидела Гарри после стольких лет.

Когда тело наконец отпускает, и волна отступает, я чуть отстраняюсь от него. Музыка уже стихла. Чья-то тонкая рука касается моего предплечья. Я оборачиваюсь — Роузи.

На её встревоженном лице читается забота.

— Милая, ты в порядке?

Я киваю.

— Я... я в порядке.

— Отвези её домой, Гарри. Я справлюсь.

— Нет, я могу дойти сама, — настаиваю я.

— Никуда ты не пойдёшь, — грубые руки обхватывают меня за плечи. — Я отвезу тебя. Или куда скажешь.

Роузи хлопает меня по щеке и возвращается к своим подругам.

Гарри берёт меня за руку и ведёт к выходу. Я иду за ним, не решаясь обернуться. Даже на девочек из закусочной смотреть не могу. До понедельника подождут.

На улице, в пикапе, я сижу в тишине, пока Гарри заводит машину и выезжает с парковки. До ресторана всего шесть кварталов. Я и правда могла бы дойти пешком.

— Спасибо, что подвёз, — говорю я монотонно. Похоже, это единственное, что я вообще способна произнести рядом с ним. После панической атаки я совершенно вымотана. Да и вообще чувствую себя полной идиоткой. Так сорваться перед всем городом…

— Не за что, — отвечает он, глядя вперёд, когда мы останавливаемся на перекрёстке. Его пальцы сжаты на руле, челюсть напряжена. Он, наверное, так же неловко себя чувствует из-за моей выходки. Я всё время его разочаровываю.

— Знаешь что? Я лучше пройдусь. Мне нужен свежий воздух, — говорю я и открываю дверь, пока он ещё не поехал дальше.

— Луиза, — тихо зовёт он.

Я захлопываю дверь и иду прямо по центру главной улицы, прижимая сумочку к груди. Пикап медленно едет сзади. Я ускоряюсь, направляясь к ресторану. Осталось всего три квартала и я снова могу спрятаться от всего мира.

Позади хлопает дверца.

— Луиза!

Он быстро меня догоняет, хватает за запястье. Я останавливаюсь, тяжело дыша, в висках стучит кровь.

— Лу, пожалуйста. Посмотри на меня.

— Тебе стоит вернуться на танцы, — я не поворачиваюсь. Не могу.

— Нет.

Я фыркаю, не веря своим ушам. Вечно упрямый, как осёл.

— Я же сказала, что всё нормально. Иди, повеселись, — бросаю через плечо, не сбавляя шага.

— Я и веселился. Точнее… я был...

Я оборачиваюсь.

— Смотреть, как я разваливаюсь перед всем городом — это весело?

Его лицо моментально становится серьёзным.

— Я не это имел в виду.

— Правда? Тогда скажи, Гарри. Что ты имел в виду? Нет, подожди. — Я поднимаю руку. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала. Я это сделаю и продолжу свою жизнь дальше.

Он сближает расстояние между нами и берёт моё лицо в ладони. В ту же секунду, как его кожа касается моей, всё внутри оживает. Сдерживая дыхание, я вглядываюсь в его чертовски красивое лицо.

— Я хочу, чтобы ты перестала бороться со мной. Я… — он резко вдыхает, поднимает взгляд к тёмному небу. — Я хочу, чтобы эта чёртова горячо-холодная каша между нами наконец определилась. Я хочу…

Его взгляд опускается на мои губы. Подушечка большого пальца касается нижней губы.

Я чувствую, как таю изнутри, едва дышу. Но всё-таки выдавливаю.

— Чего? — Резко. Отчаянно.

Он сжимает пальцы крепче. В его глазах пылает что-то болезненное.

— А ты чего хочешь, Луиза?