Истинный север

Глава 7

Гарри

Менеджер банка по ту сторону стола откидывается на спинку кресла. Оно скрипит под его излишним весом, пока он скрещивает руки на груди.

— На участок таких размеров понадобится солидный первоначальный взнос, Роулинс.

— Да, сэр.

У меня достаточно. Десять лет экономии, отказа от всего лишнего и вот, я накопил. Мы накопили. Ма поедет со мной.

— Ну что ж, если с авансом всё в порядке, и, как я понимаю, вы собираетесь продать часть нынешнего имущества, — он открывает папку, — то в ближайшее время состоятся несколько аукционов по местной недвижимости. Что именно вы ищете?

— Ферму. Чтобы зимой выдерживала примерно тысячу голов. Подальше от города. Хочу большой участок, а не череду лоскутков.

— Хм. — Он поправляет очки на переносице и вынимает из стопки лист. Листает, пока не находит нужное. — Вот, похоже, то, что вам подойдёт. Двадцать тысяч акров, в основном гористая местность, но более сорока процентов — плодородные поля у подножия. Плюс к этому — соседние два участка, может, тоже скоро будут выставлены на продажу. Передавать некому, детей нет. Сами знаете, как бывает.

Он протягивает мне лист.

На нём — технические характеристики и подробное описание участка.

— Похоже на правду, — говорю я, возвращая бумагу. — Где это?

— Примерно в часе езды от города, по старой дороге Хиллвью. Там у въезда вывеска старая, полуразвалившаяся — не пропустите. Но, Гарри, учтите: вы будете не единственным, кто заинтересуется этим ранчо. Аукцион будет жёсткий. По крайней мере, я так думаю.

— Но если я сделаю ставку, банк даст ипотеку?

— Мне надо будет посчитать всё точно, но, думаю, это возможно. Хотя если цена превысит ваш бюджет, первый платёж по кредиту придётся покрывать за счёт очень удачного года.

Улыбка расползается по лицу, и я не в силах её сдержать. Это именно то, ради чего я работал. Годы.

— Да, сэр.

Он поднимается и жмёт мне руку.

— Скажите Барб на ресепшене, что вам нужен адрес фермы на Хиллвью, она нарисует вам примерную карту.

— Не нужно, спасибо.

Я коротко киваю и выхожу из единственного банка в Льюистауне, наполненный решимостью до краёв. Я так близко.

Усаживаюсь в грузовик, оставляю мотор на холостом. Гляжу в конец улицы. Кажется, у меня действительно может получиться. Если в первые годы выведу хозяйство в плюс, а потом продолжу экономить, как привык, — может, и другие инвестиции станут возможны.

Краем глаза замечаю, как ветер играет светлыми волосами. Короткие шорты подчёркивают длинные ноги, и внутри у меня вспыхивает тепло.

Она разговаривает с бухгалтером.

Почему она разговаривает с бухгалтером?

Луиза жестикулирует, улыбается, касается его руки. А он — нет. Я откидываюсь на спинку сиденья и наблюдаю за ними, как будто имею на это полное право.

На башне городских часов — чуть после четырёх. Луиза уже отработала.

Она обходит припаркованную красную машину и садится на пассажирское сиденье. Бухгалтер устраивается за руль. Машина заводится, они выезжают и направляются к городскому озеру.

Я включаю передачу и поворачиваю грузовик к окраине.

Дорога Хиллвью сейчас звучит просто идеально.

Покосившаяся вывеска над воротами покачивалась на ветру, будто столбы под ней давно сгнили у основания. Владельцы ранчо ещё жили здесь, так что я заглушил двигатель и огляделся, стараясь разглядеть как можно больше.

Один обветшалый сарай.

Один большой, но видавший виды дом.

Никакого двора.

Зато вокруг дома — куча древних деревьев. Как верные рыцари, стоящие по стойке смирно. Старые плакучие ивы качались по обе стороны дома, несколько впереди и как минимум одна огромная сзади. Двор примыкал к самому дому. Нет ни загона, ни конюшен.

Банкир был прав, чтобы выплатить ипотеку за это место, нужен будет чудом удачный год. Чёрт, мне понадобится все шесть месяцев, чтобы привести в порядок хотя бы то, что видно невооружённым глазом. А я даже не ступил ещё на участок.

Я провёл рукой по голове и шумно выдохнул. Я не боюсь тяжёлой работы и долгих часов. И если это поможет устроить жизнь маме — я в деле. Оставшись ещё на пару минут, я продолжил осматривать территорию и мысленно составил список всего, что нужно будет починить.

