Истинный север

Глава 33

Гарри

Я наклоняю бутылку, янтарная жидкость тонкой струйкой стекает на твёрдый сосок Лу. Никогда в истории человечества мужчина не был так жаждущим. Её шелковистая кожа — чистый рай под моими мозолистыми руками. Одной рукой я держу её за бедро, другой упираюсь в раскатанный спальник рядом с ней, наклоняюсь и захватываю этот затвердевший пик между зубами.

Она выгибается мне навстречу, и мой член каменеет ещё сильнее.

Чёрт, эта женщина.

Любить её — никогда не надоест.

Я отпускаю сосок с лёгким звуком, поливаю виски второй и повторяю всё снова. На этот раз в награду её влажная писька прижимается к моему напряжённому члену. Это блядский рай.

Её губы приоткрыты, она жаждет меня.

Я цепляю большой палец за её нижнюю губу. Она мгновенно захлопывает её, жадно втягивая палец в себя.

— Господи Иисусе... — срывается у меня хриплый стон.

Если так пойдёт дальше, всё закончится раньше, чем начнётся.

Вся такая: светлые волосы, зелёные глаза. Лежит на спальнике, моя. Если меня чёрт побери не разорвёт сейчас, я сожру её, как в первый раз.

Она сводит меня с ума.

Уверен, эти промокшие до нитки трусики — полностью моя заслуга.

— Чёрт возьми, Луиза Мэй, ты чертовски красива, раздвинув ноги передо мной, — я веду рукой вниз по её животу, двумя пальцами проходясь по мокрой щёлочке. — Такая влажная, такая жаждущая, детка.

— Пожалуйста, пожа...

— Вот моя девочка. Уже умоляешь.

Я обвожу большим пальцем её клитор, и её бёдра подпрыгивают на спальнике, прижимаясь к моему члену. Я стону от этого прикосновения.

— Заставлять меня ждать — не слишком мило.

— Лу, никто никогда не обвинял меня в излишней мягкости.

Она смеётся.

— Для меня ты — самый сладкий.

— Да? Я тебе на вкус сладкий?

— Напомни мне... — шепчет она, толкаясь в мои плечи.

Я откидываюсь назад, позволяя ей выскользнуть из-под меня. Она склоняется, обхватывая губами мой пульсирующий член.

— О блядь... — сквозь горло вырывается рваный стон.

Одна рука сжимает основание моего члена, вторая ведёт вверх, втягивая меня глубоко. Мои яйца сжимаются. Я хватаю её за волосы, оттягивая голову назад. Головка выскальзывает из её губ.

— Как бы хорошо это ни было... В твоей тугой киске мне куда лучше, — слова обрываются, когда последние остатки воздуха покидают лёгкие при виде её распахнутых зелёных глаз, розовых губ и покачивающихся от движения грудей.

Господи.

Я хватаю её за бёдра сильнее, чем следует, переворачиваю на живот и подтягиваю к себе, раздвигая её ноги коленями. В отблесках костра она — само совершенство. Зад поднят, длинная изогнутая спина, золотые волосы рассыпаны по плечам. Она неземная. Будто послана мне с небес.

В этот момент я понимаю: всегда так о ней думал.

Она — моя.

Я — её.

Это никогда не изменится.

Она поворачивает голову, её зелёные глаза ловят мой взгляд. Я скольжу рукой под её живот, подтягиваю назад, упираясь головкой члена в её вход.

Отблески костра танцуют в её глазах.

Моё сердце разрывается.

Я дышу сквозь застрявшие в горле эмоции.

— Гарри...

Я вхожу в неё одним мощным толчком. Её дикий крик разносится эхом по склону. Я медленно выхожу, нарочно давая ей почувствовать каждый сантиметр, каждую грань того, как я в ней. Чтобы она понимала: за каждую часть, что я отдаю ей, она возвращает мне в десятикратном размере.

Моё глупое сердце и по-другому не умеет.

Даже если бы я знал, что она разнесёт моё сердце в щепки — я всё равно бы её любил. Как я уже говорил — выбора нет.

Не у меня.

Никогда не было.

