Истинный север

Глава 16

Луиза

Мои пальцы дрожат, я вся сплошное неуклюжее движение и сбивчивое бормотание, пока стягиваю мокрую рубашку с плеч Гарри. Господи, это же не в первый раз. Почему я так нервничаю? Будто я какая-то девственница в любви и сексе. Всё, что у меня раньше было, — это лёгкий флирт, случайные связи, максимум — лёгкие отношения без обязательств. А сейчас, с Гарри, меня накрывает такая лавина чувств, что я просто не знаю, куда себя деть.

Это ощущение будто весит тонну. Слишком много. И одновременно — до обидного мало. Мне его не хватает. Всё время. Я не могу приблизиться к нему настолько, насколько хочу. Над нами возвышаются горы, скрывая нас от всего мира. Звуки ручья рядом не помогают — они не глушат тот жар, который вспыхивает во мне от одного его взгляда.

Я провожу ладонью по его груди. Под пальцами — рельеф мускулов, от которого перехватывает дыхание. Тёмные волосы, мокрые, растрёпанные, обрамляют его лицо — он откидывает их рукой. Бицепс напрягается, следом тянется предплечье, и вот уже его палец скользит за пояс моих джинсов. Моё тело пульсирует от желания. Каждая клеточка жаждет его прикосновений.

— Везде, ковбой, помнишь?

— Мы ждали так долго. Я ни за что не стану спешить.

Он хочет смаковать этот момент.

Конечно хочет.

Мужчина немногословный, он ко всему подходит основательно. Он — загадка. Будто из другого времени. Стойкий, сдержанный. Ничего общего с теми, кто в Калифорнии устраивает мимолётные романы ради галочки. Он подхватывает меня на руки, укладывая на свою рубашку. Кажется, я ничего не вешу. По крайней мере, для Гарри Роулинса.

— А везде начинается вот отсюда, — хрипло шепчет он, касаясь губами моего лба.

Он медленно опускается вниз, нависая надо мной. Капли воды с его тела падают на мою голую кожу, на живот, вызывая разряды молнии, что разлетаются по венам. Его сильные руки удерживают вес, пока он целует мою шею, ключицы, и добирается до правой груди. Когда его рот накрывает мой тугой сосок, я выгибаюсь ему навстречу.

Так сильно хочу его. До безумия.

Я горю вся. Каждый нерв, каждая клеточка пульсирует. Кровь стучит в висках и уходит вниз, концентрируясь в клиторе. Я извиваю бёдрами — мне нужно больше. Я хочу его. Хочу чувствовать его.

Мой сосок с тихим щелчком соскальзывает с его губ, когда он переходит к другой груди. Всё, что я могу, — это вцепиться руками в его волосы, пока сердце с оглушительным грохотом мечется в грудной клетке, как обезумевший поезд. Я так волнуюсь. Так возбуждена. Это совсем не похоже ни на что, что было раньше.

— И здесь, — шепчет он, его тёплые губы скользят по рёбрам, а потом дыхание щекочет мне живот.

И как только он опускается ниже, меня захлёстывает жар, который вспыхивает в центре тела, отзываясь мучительной пульсацией.

Мокрые джинсы. Ни к чему.

— Эти снимем, — хрипло произносит он.

Да, ещё как снимем. Я приподнимаюсь, и он быстро стягивает с меня узкие джинсы — резко, нетерпеливо, его грубые ладони скользят по моей коже. От движения мои груди подрагивают, и из его горла срывается тихий, почти звериный звук. Услышать это, видеть его руки на себе — в такие моменты мне всё равно, дышу ли я вообще. В горле жгут слёзы. Я морщусь, пытаясь удержать внутри всё то, что поднимается волной и я тону в Гарри, и это пугающе прекрасно.

Закрыв глаза, я судорожно вдыхаю, вцепившись в мягкую траву по обе стороны от бёдер. Тело окутывает тепло. Мокрые, прохладные джинсы касаются моих тазовых костей. Его рука скользит за шею, вторая — под лопатки, прижимая меня к себе.

Моя спина отрывается от травы. Я открываю глаза — и оказываюсь лицом к лицу с его глубокими синими глазами, густыми бровями, чёткими чертами и тёмными, растрёпанными волосами.

Воздух, с трудом наполнявший мои лёгкие, исчезает без следа.

— Хар...

— Скажи мне, что у тебя сейчас в голове, — хрипло произносит он.

Я выдыхаю дрожащим звуком и на мгновение закрываю глаза, позволяя рукам скользнуть по его широким плечам к шее, добираясь до влажных тёмных прядей — тех самых, что всегда лишают меня дара речи.

— Ничего… просто...

Нахмуренные брови прижимаются к моему лбу.

— Говори, Лу.

Пальцы по коже — как электрический ток.

Господи, только не сейчас.

Грудь сжимается.

Будто он читает моё тело лучше, чем я сама, его большие пальцы ласково поглаживают мои щёки.