На обратной дороге решил пока держать всё в секрете. Не хочу вселять в маму надежду. И начинать разговор о старике раньше времени. Его с нами точно не будет. Пусть кто-то из его дружков приютит его. Нам пора умыть руки. Хватит с нас этого ублюдка.

Домой я вернулся к самому закату. Все окна горели светом, а на подъездной дорожке стояла машина Луизы. Что за…?

Блядь. Сегодня же среда.

Как я мог забыть?

И почему она всё ещё здесь?

Я свернул к дому, швыряя гравий, заглушил двигатель и выскочил из машины, словно гремучая змея взобралась мне на сиденье. Перепрыгивая через ступени, влетел в дом.

Крики настигли меня раньше, чем я успел увидеть маму или Луизу. Я бросился на голос. И тут же, завидев маму, почувствовал, как по венам хлынула лава. С одной стороны её лица алел злобный синяк. Рука была вытянута перед Луизой, будто защищала её. Та стояла, широко распахнув глаза, и дрожала, глядя на моего старика.

Блядь.

Судя по упрямому выражению на лице мамы, она тоже кричала в ответ. Мои руки сжались в кулаки, дыхание вырывалось из груди с хрипом. Я глянул на Луизу. Она перевела взгляд на Эдди, будто пыталась понять, что будет дальше.

Старик повернулся ко мне.

— А вот и наш бродяга. Где тебя чёрт носил? Почему банкир мне названивает? — Он шагнул вперёд.

Он трезв.

Чёрт.

— Гарри, отвези Луизу домой, — сказала мама, в голосе боролись страх и решимость, словно на голосе остались следы грязи.

Я проигнорировал её и встал прямо перед ним.

— Что ты с ней сделал?

— Не стоило ей вообще связываться с тобой. Дал ей понять, кто ты на самом деле.

Я повернулся к Луизе.

— Ты в порядке?

Она кивнула, не отрывая от меня взгляда.

— Пожалуйста, Гарри, отвези её домой. Я справлюсь, — мама не сводила глаз с старика. Она редко ему перечила. Похоже, Луиза была того стоила.

Я приблизился к нему вплотную, возвышаясь над этим ублюдком.

— Я бы с радостью прикончил тебя прямо здесь. Но, по какой-то непонятной причине, — я посмотрел на маму, — сегодня не тот день.

Он мотнул головой назад и словно собрался ударить меня. Я шагнул в сторону, и он, потеряв равновесие, рухнул на колено, прежде чем снова встать.

Похоже, алкоголь уже сделал своё дело.

Я подошёл туда, где мама всё ещё заслоняла Луизу собой.

— Ты уверена, мама?

Она подняла подбородок и посмотрела мне в глаза с натянутой улыбкой.

— Всё будет хорошо. Отвези Луизу домой, сынок. — Она повернулась к Луизе. — Пожалуйста, милая, не принимай близко к сердцу всё, что слышала сегодня. Прошу.

Я протянул руку Луизе. Её ладонь, мягкая и хрупкая, легла в мою, всё ещё дрожащая. Я повёл её через гостиную на кухню. Тут я и увидел весь разгром. Перевёрнутые кастрюли. Свежая паста, разбросанная по всей комнате. Мука на полу и на столешницах.

— Господи… — выдохнул я.

— Мне нужно… — Луиза кинулась к столу, схватила сумочку. Я быстро вывел её за дверь и спустил по ступенькам. Уже снаружи, я шумно выдохнул. Не хотел, чтобы она это видела. Или вообще была частью этого.

Стыд и сожаление обожгли лицо. Я сгорбился и закрыл глаза.

Следовало бы развернуться и врезать старику. Не стоило оставлять маму одну. Но она настояла. А по Луизе было видно, что она не выдержит ещё одной ссоры. Особенно если мама снова вмешается.

Я открыл ей дверь машины, она молча села внутрь, прижав к груди сумочку и уставившись вперёд. Я занял место водителя и завёл двигатель.

Проехали полгорода, прежде чем она заговорила:

— С ней точно всё будет в порядке?

Её взгляд нашёл мой. Слёзы блестели и скатывались по щекам, а она снова уставилась в лобовое стекло. Не вытирая их.

— Я не знаю.

Правда не знаю. В любой момент он может сорваться. Или быть настолько пьян, что не осознает, что творит.

— Мне было так страшно. Он…

Я резко свернул к ресторану и заглушил двигатель.