Чувствуя, что мне не хватает близости, обхватываю её рукой и подтягиваю вверх к себе. Её руки сразу обвивают мою голову, губы ищут мои. Я вхожу в неё снова и снова, заставляя чувствовать каждую волну наслаждения.

Это любовь, которую я для неё творю.

Делаю так, чтобы она чувствовала всё.

Сколько удовольствия я могу ей подарить — столько и отдам.

В обмен на то, что она держит моё сердце и заботится о нём так, как умеет только Луиза, я отдаю ей всё, что у меня есть.

С каждым мощным, всепоглощающим толчком срываю из неё очередной всхлип.

Её тело дрожит.

Моё следом.

Сквозь её ноги капает её влажное желание. Звуки каждого толчка переплетаются с потрескиванием костра.

Когда мы выберемся с этой проклятой горы, я сделаю так, чтобы она получила каждый оставшийся мой день на этой земле.

— Гар... О боже.

Я скольжу рукой к её лону, нащупываю клитор и начинаю его круговыми движениями. Её дыхание рвётся, спина прижимается к моей груди, а её тугая писька сжимается вокруг моего члена, до предела обхватывая его.

Я вгрызаюсь в её плечо, втягивая губами кожу, утешая её в этот момент, пока её оргазм продолжает волнами накрывать её.

— Моя, девочка. Вот так, сожми мой член.

Её руки шарят по моей шее и лицу, рот то открывается, то закрывается, будто она захлёбывается.

Господи, мы оба захлёбываемся.

— Ещё раз? — спрашиваю я.

Она кричит.

Я вбиваюсь в неё сильнее, одновременно прижимая её клитор. Легонько покусываю её шею — она вздрагивает. Её влага стекает по бёдрам, пропитывая спальник.

В полнейшей неге она опускает одну руку с моей шеи к груди.

Господи, ничего более горячего я в жизни не видел. Я сохраняю ритм, наблюдая, как она дразнит сосок и гладит грудь. Жгучая волна подступает к пояснице.

— Лу... бля.

— Поддайся мне, Гарри.

— Господи… — хриплю я. — Каждый раз, когда ты так делаешь.

Её голова откидывается на моё плечо. Я продолжаю круговыми движениями массировать её клитор, заставляя её тело покориться. Через мгновение её писька снова взрывается вокруг моего члена, и я больше не сдерживаюсь, отдавая ей всё, чего она жаждала. Горячие струи оргазма заполняют её изнутри.

Она вскрикивает, сжимая мой член ещё сильнее, чем прежде.

Я рычу ей в ухо, и с её губ срывается прерывистый всхлип.

И тогда я шепчу:

— Я люблю тебя, Луиза Мэй. Всегда любил. И, чёрт побери, всегда буду любить.

Её следующий вдох захлёбывается в сдавленном рыдании.

Горячие, влажные поцелуи ложатся на мою щетину четырёхдневной давности. Как только я чуть отдаляюсь, она буквально влетает в мои объятия так стремительно, что я чуть не валюсь назад. Её руки обхватывают мою голову, она обвивает меня полностью, пальцы зарываются в волосы.

— Я тоже тебя люблю, Гарри.

Последний участок спуска с этой горы — самый тяжёлый. Я знал, что так и будет. Я скольжу из стороны в сторону вместе с Дарби. Опустив голову, он перебирает копытами, осторожно удерживая стадо на склоне. Вчерашняя буря переросла в постоянный ливень.

Совсем не лучший вариант.

Вообще.

Ручей, что отделяет равнину от гор, уже на пределе. Если уровень поднимется — мы застрянем. А у нас нет ни припасов, ни времени на такую задержку.

Голос Луизы, её привычное «хуп-ху», за последние дни превратился в сиплый шёпот. Она вымоталась. Я вижу это в её глазах и по тому, как она сутулится в седле, думая, что я занят стадом и не замечаю.

Чем скорее мы окажемся дома — тем лучше.

Через час мы подходим к ручью, что уже превратился в бурную реку.

— Чёрт! — срывается у меня.

Я срываю шляпу с головы, провожу рукой по промокшим волосам.

Ливень заглушает даже приглушённое блеяние стада позади. Поэтому, когда Лу появляется верхом на Маре, я вздрагиваю.

— Можно перейти ниже по течению? — спрашивает она.

