Истинный север

Глава 14

Луиза

Мама Манчини ставит большую кастрюлю на конфорку. Руки дрожат, и она с грохотом опускает её на плиту. Я поднимаю глаза от разделочной доски, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Сегодня мы готовим красный соус по рецепту, который достался ей от бабушки. С кулинарной точки зрения — это нечто серьёзное. И тот факт, что она делится этим со мной, наполняет меня благодарностью и восторгом.

— Тебе нравится эта кухня, белла? — Старые глаза выглядывают из-за кастрюли, рука размешивает соус в привычном ритме.

— Мне нравится быть здесь с тобой, — отвечаю я, перекрикивая пар, поднимающийся над кастрюлей.

— Вот и хорошо, вот и хорошо.

Я раздавливаю чеснок и мелко шинкую лук, как она велела. Когда заканчиваю, аккуратно ссыпаю всё в кастрюлю. Мы стоим, наблюдая, как на поверхности пузырится соус, пока аромат трав, чеснока и чего-то невыразимо итальянского заполняет каждый уголок старой кухни.

Входная дверь открывается, и над дверью звенит колокольчик. До обеденного наплыва ещё рановато. Я откидываюсь назад, заглядываю в зал, чтобы посмотреть, кто пришёл.

И вижу ковбойскую шляпу, которую кто-то снимает с тёмных волос. Я резко выпрямляюсь и прижимаюсь к стене, лбом к цветастым обоям.

— Ну теперь-то я точно знаю, кто это, — улыбается мама.

Чёрт. Я такая предсказуемая. Ничего не могу с собой поделать.

И сама виновата. Потому что знала, что это случится. Именно от этого я сбежала в прошлый раз. От лавины эмоций, которая накрывает меня при одном его виде.

— Иди, иди! Я оставлю тебе немного. А рецепт уже лежит в папке, — говорит она, похлопывая по бежевой папке под прилавком, куда я складываю всё, чему она меня учит.

— Ты уверена? Я могу остаться и помочь с уборкой.

— Папа поможет. А ты иди, пока я ещё молода, белла, — отмахивается она.

Я хихикаю. Это её коронная фраза — пока я ещё молода.

Пальцы путаются, пока я развязываю фартук на спине. Обхожу стойку и выхожу в зал. Гарри стоит, держа шляпу в руках на уровне пояса. Его лицо озаряется улыбкой, когда он видит меня. Сердце начинает биться так, будто хочет вырваться наружу.

— Привет, — выдыхаю я.

— Привет, — хрипло отвечает он.

— А ты… что ты тут делаешь?

— Банк. Зашёл кое-что подписать.

— А, ну отлично. Как идут дела?

— Нормально, — отвечает он, но челюсть напрягается. — В общем, всё по плану. Переезд на следующей неделе.

— Ух ты! Боже, как здорово. Ты… рад?

— Ну, если радоваться куче дел, бесконечным починкам, амбарам, заборам… — Он опускает взгляд.

— Поехали куда-нибудь?

— Куда ты хочешь?

— Я возьму сумку и к озеру?

— Конечно, Лу.

— Отлично, я мигом.

Я взлетаю по лестнице наверх, хватаю сумку с маленького деревянного кухонного столика. Быстро проверяю в зеркале, нет ли соуса на лице, и бросаю в рот жвачку. Разворачивая обёртку, сбегаю вниз по ступеням и останавливаюсь перед Гарри.

— Голодна? — спрашивает он.

— Конечно, я могла бы поесть..

— А если бургеры и коктейли у озера?

Я смеюсь, закидывая сумку на плечо.

— Это у нас свидание, Гарри Роулинс?

Он улыбается той своей ослепительной улыбкой, а синие глаза сияют, когда он открывает передо мной дверь.

Успокойся, сердце.

С пакетом, полным бургеров и картошки фри между ног, я держу два больших стакана с шоколадными коктейлями. Гарри везёт нас к озеру. Сейчас середина недели, и там пусто. Идеально.