— Дыши, Луиза Мэй. Я здесь. Я не дам никому тебя больше ранить. Никогда.

Я судорожно вдыхаю, пытаясь сдержать бурю эмоций, раздирающих изнутри. Я ведь просто пытаюсь сказать ему, как он важен для меня. Почему же моё тело начинает ломаться прямо сейчас?

Я сглатываю остатки хаотичных мыслей, которым не место в этот момент.

— Мы.

— Что с нами? — хрипло спрашивает он.

— Это… слишком. — Мой голос едва слышен. — И одновременно — недостаточно. Всё сразу. Я могу...

Его губы накрывают мои, не давая договорить.

Я позволяю ему украсть у меня последнее слово — на секунду. Но потом мой разум настигает эмоции. Я должна это сказать.

— Я не могу себя контролировать рядом с тобой. У меня нет власти над этим. Всё происходит само.

Он поднимает бровь.

— Проще, солнышко. Кровь сейчас явно не в голове.

Я хихикаю и смех внезапно срывается на счастливый всхлип.

— То, что между нами... это как невидимая сила. Я не вижу её. Но, чёрт возьми, Гарри, я всё чувствую. Всё до последнего.

— Я тоже. И не собираюсь больше это ставить под сомнение. Не в этот раз.

Я притягиваю его губы к своим. Он приоткрывается, и я беру то, что так жаждет моё сердце, впитываю то, чего так долго мне не хватало. Устраиваюсь у него на коленях, колени упираются в мягкую траву. Рельеф джинсов идеально прижимается к моему пульсирующему центру. Он откидывается назад, захватывая ртом сосок. Я выгибаюсь, всё ещё чувствуя, что этого недостаточно.

Он гладит мои рёбра, проводя пальцем под грудью и моё тело вспыхивает снова.

— Пожалуйста... — стону я, едва слышно.

Через секунду он уже не подо мной — я лежу на траве, и его прохладные, влажные волосы щекочут мне живот, пока он опускается ниже, устраиваясь между моих ног. Его большие ладони разводят мои бёдра в стороны. Я зажимаю грудь руками — мне нужно ощущать всё и сразу.

— Святые небеса, Лу… — это всё, что я успеваю услышать, прежде чем его язык скользит по всей длине моей мокрой щёлочки.

Я подскакиваю с травы, вцепляюсь в его волосы. Он ласкает мою мокрую киску так, будто всю жизнь делал только это. Его волосы — шёлк в моих пальцах. А то пламя, которое он разжигает каждым движением языка, каждым поцелуем, вот-вот сожжёт меня заживо.

— Гарри, пожал... О, Боже!

Он медленно, с наслаждением втягивает мой клитор в рот — и я срываюсь в штопор.

Два грубых пальца резко погружаются в меня. Я сжимаюсь вокруг них, когда жгучее напряжение становится невыносимым.

— Я ждал этого, ждал твоей сладкой киски десять лет, Луиза. И, чёрт возьми, оно стоило каждого проклятого одинокого дня без тебя. Но теперь… теперь я хочу увидеть, как твоё прекрасное лицо теряет контроль.

Из груди вырываются прерывистые, хриплые вздохи, когда его губы находят мой клитор, тянут его, затем язык начинает кружиться вокруг. Я вскрикиваю, когда спираль раскручивается окончательно, взрываясь ослепительным наслаждением в самом центре моего тела. Всё дрожит. Всё горит. Его глубокие синие глаза следят за мной — и это слишком. Я кончаю быстро и мощно. Слёзы жгут глаза и катятся по щекам. Я задыхаюсь от воздуха, который больше не способен насытить лёгкие.

Я медленно возвращаюсь на землю и срываюсь в безудержный, судорожный плач.

Гарри уже на коленях, обнимает меня ещё до того, как в груди снова ударяет сердце. Я прижимаюсь к нему, позволяя этим некрасивым, рвущимся изнутри рыданиям хлестать по его груди.

— Прости, — наконец выдавливаю я. Его кожа уже мокра от моих слёз, но он не отпускает. Он всё так же крепко держит меня, обнимает, не давая упасть. Потом немного отстраняется, заглядывает мне в лицо, словно пытается разглядеть то, что я сама боюсь показать. Я заставляю себя выдавить слабую, дрожащую улыбку. — Прости, что мне потребовалось столько времени.

Я всхлипываю снова и с трудом втягиваю слёзы обратно.

На его лице появляется мягкая улыбка:

— Лучше поздно, чем никогда.

Я тихо смеюсь, вытирая слёзы с лица.

— Пойдём, нам пора возвращаться, — говорит он, поднимаясь на ноги. Его джинсы всё ещё влажные от ручья и предательски натянуты внизу.

— Нет, — я хватаю его за руки, не давая двинуться с места.

Он смотрит на меня сверху вниз, а я поднимаюсь на колени. Он так просто не отделается. Я сказала, что хочу его везде, и я это имела в виду. Расстёгиваю пуговицу на его джинсах и медленно опускаю молнию.