— Лучше вообще забыть об Эдди Роулинсе, Луиза.

Она повернулась ко мне и ждала, пока я посмотрю на неё. Когда это произошло, её лицо исказилось.

— Роузи… Она защищала тебя. А твой отец говорил такие ужасные вещи. Уговаривал меня бежать от тебя подальше.

Её лицо скривилось от этих слов. Между нами повисло напряжение, в горле образовался ком. Но она продолжила:

— Твоя мама… она боролась за тебя. Умоляла его остановиться. Боже, как же она тебя любит, Гарри…

У меня не было сил на неё смотреть.

Просто не было.

Хоть раз мой старик сказал правду. Луизе действительно стоит держаться от меня подальше. Ни за что на свете я не позволю ей оказаться в этом семейном аду. Это было бы за гранью эгоизма. Я не подставлю её под удар. Просто не смогу. У меня не хватит сил. Последняя капля самообладания, что ещё осталась во мне рядом с ним, исчезнет, стоит ему только прикоснуться к ней.

— Тебе лучше уйти, — говорю я, не глядя на неё.

— Да, — отвечает она, всхлипывая и вытирая лицо. — Вернись к Роузи. Передай ей, что я увижу её в следующую среду, ладно?

Я резко поворачиваю к ней голову.

— Луиза…

— Я дала обещание, Гарри. И я его не нарушу. Заберу её и, если понадобится, она будет готовить со мной у меня дома.

Я не нахожу, что сказать. В горле жжёт, а в носу щиплет, и всё перед глазами расплывается. Она бы правда сделала это для мамы?

— Конечно, ей это понравится, — наконец произношу, надеясь, что голос не дрожит так сильно, как мне кажется.

— Спокойной ночи, Гарри, — она пытается улыбнуться.

Улыбка грустная. Та, в которой видно её большое сердце. То самое, в которое я влюбился столько лет назад. И это ещё одна трещина в моей броне. Первая была в закусочной, когда она захотела извиниться за прошлые обиды и тот вечер, когда сбежала с выпускного.

Луиза Мастерс всегда держала моё сердце в своих руках. Но именно в такие моменты я теряюсь. Именно они врезаются в память и не отпускают. Но вместо того чтобы действовать, я прячу их глубоко внутри. Опускаю туда, где нет света. Чтобы не было ни малейшего шанса, что они прорастут вновь.

Она заслуживает лучшего.

А я не могу гарантировать, что стану этим самым «лучшим».

Пока не могу.

Когда она оказывается внутри, я завожу машину и направляюсь к окраине. Но вместо того чтобы ехать домой, останавливаюсь у озера. Опустив задний борт, сажусь лицом к воде. Плеск и шорох мелких волн на фоне лёгкого ночного ветерка немного успокаивают бешено колотящееся сердце и выжатые до предела нервы.

Всё могло быть куда хуже.

Он мог ударить Луизу.

Мама могла пострадать сильнее. Хотя, чего уж, она и так пострадала.

Луиза могла отвернуться от мамы. Это бы разбило её сердце. А ведь ей нравится, когда Луиза рядом. По правде говоря, я рад, что у мамы есть кто-то, кроме меня. Ей нужен кто-то, с кем можно поговорить. Её подруга Эвелин никогда не приезжает. Она слишком хорошо знает, что здесь творится, чтобы сунуться в этот шторм.

Я ложусь на кузов, глядя, как звёзды медленно ползут по небу. Ночь наполняется привычными звуками. Я вдыхаю глубоко и долго. Если бы только можно было остановить время прямо сейчас…

Когда холод от досок добирается до плеч, я сажусь и спрыгиваю на землю. Завожу машину и медленно еду домой. Может, мама уже легла. Может, он уехал в город к своим дружкам. Очень на это надеюсь.

В полукилометре от дома замечаю вспышки красных и синих огней.

Блядь.

Я вжимаю педаль в пол.

Полицейские мигалки заливают старый дом, как прожекторы на ярмарке. Я влетаю на подъездную дорожку. Позади патрульной машины стоит скорая, двери распахнуты.

Блядь. Блядь. БЛЯДЬ!

Меня не было слишком долго.

Мама.

Господи, если с ней что-то случилось…

Я вылетаю из машины, даже не заглушив мотор, и с разбега поднимаюсь по ступеням. В дверях стоит полицейский. Он останавливает меня, положив руку на плечо, когда я уже перешагиваю порог.

— Сожалею, сынок.