В прошлый раз я была тут на городском празднике, и всё гудело от людей. А Брэд всё крутился рядом. После танцев он больше не появился. И слава богу. Мне не нужны лишние сложности. Гарри, закусочная, ресторан и, наконец, моё спокойствие — более чем достаточно.

Он ставит машину на парковку и глушит двигатель. Я протягиваю ему коктейль, и мы выходим. Мы на самом дальнем берегу, как можно дальше от города. Можно хоть голыми быть — никто не увидит.

Я усмехаюсь своим мыслям.

Гарри опускает задний борт пикапа, и мы садимся на него. Я ставлю между нами бумажный пакет, раскрываю его и протягиваю ему его бургер.

Он молча откусывает, глядя на воду.

— Ты какой-то тихий, — замечаю я, прежде чем сделать свой укус.

Он сглатывает и отпивает коктейль.

— В голове перебираю всё, что хотел тебе сказать за эти десять лет. Пытаюсь выбрать хоть что-то, что не прозвучит по-идиотски.

Я делаю глоток и ставлю стакан рядом.

— Ну, расскажи хоть что-нибудь. Что я пропустила?

Он усмехается.

— Это может занять вечность.

У меня сердце сжимается.

Я правда много пропустила. Я пропустила его. Пропустила все те годы, которые сделали из него того мужчину, что сидит сейчас передо мной. И он пропустил мои. Мы никогда не вернём это.

— Выбирай одно, Гарри. У тебя вся жизнь впереди, чтобы рассказать мне остальное. Начни с чего-нибудь. — Его взгляд впивается в меня, и я вижу, как внутри него что-то борется.

— Я гордился... и горжусь тем, что ты уехала, — наконец выдавливает он.

Я открываю рот.

— Но я…

— Нет. Ты сделала то, что было правильно для тебя, Лу. Я был дураком, если думал, что то, что у нас было тогда, — это всё, что нужно. — Он качает головой.

У меня сердце разрывается, глядя, как он винит себя за свои прошлые решения. Господи, я и сама столько наломала дров. Вот почему я и вернулась сюда.

Я спрыгиваю с борта и встаю между его ног. Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

— Я думала, что найду всё, что мне нужно, на другом конце страны, Гарри. Я ошибалась.

Его кадык дёргается. Он шумно выдыхает и вцепляется в край борта.

— Твоя очередь.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала что-то из последних десяти лет?

— Ага. — Его синие глаза пронзают меня насквозь.

— Ладно... Я мечтала стать следующей Джулией Чайлд, — хихикаю я, едва слова слетают с губ.

Он хмурится.

— Кем?

Я смеюсь. Ну конечно. Только Гарри Роулинс может не знать, кто это.

Я целую его в щеку и шепчу:

— Кулинарная богиня, которая готовит на телевидении и получает за это деньги.

Сильные руки обвивают мою талию, его губы зависают у самого уха.

— Единственная богиня, которую я когда-либо встречал, стоит сейчас прямо передо мной.

По коже пробегает дрожь. Живот сжимается, как будто внизу вспыхивает лава.

— Ну, может, ей не стоило убегать… — выдыхаю я.

— Я бы всё равно её любил, — отвечает он хрипло, с надрывом.

Это удар прямо в сердце.

Я поднимаюсь на цыпочки и встречаюсь с ним взглядом. Мы думали, что всё было серьёзно — тогда, подростками. Но услышать это от него сейчас…

Это и больно, и исцеляюще одновременно. Любил бы. Не любит.

Я скрещиваю руки на груди.

— Это было целую жизнь назад.

— Лу… — тихо говорит он.

— Нет, это решение мучило меня все десять лет. Да, мы были детьми. Но для меня это никогда не было несерьёзным. Именно поэтому мне пришлось...

— Пришлось что, Луиза?

Он соскальзывает с борта пикапа и подходит ко мне вплотную.