— Лу...

Я прижимаю палец к губам.

Мне нужно попробовать его на вкус. Хочу узнать, смогу ли я заставить его чувствовать хоть часть того, что он вызывает во мне. Я тяну за влажную ткань, но джинсы едва поддаются. Поднимаю на него умоляющий взгляд. Его грубая ладонь скользит в мои волосы, потом замирает на щеке, и большой палец касается моих губ, осторожно проникая внутрь. Его дыхание становится прерывистым, тяжелее, губы дрожат от сдерживаемого желания.

— Помоги немного, — шепчу, дёргая за джинсу.

Он слегка откидывается назад, но не отводит взгляда, будто боится, что если хоть на миг оторвёт глаза, я исчезну. Исчезну прямо у его ног, на коленях, в этой траве, в этом мгновении. Может, он уже не раз представлял это во сне и каждый раз просыпался один.

Слишком долго.

С этой до боли грустной мыслью я тяну сильнее и джинсы, наконец, сдвигаются вниз. Я спускаю за ними и боксёры, опуская ткань до середины его бёдер, открывая его напряжённый, твёрдый член. Я не могу отвести глаз. Иногда я задумывалась об этом. Когда не спалось, поздно ночью, я фантазировала, каким бы он был — Гарри.

А теперь он прямо передо мной.

У меня пересыхает во рту от одного взгляда.

Я обхватываю его рукой, провожу большим пальцем по головке. По его телу пробегает дрожь, и он тут же сжимает моё лицо в ладонях. Я поднимаю взгляд.

— Луиза... — моё имя звучит, как гравий — хрипло, едва слышно.

Его тёмно-синие глаза впиваются в мои, пока я медленно беру головку в рот. Он запрокидывает голову, челюсть напрягается. В его взгляде — тоска, жажда, безумное напряжение. Цвет глаз становится ещё глубже, темнее, насыщеннее с каждой секундой. Его ноги напрягаются, когда я поднимаюсь, втягивая головку в рот. Потом опускаюсь, беря его как можно глубже.

Мне нравится, как с каждым сантиметром, который я прохожу губами, его лицо едва заметно меняется.

Его язык скользит по пересохшим губам. Моё собственное лицо всё ещё в следах слёз, но мне всё равно. Всё, чего я хочу — это его. Чувствовать. Видеть. Этого сдержанного, невероятного мужчину, который ждал меня десять лет.

Я провожу языком по головке, потом легко касаюсь зубами того самого места, откуда выступила капля — солоноватая, восхитительная. Пальцами другой руки скольжу по внутренней стороне его бедра, находя его яички — сначала одно, потом другое.

Рык, вырвавшийся из его груди, наполняет меня дрожащим опьянением.

Я начинаю рисовать круги пальцем по одному, в то время как беру его глубже, до самого горла. С усилием, насколько позволяю себе, медленно скольжу вверх. Его тело дрожит, пальцы вцеплены в мои волосы, с такой силой, будто он держится за реальность.

Я повторяю движение снова — и чувствую, как он сотрясается прямо на ногах.

— Стоп, Лу… — выдыхает он, с трудом сдерживаясь. — Если только ты не хочешь всё...

— Я хочу всё, Гарри, — шепчу я, не прекращая ни движений губ, ни ласк ртом и рукой.

Его грубые ладони резко обхватывают моё лицо, отрывая меня от него, удерживая, пока я стою на коленях. Его глаза зажмурены, челюсть ходит ходуном, а из горла поднимается низкий, глухой рык.

— Чёрт побери, женщина... — срывается у него.

Я обхватываю его крепче, двигаясь рукой быстрее, с единственным желанием — увидеть, как он теряет контроль.

И он теряет.

Горячие струи белого ложатся на мою кожу, скользят по груди, ласкают соски своим теплом. Я не могу оторваться от зрелища — он завораживает.

Стиснутая, резкая линия челюсти. Глубокие, пьяные от желания тёмно-синие глаза смотрят на меня сверху вниз, пока его пальцы сжимают мой подбородок, поднимают моё лицо, заставляя встретиться взглядами.

Его лицо — сплошной разлом, как будто на нём одновременно вспыхнули наслаждение и невыносимые чувства. Он дышит прерывисто, хрипло, будто борется сам с собой.

Я поднимаюсь на ноги и беру его лицо в ладони, накрывая его губы своими. Его огонь встречает мой — как будто всё, что только что пр. изошло, было лишь началом.

Я отрываюсь от поцелуя и смотрю ему в глаза:

— Назад пути уже нет, да?

— Надеюсь, что нет, — выдыхает он.

Как мы могли бы вернуться? Эта стихия — мы — продолжает нести нас вперёд, неудержимо, как буря. И ни он, ни я не можем — и не хотим — вырваться из её силы.

И, кажется, я больше никогда и не захочу…