— Возможно. Мы не можем оставаться здесь.

— Я посмотрю. — Она разворачивает кобылу и скачет вдоль берега. В завесе дождя вскоре её скрывает серая стена.

Сердце ускоряет ход.

Как только она скрывается из виду, в животе завязывается тугой узел.

Я напрягаю слух.

Тишина.

— Чёрт.

Быстро окинув взглядом стадо, я пускаюсь вслед. Гроза усиливается, я прикрываю глаза рукой, будто смотрю в солнце, а не в ледяной ливень.

Мара вырывается из зарослей впереди, Луиза в седле. Завидев меня, она машет рукой.

— Тут мельче! — поворачивается она, указывая за спину.

— Хорошо. Я сгоню стадо вниз. Жди здесь! — перекрикиваю я шум дождя.

Она кивает и останавливается.

Я обхожу стадо и направляю его к луже и Маре. Луиза начинает переход, пробираясь через мелководье. Поток давит на ноги кобылы, та фыркает, пробиваясь сквозь бурный поток. Луиза оглядывается. Я загоняю скот в воду. К моему удивлению, бычки идут следом без колебаний.

Телята буксуют, их легче уносит течением.

— Луиза! Следи за телятами!

Она встаёт в стременах, оглядываясь. Скот медленно переходит поток. Один телёнок оступается и исчезает под мутной водой. Выплывает, испуганно мычит. Половина стада начинает метаться. Некоторые обгоняют Лу, другие уносятся вниз по течению.

Чёрт.

Дарби заходит в воду вслед за последними. Я подгоняю его, ускоряя задних. В любой момент всё может пойти наперекосяк.

Луиза пробирается к противоположному берегу. Узел в груди чуть ослабевает.

Мычание заставляет нас обоих обернуться.

Теленок качается, его сносит вниз по течению. Он уже ближе к тому берегу. Лу разворачивает Мару, врываясь в воду. Кобыла, хоть и качает головой, слушается. Хвост у неё ходит из стороны в сторону.

Теленок снова уходит под воду.

— Нет! — кричит Луиза.

Достигнув места, где исчез телёнок, Мара теряет опору.

Обе — и Мара, и Луиза — падают в поток и исчезают.

Чёрт!

Нет!

— Ха! — я пришпориваю Дарби, обгоняя стадо.

Господи, нет…

Сердце колотится в горле. Я врубаюсь в воду, не отрывая взгляда от потока, надеясь увидеть их. Пощёлкиваю поводьями, подгоняя Дарби.

— Луиза! Чёрт! Лу!

Мара выскакивает из воды первая, судорожно вырываясь на берег. Из её морды летит пена, она скользит, поднимаясь по грязи.

Без всадницы…

— ЛУИЗА!

Дарби несётся сквозь поток. Кровь грохочет в висках.

Чёрт тебя дери, Луиза Мэй.

Преодолев поток, я вылетаю из седла, бегу вдоль берега, скользя по грязной жиже, следуя за течением. Перепрыгиваю через поваленное дерево, почти теряя равновесие.

Позади раздаётся захрипевший вскрик.

Я оборачиваюсь и вижу Луизу — она цепляется за поваленное дерево.

— Лу! — падаю на землю и ползу по стволу к ней. Она задыхается, губы уже синие, зубы стучат. Шляпа исчезла, лицо исказила боль. Я вытягиваю её наверх, усаживаю на ствол и прижимаю к груди.

— Я… — она дрожит в моих объятиях. — Потеряла… — зубы стучат всё сильнее. — Его…

Боже.

Я прижимаю её голову к своей шее, тру её спину рукой и — о чудо — вижу, как полуутонувший телёнок карабкается на берег метрах в пятнадцати.

— Слава Христу… — выдыхаю. — Он в порядке, милая.

Она медленно, дрожа, поворачивает голову и видит телёнка. Из её синих губ вырывается сиплый смешок.

— Поехали домой, Луиза Мэй.

— Да-а, мне не по-мешал бы го-рячий ду-ш.

Она дрожит в моих руках.

— И не только.

Она тает в моих объятиях, а я сжимаю её, забыв о стаде хоть на мгновение.

В этот короткий миг — больше ничего не имеет значения.