— Именно поэтому у меня был «буфер в виде Брэда». Чёрт, Гарри, у меня нет никакого контроля над тем, что ты со мной делаешь. И это пугает. Потому что если я впущу тебя по-настоящему… если впущу до конца… Обратного пути уже не будет. А если ты уйдёшь — я утону.

— Эй, — он сжимает мои плечи, его тёмный взгляд пронзает меня. — Ты только что описала то, как я чувствую себя рядом с тобой. Только я не ушёл. Я не хотел уходить. И до сих пор не хочу. Скажи мне, Луиза, ты собираешься снова сбежать?

Нет. Конечно, нет.

Я открываю рот, чтобы ответить.

Он собирается отстраниться, но я хватаю его за челюсть.

— Нет. Мы не будем это повторять. Не каждый раз, когда мне нужно немного подумать, это значит, что я ухожу. Это часть меня. Мне нужно время, чтобы разобраться с чувствами. Так было и на танцах. Мне просто нужно, чтобы ты был терпелив. Пожалуйста?

Я вижу, как он борется с собой, защищается. И, чёрт, я его не виню. Я и правда сбежала. Разбила ему сердце. Это то, что я себе не прощу. Никогда.

— Я больше не причиню тебе боль, Гарри. Я скорее разобью своё сердце, чем твоё. Это я тебе обещаю.

Его подбородок дрожит. Он качает головой.

Он не понимает.

— Я не могу изменить прошлое. Но я могу попытаться всё исправить.

— Лу… — Он прижимает лоб к моему. Его челюсть сжимается, когда он с надрывом выдыхает: — Я не о себе волнуюсь. И тебе не за что извиняться.

Тогда почему он качает головой?

— Но я думала…

— Нет. Даже не смей разбивать своё большое сердце. Я приму всё, что ты мне дашь.

Его губы прижимаются к моим. Я зарываюсь пальцами в его волосы. Внизу живота вспыхивает огонь. Мы всегда были огонь к огню. Его губы спускаются к шее, я запрокидываю голову, теряясь в его прикосновениях. Трусики становятся влажными от одного его касания.

— А что, если начать сначала? Ты и я. На ранчо. Попробуем. Посмотрим, что будет, если просто поддаться этому чувству.

Я тяжело вдыхаю.

— Гарри…

Он поднимает голову.

— Да, милая?

— Ты серьёзно?

— Ну, вообще-то ты же теперь совладелица, — усмехается он.

Я смеюсь и обнимаю его лицо, притягивая к себе. Мои губы замирают в миллиметре от его.

— Я и правда совладелица.

Он поднимает бровь, не теряя ни секунды.

— Ну, раз ты теперь хозяйка, тебе стоит проведать хозяйство. А может, и пожить там немного. Как новая владелица.

— Серьёзно? А спать я где буду? — прикусываю его нижнюю губу.

— Где захочешь. Говорят, в амбаре зимой тепло.

Я заливаюсь смехом и шлёпаю его по плечу. Он наклоняется и целует меня жадно, сильно.

Я раскрываюсь, нуждаясь в нём всей собой. Он на вкус как шоколад и его фирменный аромат — древесный, мужской. Боль от прежних слов Гарри переходит вниз, рождая в теле пламя. Я вся пылаю от желания, мои руки скользят по его телу, по шее, по рельефу его груди. Я дохожу до живота, пока пальцы не касаются пуговицы на его джинсах.

— Господи, Луиза, ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел. Как долго ждал… — Его губы целуют мою шею, грудь, горячими поцелуями оставляя следы на ключицах. Я задыхаюсь от ощущения его рта на себе.

Боже, мы и правда от нуля до ста за секунду.

Словно ни один из нас не способен остановиться.

Между нами натянута струна, живущая собственной жизнью. Она растёт, становится красивее, крепче с каждым днём. Только представь, какой она станет через годы рядом с этим мужчиной.